Для инвесторов, чьи бумаги и дивиденды заблокированы в инфраструктуре ЕС, решение дает мощный аргумент против немотивированных отказов европейских чиновников. Разберем, как этот прецедент формирует правовую логику, которой обязаны придерживаться органы ЕС и что он означает для разморозки активов.
6 марта 2026 года окружной суд Гелдерланда в Нидерландах вынес решение по делу ARN 25/1419, которое имеет принципиальное значение для всей европейской практики разблокировки капиталов. Суд рассмотрел спор между инвестором и министром финансов Нидерландов и подробно объяснил, что может проверять национальный регулятор при рассмотрении разрешения на разблокировку средств по статье 6 Регламента ЕС 269/2014.
Вывод касается не только Нидерландов. В праве ЕС действует принцип единого толкования регламентов: нормы должны применяться одинаково во всех странах Союза.
Суть спора
В центре судебного разбирательства оказался гражданин Нидерландов, который приобрел акции Сбербанка задолго до введения санкций. Дивиденды по этим бумагам начислены, но из-за ограничений повисли на специальном счете типа «С» — механизме, созданном в РФ для выплат инвесторам из «недружественных» стран. Фактически средства существовали, но доступ к ним закрыт.
Чтобы разблокировать эти деньги, инвестор обратился в Министерство финансов Нидерландов за разрешением на основании статьи 6 Council Regulation (EU) No 269/2014. Статья допускает освобождение замороженных средств при соблюдении ряда условий. Однако регулятор ответил отказом, мотивировав это тем, что выплата через подсанкционную инфраструктуру нарушает базовый запрет статьи 2(2) того же регламента — запрет на предоставление средств лицам под санкциями.
Три строгих условия
Инвестор оспорил отказ чиновников. Суд начал с констатации: дивиденды на счетах в подсанкционном банке считаются замороженным активом и требуют обязательного получения лицензии по статье 6.
Однако далее суд признал позицию Минфина незаконной. Было установлено, что регулятор имеет право проверять только три конкретных условия, прописанных в статье 6:
- Платеж должен исходить от подсанкционного лица. Это условие соблюдалось, так как плательщиком выступал Сбербанк.
- Обязательство возникло до введения ограничений. Минфин пытался доказать, что счет типа «С» появился уже в период санкций. Но суд отклонил этот довод: право на дивиденды возникло из факта владения акциями, а использование счета типа «С» — техническая необходимость, появившаяся не по воле инвестора.
- Отсутствие нарушения статьи 2(2). Суд указал, что Минфин проигнорировал статью 7(2) регламента, которая разрешает зачислять дивиденды по досанкционным обязательствам на замороженные счета. Следовательно, сама по себе выплата дивидендов — не автоматическое нарушение санкций.
В итоге суд постановил отменить решение министерства, предписал пересмотреть заявку и признал, что разрешение должны были выдать.
Читать по теме: Кто заработал €5 млрд на замороженных российских активах в 2025 году
Значение прецедента для инвесторов
Несмотря на то что решение вынесено национальным судом Нидерландов, в праве Европейского союза действует принцип единого толкования регламентов. Нормы должны применяться единообразно во всех странах ЕС.
Правовая логика голландского суда формирует базу, которой обязаны придерживаться и другие европейские органы, включая Министерство финансов Бельгии, рассматривающее заявки по активам в Euroclear.
Суд четко обозначил: санкции ЕС — строгий правовой режим, а не пространство для административной импровизации. Регулятор не может придумывать собственные критерии оценки или превращать процедуру разморозки в политический инструмент. Он обязан проверить только то, что написано в Регламенте 269/2014.
Читать по теме: Марафон, а не спринт: как шатдаун США повлияет на лицензии OFAC для разблокировки активов россиян
Следующие шаги
Суд устранил европейский санкционный барьер и признал допустимым перевод средств в российскую инфраструктуру — причем не в нейтральный банк третьей страны, а на счет в самом подсанкционном Сбербанке. Деньги остаются на счете типа «С», а значит, следующий этап уже регулируется российским правом. Чтобы воспользоваться средствами, инвестору придется обратиться в Правительственную комиссию по иностранным инвестициям РФ.
У Минфина Нидерландов есть шесть недель на обжалование решения в высшем административном суде — Raad van State. Если апелляция состоится, дело может дойти до Суда ЕС в Люксембурге, что даст первое наднациональное и окончательное толкование статей 2, 6 и 7 Регламента по вопросу заблокированных капиталов.
Для инвесторов с замороженными активами в Euroclear это важнейший аргумент, который лишает европейских чиновников возможности использовать необоснованные причины для отклонения заявок, делая индивидуальную лицензию еще более надежным и предсказуемым механизмом защиты капитала.