Экран смартфона Веры мигнул в темноте спальни, как крошечный маяк. Николай потянулся за ним машинально – хотел просто посмотреть время, свой телефон он оставил на кухне. Но на заблокированном дисплее висело уведомление из мессенджера. «Сашка–космонавт», – прочитал он имя отправителя. Сообщение было коротким: «Вспомнил, как нам тогда в отеле в прошлый вторник... Повторим?».
Николай почувствовал, как внутри что–то неприятно натянулось. Сашка. Тот самый Александр, про которого Вера всегда говорила с легкой улыбкой: «Ой, Коля, это же просто Сашка, мы на одном горшке в садике сидели». Друг детства. Человек, который возникал в их жизни часто, заходил на чай, жал Николаю руку и смеялся над старыми школьными шутками.
Палец Николая сам собой ввел графический ключ. Он знал пароль жены – они никогда не делали из этого тайны. До этой ночи.
Переписка была бесконечной. Она не ограничивалась короткими «как дела». Там были фотографии, которые Вера присылала Сашке из их общей спальни, пока Николай был на работе. Там были обсуждения мест для встреч, чеки из ресторанов и самое мерзкое – насмешки над Николаем.
«Коля сегодня опять на совещании до девяти, – писала Вера Сашке три дня назад. – Приезжай, он даже не заметит. Он такой предсказуемый, Саш. Сказала, что голова болит, он и поверил, побежал мне за таблетками».
Николай присел на край кровати. Жена ровно дышала под теплым одеялом, разметав по подушке светлые волосы. Она казалась такой родной и чужой одновременно. Внутри закипала холодная ярость. Ему не хотелось кричать, не хотелось будить ее и слушать вечное вранье.
Он нашел в контактах номер Надежды Игоревны. Теща. Женщина, которая всегда называла его «золотым зятем» и гордилась тем, какую крепкую семью построила ее дочь.
Часы на стене показывали два пятнадцать. Николай вышел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь, и нажал кнопку вызова.
Тот самый звонок в середине ночи
Трубку сняли после второго гудка. Голос Надежды Игоревны был бодрым, будто она и не спала.
– Алло, Коленька? Что–то случилось? Верочке плохо? – в голосе тещи слышалось напряжение.
– Верочке замечательно, Надежда Игоревна, – голос Николая звучал глухо и твердо. – Она спит после бурного вечера. А вот мне не спится. Я тут переписку ее почитал с Александром. Тем самым, другом детства. Вы же в курсе были, что у них роман уже полгода?
На том конце провода повисла тишина. Николай слышал, как теща тяжело дышит. Он оправданий, но Надежда Игоревна ответила неожиданно резко:
– Ну узнал и узнал. Чего звонишь–то в три часа ночи? Постель нам стеречь? Сашка – ее первая любовь, Коля. Ты–то человек хороший, надежный, но сердцу не прикажешь. Я ей говорила – будь осторожнее, не обижай мужика зря. Но раз уж вскрылось... забирай свои вещи и уходи по–хорошему. Не порть девке жизнь своими скандалами.
Николай замер. Он ожидал чего угодно, только не такой солидарности в предательстве. Стало быть, теща не просто знала – она покрывала. Она одобряла.
– Это, «сердцу не прикажешь»? – Николай усмехнулся, глядя на пустую ночную улицу. – Хорошо, Надежда Игоревна. Я вас услышал. Только вещи я забирать не буду. Я сейчас соберу чемоданы Веры. И через полчаса выставлю их в подъезд. А вы решайте – к вам она поедет или к своему «космонавту».
– Ты что несешь, ирод? – взвизгнула теща. – Квартира на двоих куплена!
– Квартира куплена на мои деньги до брака, – отчеканил Николай. – И вы это прекрасно знаете. Я не буду слушать оправдания. Встречайте дочь.
Он сбросил вызов и зашел в спальню. Включил верхний свет. Вера зажмурилась, прикрыла лицо рукой.
– Коля? Ты чего... время сколько? – пробормотала она, щурясь.
– Время собираться, Вера. Сашка ждет, мама в курсе. Твой «космонавт» в прошлый вторник в отеле очень тебя хвалил, я прочитал.
Вера мгновенно села в кровати. Сон как рукой сняло. Она увидела телефон в руках мужа и побледнела.
– Коля, я... это просто шутка, мы просто переписывались... – начала она, но Николай молча достал из шкафа большой чемодан и швырнул его на пол.
– У тебя пятнадцать минут. Либо ты собираешь вещи сама, либо я просто выкидываю все в окно. Выбирай.
Она не ожидала такой решимости
Вера вскочила с кровати, попыталась схватить его за руку, но Николай брезгливо отстранился.
– Не трогай меня. Ты полгода спала с ним, а потом ложилась в эту кровать. Как тебе вообще не противно было?
– А мне и было противно! – вдруг выкрикнула Вера, переходя в атаку. Ее лицо исказилось от злобы. – Думаешь, ты такой идеальный? Да с тобой со скуки помереть можно! Правильный, скучный, вечно со своими таблицами и совещаниями. А Сашка живой! С ним я чувствую, что я женщина, а не дополнение к твоему идеальному быту. Да, я люблю его. Всегда любила. А за тебя вышла, потому что мама настояла. «Коля надежный, Коля обеспечит». Обеспечил? Спасибо. Теперь я хочу жить по–настоящему.
Николай смотрел на нее и не узнавал. Перед ним была женщина, с которой он прожил семь лет, делил планы, мечтал о детях. И все это время она его тихо ненавидела за его же надежность.
– Раз ты так хочешь «по–настоящему», – Николай открыл дверь шкафа и начал охапками бросать ее платья в чемодан, – то иди. Только помни, что у «живого» Сашки за душой ни гроша, и живет он в съемной квартире с мамой. Посмотрим, на сколько хватит твоей любви, когда закончатся мои деньги.
– Посмотрим! – Вера начала лихорадочно запихивать вещи в сумки. – Сашка меня заберет. Он обещал, что как только я уйду от тебя, мы сразу уедем к морю.
– Ну вот и проверь, – Николай вышел в коридор. Ему было физически тошно находиться с ней в одном пространстве.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Это была Надежда Игоревна. Она примчалась на такси, растрепанная, злая. Она сразу влетела в квартиру, не снимая обуви.
– Ну что, выставил? – она посмотрела на чемоданы в коридоре. – Доволен, судья недоделанный? Ничего, Верочка, не пропадем. Поехали к Александру, пусть посмотрит, какого он потерял.
Николай молча стоял у окна, скрестив руки на груди. Он не сказал ни слова, пока они таскали сумки к лифту. Вера напоследок обернулась, в ее глазах была смесь страха и торжества. Она верила, что уходит в лучшую жизнь.
– Ключи на тумбочку, – холодно сказал Николай.
Она швырнула связку на пол и громко хлопнула дверью.
Тишина, наступившая в квартире, была тяжелой и давящей. Николай сел на диван и закрыл глаза. В голове пульсировала фраза из переписки: «Он такой предсказуемый...». Он понимал, что поступил именно так, как от него не ожидали – не стал выяснять отношения, не стал давать второй шанс. Он просто вычеркнул их из жизни.
Но история на этом не закончилась.
Правда, о которой не пишут в сообщениях
Прошло три дня. Николай сменил замки и взял отпуск на неделю – видеть никого не хотелось. Он сидел на кухне, когда на его телефон пришло сообщение с незнакомого номера. «Николай, это Александр. Нам надо поговорить. Срочно».
Николай сначала хотел удалить сообщение, но потом любопытство взяло верх. Он назначил встречу в небольшом парке на окраине.
Сашка пришел вовремя. Он выглядел совсем не как «герой–любовник». Помятый, с бегающими глазами, он все время поправлял воротник старой куртки.
– Слушай, Коль... – начал он, присаживаясь на край скамейки. – Ты это... зачем ее выставил–то так резко? Мы же договаривались, что все будет постепенно.
– Кто договаривался? – Николай усмехнулся. – Вы с Верой?
– Ну да. Она говорила, что ты если узнаешь, то квартиру ей оставишь, компенсацию какую–то дашь. Она же у тебя семь лет «отработала» женой. А ты ее с двумя сумками к матери выкинул.
Николай внимательно посмотрел на Сашку. Перед ним сидел обычный приспособленец.
– А ты, я так понимаю, не спешишь ее к себе забирать? – спросил Николай. – Где же обещанное море?
Сашка отвел взгляд.
– Какое море, Коль? Я на складе работаю, у меня кредитов на две жизни вперед. Мне Вера помогала иногда, подкидывала деньжат... Ну, мы гуляли, в отели ходили. Но жить вместе? У меня мать парализованная в одной комнате, я в другой. Куда я Веру привезу? Она же привыкла к комфорту, к твоим машинам, к заграницам.
– Стало быть ты ее не заберешь? – Николай почувствовал, как к горлу подкатывает ехидный смех.
– Я ей сказал – пусть у матери поживет пока. А она плачет, требует, чтобы я ее обеспечивал. Мать ее мне звонит, проклинает. Николай, забери ее обратно, а? Скажи, что погорячился. Она же тебя любит, по–своему. А со мной... ну, бес попутал. Нам обоим это не надо, понимаешь? Мне лишние проблемы в доме не нужны.
Николай встал. Ему хотелось ударить этого человека, но он сдержался. Сашка был достоин только презрения.
– Нет, Саш. Ты ее хотел – ты ее получил. Наслаждайся «живым общением». И больше мне не звони.
Николай ушел, не оглядываясь. Он понимал, что круг замкнулся. Вера предала его ради человека, которому она была нужна только как кошелек и временное развлечение. А Надежда Игоревна, которая так радовалась «первой любви» дочери, теперь получила себе на шею сорокалетнюю женщину с запросами королевы и разбитым корытом вместо будущего.
Когда все пошло не так
Через неделю начались звонки от Веры. Сначала она просила прощения, плакала в трубку, говорила, что совершила страшную ошибку. Клялась, что Сашка для нее больше не существует. Николай блокировал номер за номером, но она находила новые.
Потом начались угрозы. Суды, разделы имущества, требования алиментов на ее «пошатнувшееся здоровье». Надежда Игоревна тоже не осталась в стороне. Она караулила его у подъезда, кричала на весь двор, что он «разрушил жизнь сироте».
– Какая она сирота? – спокойно спросил Николай, когда теща в очередной раз преградила ему путь. – У нее есть вы. И есть Сашка. Идите к нему, он вас ждет.
– Да какой Сашка! – в сердцах выкрикнула Надежда Игоревна. – Он ее на порог не пустил! Сказал, что у него своя жизнь, а Вера это пройденный этап. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты ее опозорил!
– Она сама себя опозорила, когда начала врать, – Николай мягко отодвинул тещу в сторону. – Всего доброго.
Он подал на расторжение брака. Процесс был грязным. Вера пыталась отсудить часть квартиры, приводила лжесвидетелей, утверждала, что Николай ее бил. Но у Николая были записи камер из подъезда, где было четко видно, как Сашка заходит к ним в гости, пока муж на работе. И были распечатки переписок, которые он предусмотрительно сохранил.
В зале суда Вера выглядела жалко. От прежней уверенности не осталось и следа. Она смотрела на Николая с ненавистью.
– Ты мне всю жизнь сломал, – прошипела она, когда судья удалилась для принятия решения. – Ненавижу тебя. Лучше бы я никогда тебя не встречала.
– Согласен, – ответил Николай. – Я тоже жалею о потраченных семи годах. Но зато теперь я точно знаю цену твоим словам и словам твоей матери.
Суд он выиграл. Квартира осталась за ним, Вера получила лишь небольшую сумму за совместно купленную технику. В тот день он вышел из здания суда и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Воздух был чистым и прохладным.
Осколки прошлого
Прошел месяц. Николай начал понемногу приходить в себя. Он сделал в квартире ремонт – выкинул все, что напоминало о Вере. Сменил мебель, перекрасил стены. Теперь это был действительно его дом.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, он увидел у своего подъезда знакомую фигуру. Это была Вера. Она сидела на скамейке, одетая в ту самую куртку, в которой уходила. Она похудела, лицо осунулось.
Николай хотел пройти мимо, но она окликнула его.
– Коля, подожди.
Он остановился, не оборачиваясь.
– Чего тебе еще? Денег не дам. Суд все решил.
– Я не за деньгами, – голос ее дрожал. – Я просто хотела сказать... Сашка женится. На женщине с окружения своего. У нее двое детей и комната в общежитии. Он сказал мне, что с ней «все понятно и просто», а со мной «одни нервы».
Николай обернулся. Вера смотрела на него, и ему на мгновение стало ее жаль. Но только на мгновение.
– А мама? – спросил он.
– Мама пилит меня с утра до вечера. Говорит, что я дура, что такого мужика упустила. Что теперь мне только в сожители к какому–нибудь алиментщику идти. Коля, можно я... можно я просто зайду заберу свои старые книги? Те, что в коробке в кладовке остались?
Николай посмотрел на нее внимательно. Он вспомнил, как она смеялась над ним в переписке. Как называла его предсказуемым.
– Я выкинул их, Вера. Еще три недели назад. Вместе со всем остальным хламом. В этом доме больше нет ничего твоего. И тебя здесь тоже нет.
Он развернулся и зашел в подъезд. Вера что–то крикнула ему вслед, но он не разобрал слов. Да это было и не важно.
Поднявшись в свою квартиру, он включил свет. Здесь было тихо и спокойно. Он поставил чайник. Сел за стол и открыл ноутбук. Работа ждала, жизнь продолжалась.
Он знал, что Вера еще долго будет появляться в его жизни – звонить в нетрезвом состоянии, присылать проклятия или просьбы о помощи. Но он также знал, что никогда больше не пустит ее за порог. Ни ее, ни ее мать, ни ее «первую любовь».
Николай налил себе чай и подошел к окну. Внизу, на скамейке, уже никого не было. Вера ушла. Скорее всего, к матери – выслушивать очередную порцию упреков. Или к подругам – рассказывать, какой Николай тиран и деспот.
Ему было все равно.