В тот вечер я заскочила в супермаркет у дома. Хотела купить что-нибудь на ужин, Сергей ведь снова предупредил, что задержится.
Весна на улице, дышать хочется полной грудью, а я стою у прилавка с колбасой и выбираю, что подешевле.
– Тонечка? Ты ли это? – раздался сбоку голос, от которого у меня внутри всё екнуло.
Я обернулась. Жанна Витальевна, коллега моего мужа, стояла рядом и внимательно меня разглядывала. Мы с ней виделись на корпоративах пару раз, женщина она бойкая, всё про всех знает. Я еще подумала: странно, она уже дома, а мой Сережа всё еще в офисе «над бумагами чахнет».
– Здравствуйте, Жанна Витальевна. А что, вас уже отпустили? Сергей звонил, сказал — завал у вас полный, до ночи сидеть будете, – я улыбнулась, стараясь скрыть неловкость.
Жанна Витальевна медленно положила в свою корзинку пачку чая и посмотрела на меня так, будто я ей про инопланетян рассказываю. Она вздохнула, огляделась по сторонам, чтобы лишних ушей не было, и подошла поближе.
– Тоня, какой завал? У нас в отделе тишина, все в пять часов разбежались. Только Сережа твой... ну, он в бухгалтерии остался. С Любочкой. Она у нас новенькая, рыженькая такая, шустрая.
Я застыла с батоном хлеба в руках. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, хотя в магазине было жарко.
– Ну, может, помогают друг другу... – пробормотала я, понимая, как глупо это звучит.
– Помогают, как же, – фыркнула Жанна. – Каждый день после работы их машина у ворот стоит. Вчера я забыла зонтик, вернулась — а они в его иномарке сидят, смеются, она ему что-то на телефоне показывает, чуть ли не на коленях у него сидит. Ты, Тоня, женщина хорошая, но больно уж доверчивая. Сережа твой мужик видный, а девка молодая, ей зубы заговорить — раз плюнуть. Ты бы зашла к ним как-нибудь вечерком, «пирожков занесла». Сразу всё ясно станет.
Она еще что-то говорила, советовала не спускать всё на тормозах, но я уже не слышала. Вышла из магазина, а в голове только одно: «В пять часов все разошлись». А мой возвращается в десять, уставший, рубашка несвежая, глаза прячет.
Она не ожидала этой встречи
Дома я даже свет на кухне включать не стала. Села на стул и сидела в темноте. Вспоминала, как Сергей в последний период со мной разговаривал. Вроде всё как обычно, а искры нет. Всё про цены на бензин, про кран в ванной, про то, что надо обои переклеить. А сам, небось, про эту Любу думал.
Сергей пришел в начале десятого. Кинул ключи на тумбочку, прошел на кухню.
– О, Тонь, ты чего в темноте? Голова болит? – он щелкнул выключателем, и я зажмурилась от яркого света.
– Да нет, просто задумалась. Как на работе? Опять отчеты? – я старалась, чтобы голос не дрожал.
– Ой, не спрашивай. Эта Любка из бухгалтерии — ну совсем дубовая. Всё путает, приходится по три раза пересчитывать. Если бы не я, она бы контору под монастырь подвала. Устал как собака, сил нет.
Он подошел ко мне, хотел по плечу погладить, а я инстинктивно дернулась. От него пахло не только сигаретами. Был какой-то другой запах — сладкий, приторный, как дешевая жвачка. У меня такой никогда не было.
– Понятно, – коротко ответила я. – Ужинай, я спать пойду.
Легла, а сама слушаю, как он на кухне вилкой об тарелку стучит. Раньше этот звук меня успокаивал — мол, муж дома, накормлен, всё хорошо. А сейчас бесил так, что хотелось вскочить и эту тарелку ему на голову надеть. Но я терпела. Нужно было всё увидеть самой, как Жанна советовала.
Один вечер у офиса изменил все
На следующий день я не стала ждать его дома. Сказала на работе, что ухожу пораньше, и поехала к их офисному зданию. Машину поставила за два квартала, чтобы Сергей не приметил. Надела старую куртку с капюшоном, чтобы не узнали, и села на скамейку в сквере через дорогу.
Тянулось время медленно. Весенний ветер забирался под куртку, но я не уходила. Видела, как сотрудники выходят, как Жанна Витальевна прошла к остановке, оглядываясь. И вот, когда на часах было семь, из дверей вышли двое.
Сергей шел впереди, дверь придерживал. А следом за ним — она. Рыжие волосы по плечам, юбка короткая, каблучками цокает. Смеется, что-то ему на ухо шепчет. И мой Сергей, который дома вечно ворчит на усталость, тут — прямо орел. Спина прямая, улыбка до ушей, глаза горят.
Они подошли к его машине. Он открыл ей переднюю дверь — я и забыла, когда он мне последний раз дверь открывал. Дождался, пока она усядется, и сам за руль прыгнул.
Я рванула к своей машине. Поехала за ними, стараясь не светиться. Они не поехали в кафе или ресторан. Свернули в тихий район, к старым пятиэтажкам. Там, во дворе, скрытом густыми кустами сирени, машина остановилась.
Я встала за углом дома, вышла и потихоньку пробралась ближе. В машине горел свет. Я видела всё. Как он ее обнимал, как она смеялась, закинув голову. Никаких бумаг, никаких отчетов. Просто ложь, которой он кормил меня три недели, пока я верила и жалела его.
Внутри у меня будто что-то лопнуло. Не было слез, не было криков. Была холодная, злая ясность. Я поняла, что этот человек мне больше не муж. Просто чужой мужчина, который почему-то живет в моей квартире и ест мой суп.
Правда оказалась горькой на вкус
Я вернулась домой раньше него. Спокойно открыла шкаф. Вытащила его вещи — все до единой рубашки, которые я сама гладила, все брюки, носки. Свалила всё в огромные строительные мешки, которые остались после ремонта.
Когда он зашел в квартиру, я стояла в прихожей. В руках — его телефон, который он случайно оставил утром на тумбочке (забыл, видимо, от волнения). Я его не взламывала, там просто пришло сообщение, которое высветилось на экране: «Сереж, ты доехал? Уже скучаю. Твоя Лю».
– О, Тонь, ты чего не спишь? – он замер, увидев мешки в коридоре. – Это что, мусор? Решила разгрести кладовку?
– Это твой «мусор», Сережа, – я кинула ему телефон под ноги. – Твоя Лю скучает. Иди, порадуй девчонку.
Он побледнел. Начал что-то лепетать про то, что я всё не так поняла, что Люба — это просто коллега, что она так шутит. Но я уже не слушала.
– Я видела вас во дворе на Садовой, – сказала я ровным голосом. – Видела, как ты ее обнимал. Красиво у вас получилось, душевно. Только в мой дом ты больше не зайдешь.
– Тонь, ну ты чего? Из-за какой-то глупости всё рушить? Мы двенадцать лет вместе! Это просто бес попутал, весна... Ну, погулял немного, с кем не бывает? Я же к тебе вернулся!
Он пытался подойти, схватить меня за руки, но мне было противно даже касаться его.
– Уходи, Сережа. Вещи заберешь завтра, я их в тамбуре оставлю. А сегодня — к Любе. Она ведь скучает.
Я выставила его за дверь. Он еще долго стучал, просил прощения, обещал, что завтра же уволится. Потом перешел на крик, обвинял меня в том, что я «холодная как лед» и что «сама его к этому подтолкнула». А я сидела в прихожей на полу и просто ждала, когда он уйдет.
Финальный разговор расставил точки
Утром я позвонила на работу и взяла отгул. Собрала остатки его вещей, выставила в подъезд. В обед раздался звонок. Я думала — он, но это была Жанна Витальевна.
– Тоня, ты как? – голос у нее был тихий. – У нас тут в офисе такое творится... Любка пришла вся в слезах, говорит — Сергей к ней ночью привалился с вещами, а она его не пустила. Оказалось, у нее муж в другом городе, военный, он на днях возвращается. Ей Сережа твой только для развлечения нужен был, пока скучно.
Я даже усмехнулась.
– Справедливо, Жанна Витальевна.
– Он тут у нас в курилке сидит, на него смотреть страшно. Про тебя спрашивает. Хочет прийти, на коленях ползать.
– Пусть не трудится, – ответила я. – Замки я уже сменила.
Прошло две недели. Сергей живет у матери, шлет сообщения, просит «шанс». А я смотрю на наши свадебные фотографии и не чувствую ничего. Совсем. Будто это было в другой жизни и не со мной.
Я не стала покупать новые духи или начинать «новую жизнь» с понедельника. Я просто начала спать по ночам спокойно, не прислушиваясь к шорохам в прихожей. Весна всё-таки наступила, но теперь она пахла не ложью, а просто свежим, холодным воздухом, в котором нет места лишним людям.