Сложные случаи в репродуктологии: где заканчиваются алгоритмы и начинается реальная клиника

Иногда меня спрашивают: «А что для вас действительно сложный случай?» И я отвечаю: это тот момент, когда стандартные схемы и «понятные» диагнозы перестают давать прогноз, и ты остаёшься с пациентом один на один — с задачей помочь, но без права делать вид, что всё контролируешь.

Была у меня пациентка: молодая, но с очень низким овариальным резервом. В хорошей клинике она не лечилась, и у неё обычно эмбрионов не получалось. У нас на стимуляции получилось два эмбриона. Я сделал редкую вещь — перенос на третий день. Она родила девочку, но у ребёнка оказался генетический синдром, причём доминантный. Мы проверили этот ген у папы и мамы — у них всё чисто, значит, мутация возникла de novo.

Есть ли ассоциация между сниженным овариальным резервом и повышенной вероятностью мутаций de novo?

Я не знаю. Для меня это пока непонятная вещь. И это важная часть профессии: иногда честный ответ — «я не знаю», потому что данных, которые позволяют уверенно связать одно с другим, в этом фрагменте просто нет.

Если бы я думал, что речь идёт о наследуемом заболевании, я бы, конечно, предложил донорские яйцеклетки. Но так как у женщины нет выявленных мутаций, сейчас я снова работаю с её яйцеклетками. Пока получить их не удалось — и это тоже реальность: прошло два года с той «удачи», ребёнку уже около полутора лет, и мы продолжаем попытки. Я расскажу, чем это закончится — когда будет чем делиться.

Есть и другие тяжёлые истории. Например, аденомиоз.

Это серьёзная патология: огромная матка, и мысль об операции вроде бы возникает, но сама операция опасна — истощение стенки матки может быть ассоциировано с её разрывом. Тем не менее, мы работаем с самыми сложными случаями аденомиоза. По крайней мере, одна пациентка у нас родила. Вторая сейчас ходит беременная. И здесь я всегда держу в голове одну вещь: имея высококачественный эмбрион, мы можем рассчитывать на «победу» даже в очень сложной ситуации — но это всё равно не гарантия и не «простая дорога».

И ещё одна тяжёлая категория, с которой у меня сейчас много пациентов, — тонкий эндометрий. Тут пока особых успехов нет: эндометрий дорастает примерно до четырёх миллиметров. Причина ятрогенная — выскабливание полости матки в предыдущую беременность. Мы работаем. Где-то есть успехи, где-то их нет. Но смысл работы с такими пациентами в том, чтобы не бросать попытки и честно идти шаг за шагом — потому что даже у самых сложных пациентов мы всё равно стараемся получить положительный результат.