16.
КУРСАНТ КОНДРАТ В МОЛОЧНОЙ ВАННЕ!
ГУАЦ-Грозненский Учебно-авиационный Центр ДОСААФ(кто не знает-Добровольного Общества Содействия Армии, Авиации и Флоту)- середина лета 1969 года. Мы, курсанты, уже летаем самостоятельно наМИГ-17 – боевом истребителе, на котором крупными буквами написано ДОСААФ, а под «носом»(под передней частью фюзеляжа) этого истребителя три пушки скорострельностью 200 и 400 выстрелов в минуту. Из наших вышел Юра Гагарин.
Мы перешли к весьма опасному упражнению высшего пилотажа: Стрельба по наземным целям. Опасность в том, что нам в пилотажных зонах запрещено пилотировать ниже 1500 метров, а во время прицеливания, да ещё – неудачного, пилот забывает о высоте, старясь поймать в прицел, цель, чтобы она осталась в фотокинопулемёте. Для этого специально из УАЦ рано утром выезжает группа обеспечения стрельб на полигоне во главе с замкомэска майором Цебоевым с радиостанцией на базе микроавтобуса(таблетки) УАЗ, под управлением радиста – водителя вольнонаёмного чеченца по имени Ваха и с курсантом( по графику).Полигон совмещён, т.е по согласованию на танкодроме вблизи селения Шали выложен на земле силуэт американского В-52. Вот в него и «стреляем» из фотокинопулемёта. Задача этой группы обеспечения, а именно – майора Цебоева: предупреждать увлекающихся о своевременном выводе из боевого пикирования. Скажу вам: это не для слабонервных! Чего это стоит майору Цебоеву? Не трудно представить, когда самолёт несётся в пике к земле, майор кричит в микрорфон: Вывод! Вывод! Вывод!!!- аж, приседая, а самолёт мчится вниз… и лишь за каких – нибудь200-150 метров уходит от земли. Пилот будет наказан, но у Цебоева нервные клетки не восстановятся…
Вот пришла очередь ехать на полигон Кондрату. В пути на полигон им не повезло.Ехали рано утром, на рассвете. На дороге на Сунженском хребте лежало облако- явление нередкое в горной местности в безветренную погоду. Ехать нельзя при отсутствии видимости, но «если очень нужно, то можно»! Облако уйдёт только когда встанет солнце и нагреет воздух. А полётов над полигоном не будет, пока «разведчик» (пилот самолёта-разведчика) не доложит о готовности группы Цебоева обеспечить безопасность стрельб. Кондрата поставили впереди машины, он положив одну руку на капот машины, другую вытянув вперёд, щупает пространство впереди и так черепашьим шагом двигаются вперёд. Если рука Кондрата натыкается на препятствие, он стучит по капоту, водитель тормозит. И впереди идущая машина поступала так же. Прошли облако за полчаса, проехали метров 500 ещё одно облако. Прошли минут за сорок. Приехали на полигон. Ваха разворачивает радиостанцию, Цебоев проверяет связь с аэродромом и разведчиком, а задача курсанта сходить на молочнотоварную ферму- попросить у чеченских колхозников ведро молока, в чём никогда не отказывали. По пути с фермы нужно наломать на поле свежей кукурузы, принести воды, развести костёр и сварить эту кукурузу к завтраку. Кондрат ещё в пути пытался договариваться с майором Цебоевым, чтобы после окончания стрельб он остался на ферме, так как его там неплохо принимают чеченские девочки. Цебоев только посмеялся над ним и сказал:
- У этих девочек есть мальчики, а у них острые ножички! Они из тебя сделают девочку, а с меня за твои я… снимут погоны! Отставить!
Как только приехали, майор скомандовал:
-Курсант Кондратьев! Быстро на ферму, а то мы задержались в пути. Если сдадут молоко молоковозу под документы, то мы останемся без молока. Кукурузу на обратном пути…
-Есть!- ответил Кондрат и помчался, так как угроза остаться без молока –существенная.
Вернулся Кондрат быстро с молоком, кукурузой и водой для кукурузы. Оказывается на полигон ещё не заходил разведчик и майор с радистом стояли озираясь по сторонам, не понимая, откуда его ждать. Вдруг слышно по радио:
-Ноль третий- над полигоном!
Кондрат зачерпнул молоко кружкой из ведра, подал майору.
-Нет, нет! Подожди!- отмахнулся майор. Кондрат довольный отошёл и стал отхлёбывать молоко озираясь по сторонам и прислушиваясь. Звука приближающегося самолёта не было слышно ни вблизи, ни вдали, а, ведь, слышали по радио, что разведчик над полигоном. И вдруг…слышим в эфире:
-Захожу на цель!
Майор с микрофоном, как волчок завертелся на месте, озираясь по сторонам. Кондрат с кружкой молока тоже завертелся на месте и вдруг совершенно случайно кинул взгляд по горизонту и заорал:
-Вот он!
На высоте метров 50 над землёй бесшумно, потому что звук реактивного отстаёт, стремительно увеличиваясь в размерах приближался самолёт разведчика и чуть не долетая ,
он резко пошёл в набор, почти вертикально и завертелся в «восходящей бочке». Вдруг майор закричал:
-Ложись!- указывая в ту сторону откуда пришёл самолёт. Оттуда стремительно мчался шквал от реактивной струи. Кондрат успел с кружкой молока брякнуться на пузо, заметив, что на него летит ведро с молоком опрокидываясь в полёте. Потом он, захлёбываясь в молоке, ощутил, что потерял власть над телом – оно тряслось и колотилось об землю. Шквал прошёл стремительно, как и начался. Майор и радист Ваха, встав на ноги ощупали дверцу УАЗика, повисшую после шквала на одной нижней петле. Майор поднял в траве микрофон и, глядя вслед вертящемуся в «бочке» самолёту, сказал:
-Хорошо стреляете, ноль третий!
-Служу Советскому Союзу!- с юморком и издёвочкой ответил ноль третий- командир первого звена, летавший не так давно вместе с Юрой Гагариным.
Наконец они обернулись к кашляющему и плюющемуся Кондрату.
-О-о-о! Это что? Или кто?- спросил майор, глядя на Кондрата.
-Курсант Кон-др-дратьев!- ответил тот, кашляя и выплёвывая изо рта бурьян,- Только после молочной ванны…-дополнил он, пытаясь стряхнуть с себя молочно-грязевую консистенцию.
Майор невесело усмехаясь сказал:
-Курсант Кондратьев! В таком виде я вас, пожалуй, в машину не возьму и отдам чеченским девочкам!
Кондрат с опаской глядя на майора спросил:
-Товарищ майор! А можно отставить?
17.
КОНДРАТ И ЗОЯ!
Когда мы летали в Волгограде, точнее на аэродроме Средняя Ахтуба, то у нас были распространены наказания в виде нарядов вне очереди, то есть, на кухню, чистить картошку, мыть посуду или мыть полы в туалете на двадцать очков. В Грозненском Учебно-Авиационном Центре уже этого не было. Даже в столовой нас обслуживали две поворотливые официантки: полненькая, кругленькая Таня, лет сорока, семейная, замужняя, не реагирующая на попытки ловеласов заигрывать. А вот Зоя… примерно такого же возраста, но тонкая, стройная, молодящаяся, упивающаяся попытками с нею шутить и заигрывать. Поскольку у нас контингент был по возрасту очень разнообразный, то некоторые старшие с Зоей имели, по слухам, контакт. А слух у меня был от Кондрата, который был старше меня на год и был женатым и даже имел дочь в Волгограде. Тем не менее, Кондрат пытался «бить клинья» под Зою, но, как он сказал, что к ней уже очередь и не из нашей эскадрильи, а из первой… Тем не менее Зоя знала, что этот шутник-хохмач у неё в «кандидатах» и охотно принимала его сальные шутки.
Наш учебный корпус находился рядом со столовой. У нас был день теории, так как мы чередовались с первой эскадрильей: они летают, мы учимся, они учатся, мы летаем. В перерыве в туалет иногда бывает очередь, так как «очков» там было всего десять, а нас пятьдесят человек. Кабинок не было, а были перегородки в метр высотой без дверей.
В один перерыв между занятиями, Кондрат сидит на «очке» читает клочок газеты в руках. Вдруг в туалет стремительно влетает Зоя, с надеждой смотрит на занятые «сидячие» места, но их нет, а перед нею Кондрат с куском газеты в руках. Она подскочила к нему, схватила за шиворот, вышвырнула его с «очка», сама на его место присела и… явно что со стулом у неё был непорядок…
Кондрат заорал что-то нечленораздельное, но явно нецензурное, растерянно использовал приготовленную газету, потом, не надевая штаны, он, стоя перед Зоей возмущённо спросил:
- Зоя! А у тебя вот это есть? – показывая ей свой предмет, сам нагнулся, заглянул под Зою и сам ответил: - Ага! Нету! А чё ты тут тогда делаешь?
- Сгинь, зараза! – сказала Зоя, - Чтоб тебя в полёте так прихватило!
- Да я же тогда катапультируюсь! Так с вашей кормёжки вся эскадрилья может катапультироваться! Это же по заказу врага! Что бы ты сейчас же пошла и доложила начмеду, после какого блюда у тебя такой эффект произошёл, чтобы этого не случилось с нами. А почему ты в наш туалет прискакала?
- На ремонте! Пошёл вон дурак! – сказала Зоя облегчённо, почти ласково… - Одень штаны! Спрячь своего красавца!
- Ну, Зоя! Спасибо за комплимент! Приходи ещё! Буду ждать!
Кондрат сказал мне позже, что он дождался своей очереди к Зое и доволен.
18.
КОНДРАТ – МИЛИЦИОНЕР!
Далёкий 1969 г.прошлого века. Мы летаем на боевых и учебных самолётах МИГ-17, УТИ МИГ-15 в г.Грозный в Учебном Авиационном Центре ДОСААФ(кто не знает Добровольного Общества Содействия Армии Авиации и Флоту). Интересное сочетание: на самолётах метровыми буквами написано ДОСААФ, а под носом у самолётов три пушки калибром 38 и 23 мм. Скорострельностью 200 и 400 выстрелов в минуту. Только наш ГУАЦ в год выпускал почти 100 готовых лётчиков в Советскую Армию. И Юра Гагарин был из наших рядов.
Было лето. Уже почти все вылетели самостоятельно на боевых самолётах. Программа была напряжённая. Не летали только в воскресенье и давали увольнение в город. Надёжным давали с обеда до вечера, а недисциплинированным только с утра до обеда. Курсант Кондратьев, которого все сокращённо звали "Кондрат", не был в числе благонадёжных, но попал как-то в увольнение во вторую смену и встретились мы с ним в центре города случайно возле цирка. Про Кондрата немного поясню для тех, кто не читал у меня в о нём в «Прозе-РУ»: он в Волгоградском Учебно-авиационном Центре на ЯК-18-У летал года на два раньше меня и получив ВУС – «пилот» звание сержант – запаса, пошёл сначала на «гражданку», потом в милицию и имея звание сержанта, быстро там получил звание «младшего лейтенанта». Узнав, что на наш аэродром пригнали реактивные Л-29 типа «Дельфин», он бросил милицию и попросился опять летать.
Так вот – у меня были два билета в цирк на программу Кио, но мою подругу-чеченку не пустили со мной братья, якобы потому, что родителей дома нет, а они без родителей не имеют права её отпускать гулять. Якобы так у них положено с испокон веков. Может быть правда, а может быть и врут, потому что они относились ко мне откровенно неприязненно, несмотря на то, что отец и мать относились не плохо, но тоже как-то осторожно смотрели на меня, а я тоже из-за этого, как-то напряжённо себя вёл в отношениях с ними, хотя и был тогда совершенным интернационалистом советского воспитания.
До представления ещё час, у меня лишний билет, на билеты спрос большой, но не продавать же мне курсанту билет перед цирком, пусть лучше пропадёт…Стоп! Мелькнула в стороне форма курсантская с золотыми погонами. Вот, ничего себе! Кондрат! То есть – курсант Кондратьев. Подхожу. Он тоже обрадовался, увидев меня, а узнав, что у меня лишний билет, тут вообще восторг выразил. Побежал два мороженых купил, не спросив меня. Я выразил недовольство:
-Ну, ты ерундой занимаешься! Что же мы в форме будем с мороженым как дети! Давай хоть в сторону отойдём от людей.
-Мы, что водку что ли из горла пьём? Чего нам прятаться? - не понял Кондрат, но я не отступил:
-Или в урну выброси, или пошли куда-нибудь отсюда.
Мы пошли по аллее, подальше от людей, но у Кондрата настроение не испортилось и он прикусывая мороженое успевал ещё и языком молотить:
-Эх, сейчас бы в Волгоград! Какое у нас мороженое! Это все приезжие признают! А я ещё и на халяву уплетал! Я же участковым в милиции был! Сколько киосков на участке и каждая «продавщица» готова меня угостить! И не только мороженым!
-Так в твою задачу входила только дегустация мороженого?- пошутил я.
-Ага! Мороженого! У меня в Заканальи участок был! Это знаешь, что такое?
-Нет не знаю! Не бывал в самом южном районе города! Издалека видел Монумент – Ленин над Волгой стоит, а сам туда не доехал.
-Ну, вот и хорошо! Поэтому ты здесь и летаешь! Там знаешь кто живёт? Те кто канал Волго-Дон строили в полосатых пижамах – «комсомольцы- добровольцы» и их потомки!
-А почему «комсомольцы-добровольцы»? - спросил я.
-Так стройку называли «комсомольской», а строили «зэки».
-А я слышал, что с этой стороны канал строили пленные немцы. Вот с той стороны канала на Цимлянской ГЭС, там действительно были «комсомольцы-добровольцы» в полосатых пижамах, я это своими глазами видел и даже играл среди них, сало, картошку им таскал! - выдал я своё мнение.
-Да, нет, Фантомас! Хотя и немцы были, но в основном на русских горбах эта стройка была и в основном на «зэках». И ещё и вербованные были. Это тоже братва ещё та! Люди, которые искали, где в этой жизни можно урвать. И вот с этим народом мне приходилось работать!-пустился Кондрат в воспоминания. Я заметил, что он любит употреблять некоторые словечки не к месту, не зная их значения .Говорит:
-Одного привезли на опорный пункт, но он оказался такой щепетильный – пришлось связать!
Я хохотал и пытался объяснить, он соглашался и тут же выдавал новое:
-Одного задержали, везём его в райотдел, а он кичится и кичится! Я говорю- не кичись, а он кичится. Я дал ему в лобешник, а он сознанку потерял! Ну, что делать? Я говорю водителю-останови возле аптеки, пойду нашатырный спирт куплю, чтобы его в сознанку привести…
Опять я останавливаю Кондрата, выясняю чем же «кичился» тот несчастный и объясняю ему, что тот его просто не понял, а получил в «лобешник».
Вдруг Кондрат замер в «стойке» как пёс, увидевший добычу…
-Смотри, Фантомас! Какая баба вакантная!
-Которая? - не понял я.
- Ну, вон! Смотри! Такая…- и он показал руками её пышные формы.
-А-а.. А почему ты решил, что она вакантная? Может у неё и муж есть и три любовника?
-Да нет! Я имею в виду формы её такие вот, вакантные! - возмутился он моей бестолковости.
- Да нет! Кондрат! Ты же опять неправильно выражаешься! Вакантная – это значит свободная, не занятая в настоящий момент…- стал я ему объяснять. Мы как раз шли уже уничтожив мороженое, но он резко остановился и посмотрел на меня как-то странно, будто что-то вспоминая.
-Это ты точно знаешь? -спросил он.
-Ну, если я не знаю, то рот не раскрываю! -ответил я.
-Ну, да… сказал он и опустив голову тяжко вздохнул.
Ты чего? - спросил я.
-Да, чего! Я теперь понял, почему у меня однажды мадам на моём участке сознанку потеряла в своей квартире, хотя я ничего с нею не делал и не кричал даже. Понимаешь? Поступила одна жалоба, вторая жалоба от жильцов с участка, третья- о том, что их квартиру соседка постоянно топит. Прихожу я к этой соседке, она открывает. Пожилая, в приличном халате , захожу. Прохожу в квартиру, объясняя причину прихода, она начинает оправдываться. Я осматриваю её квартиру: мебель приличная, ковры, теле-радио. Ну, я говорю:
-Да-а! Вакантная квартирка! Ну, я имел в виду в смысле - хорошая, богатая, а она брык… с копыт – сознанку потеряла! Знаешь, я как испугался! Скорую вызвал, её увезли! Как я боялся, что жалобу на меня напишет! Но ничего! Пронесло, а главное – перестала она топить соседей!
Вышли мы с Кондратом из цирка после представления Кио очень довольные. Я конечно был расстроен, что попал в цирк не с девушкой.
Кондрат ещё на автобусной остановке начал мне рассказывать ещё один случай из его милицейской практики.
-У меня тоже один «фокусник» «фокус» показал на участке. Звонит мне из магазина продавец из пивного киоска, кричит скорее приезжайте – у меня на пивной бочке мужик без штанов сидит!
Я вспомнил, что где-то читал в литературе про казаков, что один казак пропил всё, кроме шашки и сидел на винной бочке голяком. В таком виде его царь узрел и поставил в пример, что всё пропил, но не шашку. И вроде бы печать такая была казачья. Ну, я спрашиваю у неё: «Мужик на бочке с шашкой?» А она кричит: «С какой там шашкой? С голой задницей! Скорей, а то толпа собралась, все хохочут, ну и дети же смотрят!» Выскакиваю я на улицу, поймал какого-то мотоциклиста и скачу прямо к этому киоску. Подъезжаю, а толпа-а! Мне, аж, страшно стало! Все ржут и друг на друга лезут. Я кричу – разойдись, а на меня ноль внимания. Достаю свой наган, как бабахнул вверх! А он стрелял не то, что ПМ! Толпа разошлась с одной стороны, меня пропустили, а сами не расходятся. Вижу я: сидит на бочке из под пива мужичок на морду знакомый, но нагнулся, от стыдобы лицо красное, потому что сидит он в спортивном трико, но спущено у него это трико почти до колен, то есть с голой задницей. Я спрашиваю у него:
-Это что за фокус? Можешь объяснить? Забастовка в знак протеста против недолива пива?
Он мотает головой, не поднимая лица: Нет!
-А почему сидишь с голым задом?- говорю я.
-Встать не могу…- отвечает он.
-Почему? -спрашиваю я опять, а он отвечает:
-Я…а не пускают! Они в бочке!
-Не понял! -говорю я. – Объясни, как они туда попали?
-Я сам засунул! -отвечает он и объясняет, – Парень один говорит, что спорим, что никто не сможет засунуть свои я…а в бочку. Кто сможет, тому даю 10 рублей. Ну, я подумал, а чего не попробовать. Бочка пивная деревянная двухсотлитровая за киоском, никто не видит, а если получится, так 10 рублей это же деньги, если кружка пива стоит 24 копейки. Заголил я задницу, сел на бочку к отверстию и по одному свои драгоценные туда –бульк-бульк! Туда-то по одному, а там они расположились рядышком и назад –никак! Когда у меня от испуга глаза на лоб полезли, парень честно отдал 10 рублей и смотался. Так это не я фокусник, а он…
Пришлось мне оцепление вызвать и слесаря из торга, чтобы обручи с бочки сбить. За бочку этот мужик сам заплатил киоскёрше, а я на 10 рублей его оштрафовал, хотя начальство требовало в «уголовку» передать, мол – хулиганство! Пожалел я его - итак опозорился на всё «Заканалье».
Вышли мы с Кондратом из автобуса на Катаяме, идём к своему аэродрому, а Кондрат продолжает, - Ты мне помог «кровную месть» совершить с «бегемотом» - спасибо! Но я тебе расскажу, как я однажды сам счёты свёл с одним ублюдком – я не совсем тупой! Я сначала был не милиционер, работал на заводе, а потом стал милиционером и закончил свою месть.
Жена у меня была беременная, а жили мы в бараке, где раньше жили вербованные на строительство Волгодонского судоходного канала . Нас очень райисполком торопил переселяться, чтобы дать однокомнатную, но мы упёрлись и ни в какую. Я сказал – голодовку объявлю. Ходил в Партком завода, хоть и не коммунист я. Там звонили разбирались и тоже мне сказали не торопиться переселяться. Короче, дали двухкомнатную в блочной «хрущёвке» на пятом этаже. Еле мы зиму пережили- мёрзли. Жена болела, дочка болела и решил я за лето нарастить батареи. Рядом с нашим домом достраивался следующий дом. Я видел со своего пятого этажа, что во дворе стройки лежат штук двадцать радиаторов по шесть и по восемь секций. Я уверен, что это были сэкономленные на нашем доме. Штабель радиаторов лежал не близко от сторожки, но рядом с забором. Сторожа были только ночные и заступали они часов в шесть вечера, после окончания работы строителей. Я решил, что это самое удачное время, когда строители ещё не ушли, легче мне затеряться, а сторожу отвлечься. Прохожу мимо ворот, смотрю, а дед сторож, краснорожий такой рябой, чем-то сильно увлечён, смотрит под строительную бендежку, а там собаки рычат. Рабочие говорят ему:
-Киреевич ! Хватит живодёрством заниматься! Убери собак!
-Да, пусть кошек рвут! Пусть!-отвечает дед, а сам даже на колени встал, заглядывает и челюсть от удовольствия отвисла, аж слюни капают. Ух, сволочь! Я прошёл за его спиной, подошёл к штабелю радиаторов, верхний перекинул на край забора, потом подставил кладку кирпичей к забору и спихнул радиатор за забор. Осмотрелся и сам спрыгнул туда же. Но сразу брать радиатор не стал – вдруг кто-то видел. Часов в 11 вечера я пришёл, поставил радиатор на пенёк, залез под него, подставив спину, нагнулся буквой «Г» вместе с ним и пошёл глядя себе под ноги, не видя ничего впереди. Я уже подходил к дому, как вдруг слышу сзади: «Стой! Стрелять буду!» Я как рванул трусцой. Влетаю в подъезд. Двери были мною открыты на обе створки заранее. Я на пятый этаж без передышки – сердце у меня стучало по-моему в горле, чуть совсем не выскочило. Поднимаюсь на пятый этаж, ставлю на перила радиатор… смотрю, а я в соседнем подъезде. Промахнулся! Затих. Стою. Какой там – затих! Дыхалка, как паровоз! Стараюсь потише – не получается. Слышу шаги по лестнице – неторопливые. А дышит… как будто мне вторую батарею тащит на горбу. Поднимается с четвёртого этажа на пятый, оглядывается на меня – вижу этот дед, с двустволкой. Увидел меня, оскалился от счастья, мне даже сил стоило, чтобы сдержаться и не сбросить радиатор батареи ему на голову с перил. Он курки взводит, в меня целится и говорит:
-Выворачивай карманы!
Я выворачиваю: сигареты, спички, ключи от квартиры и пропуск заводской. Он говорит:
-Ключи и пропуск кидай сюда, а сам тащи батарею назад.
Я взмолился:
-Дед, ну давай я куплю у тебя эту батарею! Кто их там считал?
-Я считал! -отвечает дед,- Надо было сразу ко мне подойти и договориться, а не воровать. Ты слишком легко хочешь от меня отделаться.
Я говорю ему:
-Дай хоть отдышаться! Я же весь мокрый, как мышь, аж поджилки трясутся!
-Кидай ключи и пропуск, а потом дыши, но не долго, а то милицию вызову!- говорит он. Я кинул ему, он подобрал и держал меня на мушке спускаясь, пока не скрылся. Вот это я влип! Ну, во-первых, меня успокоило то, что милицию он вызывать пока не хочет , посмотрю, что он за это запросит.
Принёс я батарею назад. Он заставил меня положить её на место, пригласил меня в сторожку и положив мне листок бумаги и, держа при себе внимательно следящую за мной овчарку, заставил писать заявление на имя прораба о том, что я украл радиатор отопления, но задержан сторожем (для ф.и.о. сказал оставить место). Что я признаЮ свою вину и больше не появлюсь на территории стройки.
- А теперь, -говорит он,- иди домой и принеси мне 15 рублей. Потом получишь ключи и пропуск.
-А батарею отдашь? -говорю я
-С чего это вдруг! -смеётся он, -15 рублей стоит батарея, а это 15 рублей за мою работу, что я караулил тебя весь вечер, когда не досчитался батареи, а нашёл её под забором. И за то, что гонял за тобой по этажам. И за то, что ментам тебя не сдам. Понял? Это очень дёшево! А если ты и батарею хочешь, то неси ещё 15 рублей, потому что я ещё с начальством за неё делиться буду. Иди! Я спать не буду.
Я говорю ему:
-А заявление моё отдашь?
Он подумал и говорит:
-Отдам!
Я принёс ему из дома последние 15 рублей, сказал, что за батареей следующий раз подойду. Отдал он пропуск и ключи от квартиры. Я прошу заявление, а он смеётся:
-Да нет! Я передумал! А вдруг ты мстить вздумаешь! А за батареей приходи хоть в следующую ночь! Я опять дежурю. -говорит он. – 10 рублей шесть секций, 15 рублей – 8 секций. А эти 15 рублей я честно заработал! Я до пенсии зэков охранял! От меня ни один не ушёл! Меня не проведёшь!
Я говорю:
-Ты наверно и людей травил собаками, как сегодня кошек?
У него морда рябая покраснела, глаза сделались злыми, как два острых шила и говорит он:
-А ты как думал? Они у меня по струнке ходили! На колени падали от одного взгляда!
- А на фронте ты, наверное, штрафниками командовал? - спрашиваю я.
-Штрафниками командовали штрафники, а я в «заградотряде» с пулемётиком сидел, обеспечивал победу, чтобы эти скоты не побежали!
Я когда уходил, увидел на крыше его «горбатого «Запорожца» удочки. Спрашиваю у него:
-На рыбалку утром едешь? Хочешь, место хорошее подскажу?
-У меня и так место хорошее на косе в Сарпе за Чапурниками. Один, никто не мешает, днём комаров нет. И посплю и рыбку половлю. Когда воды мало и лодочка в машине есть, могу на лодке, но только чтобы не заснуть, а то можно во сне вывалиться из лодки, - говорит он смеясь.
Я запомнил, тем более, что это случилось в ночь с пятницы на субботу – у меня выходной. Утром сажусь на свой «драндулет» - старенький мотороллер «Вятка» и вперёд. Подъезжаю к той самой косе. Вижу издали: стоит на косе, как на полуострове «горбатый Запорожец», удочки заброшены, а дед спит. Я выезжаю на трассу, торможу первый попавшийся КРАЗ из тех, что с карьера возят на Кирпичный завод глину, отдаю шофёру бутылку, которую приготовил для водопроводчиков, чтобы батареи менять и говорю:
-Выгрузи вон там на перешейке в самом узком месте.
Тот разворачивается, задом заезжает, высыпал целую гору материковой глины – ни справа, ни слева даже человек не пройдёт, не то, что машина- и поехали мы в разные стороны очень довольные. Вряд ли у деда в машине есть лопата, да и с лопатой большой самосвал глины для одного здоровяка не под силу.
Я вечером с нетерпением наблюдал с балкона моей квартиры, когда же появится на стройке «Запорожец» деда. Дед появился только к 11 часам вечера, едва держась на ногах. За него дежурил рабочий, а дед уехал домой.
Через несколько дней встретился мне один знакомый в ментовской форме. Говорит мне, мол тебе не надоело на заводе в грязи и в грохоте копейки получать. В ментуре тоже не густо платят, но и кости от работы не ломит. Среднее образование есть, в армии сержанта получил, давай к нам в ментуру. Ну, я и пошёл. Сначала в школу милиции направили, а вернулся стал помощником участкового. Закрепили за мной наган здоровенный! Но внушает – чувствуешь в руке вещь!
Вспомнил я как-то про деда сторожа. Не давало мне покоя то, что моё заявление у него осталось. Видел я его изредка со своего балкона. И ещё я видел, что штабель с радиаторами за лето здорово поубавился. Захожу я как-то вечером к деду в сторожку в форме младшего лейтенанта, при пистолете. Фуражку надвинул на самый нос, чтобы он меня не угадал.
-Ну, как работается?-говорю,- Спокойно ?
-Да всяко бывает! - отвечает, - Дремать не приходится!
-А что такое? Воруют?
-Да! Ворьё кругом!
-Ну, и что? Задерживать приходится?
-Да и такое бывает!
-А что же вы с ними делаете? Отпускаете?
-Да! –говорит,- Если по мелочи, да если покается, да расписку даст, что больше не повторится, то и отпускать приходится. Жалко же человека.
-А есть такие расписки?- спрашиваю я .
-Да вот три штучки у меня имеются! – подаёт мне эти расписки, в том числе и мою.
-Так! Хорошо!- говорю, - Благодарю за бдительность, а расписочки я возьму нам в работу для контроля за этими лицами. Так, а теперь давайте разберёмся вот с какими фактами, - и достаю я из полевой сумки пачку заявлений и жалоб с участка наших граждан, которые я ещё не успел отработать, - Вот есть заявления граждан, что с территории вашей стройки продают стройматериалы, как свои собственные и указывают на вас лично: по 10 рублей радиаторы на шесть секций, по 15 рублей радиаторы на 8 секций и говорят, что это с ведома руководства, то есть, групповая кража по сговору. И тут не только радиаторы указаны! Как же быть? Лет по десять вам грозит за хищение социалистической собственности!
Дед на колени упал и взмолился:
-Да вы что, гражданин начальник! Мне в тюрьму никак нельзя! Я сам всю жизнь в тюрьме проработал! Меня же там растерзают! Это всё он! Прораб – пьянчуга проклятый! Разве я бы посмел? Да я же майор внутренних войск, раньше в НКВД работал! Я вам всё как на духу расскажу, сколько он пропил, сколько к любовнице утащил, сколько вышестоящему начальству отвёз. У меня всё записано!
Даю я ему листок бумаги и говорю:
-Пиши всё подробно. Признание смягчает наказание. Если чего-то забудешь и не укажешь из того, что указано в этих заявлениях, то смягчения не будет и точно пойдёшь на старости лет в тюрьму! По тебе давно расследование ведётся! Я всё про тебя знаю! И про тюрьму, как ты над зэками издевался и как ты в «заградотрядах» своих расстреливал! – и так мне хотелось ему сказать, что ты в моего отца стрелял и он без ноги из-за тебя с фронта пришёл, но сдержался, чтобы «компот» не испортить.- Так что дед в тюрьме тебя не просто убьют, а на старости лет «сукой» тебя сделают и будешь у параши спать! Пиши всю правду, а я подожду!
-Я всё напишу и про линолеум, и про паркет, и про краску! - рыдает дед и пишет дрожащей рукою.
Смотрю я лежит на столе небольшой висячий замок с ключом, значит от сторожки. Стоит в углу верстак металлический с большими тисками чугунными, рукоятка у тисков выкручивается. Дождался я, пока дед закончил писать, забрал заявление, прочитал, положил в карман. Говорю ему:
- Да тут на особо-крупный размер тянет, если не пойдёшь утром с повинной, то никакого смягчения тебе не будет, потому что тогда я от себя всё оформлю на основании заявлений граждан.
Дед опять запричитал и на колени грохнулся:
-Гражданин начальник, у меня почти пятьдесят тысяч на сберкнижке - я вам заплачу сколько скажете!
Я говорю:
-Ого! Да ты советский миллионер! Где же ты столько наворовал? Да ещё должностное лицо хочешь подкупить!
-Я не воровал! -кричит дед,- Я экономил! Я же на гособеспечении жил, ничего не тратил!
-И зэковские харчи жрал! Зэков обворовывал! - подсказываю я ему.
Спрашиваю его:
-Это замок от сторожки?
-Да-а…
-А второй ключ где?
-Вон, на гвоздике…
-А,-третий?
-У прораба…
-Так! - говорю, - Снимай штаны, дед , вешай замок на эти самые и замыкай на два оборота.
-Да вы что! Гражданин начальник!- взмолился дед.
-Снимай! Снимай! Я смотреть не буду! Делай, что я говорю, иначе под фанфары пойдёшь в тюрягу.
Дед вешает замок, говорит:
-Туговато…
-Ничего, зато надёжно! Это лучше чем наручники! -говорю, - А теперь давай сюда оба ключа, ставь табуретку к верстаку и залезай. Штаны пока не застёгивай.
-Да я же упаду, гражданин начальник!
-Ну,- говорю, - значит справедливый приговор сам своими руками приведёшь в исполнение.
Дед залез на верстак.
-Теперь спускай штаны, вставляй замок в тиски и зажимай!
Как дед заголосил! Как запричитал! Как баба на похоронах:
-Да что же это вы со мной делаете! Да я же заслуженный человек, ветеран войны, награды имею! Я же верой и правдой государству служил!
Я говорю:
-Если верой и правдой, то смягчение будет!
Дед зажал замок в тиски, я подкрутил понадёжнее и снимаю со стенки висящую ножовку по металлу…
Дед ужаснулся:
-Вы что? Пилить будете?
Я говорю:
-Нет! Сейчас бензином сторожку оболью и подожгу – ты сам отпилишь.
Рукоятку от тисков я выкрутил, вышел на улицу, а дед голосит в сторожке. Выкинул я в кусты ключи и рукоятку, подумал, вернулся, забрал ножовку и тоже выкинул в бурьян под забором.
-Вот что! –говорю деду, - Решил я тебя пощадить! Поджигать я сторожку не буду. Прораб придёт утром на работу, ты ему всё расскажешь, он тебя из тисков освободит и вы оба пойдёте в милицию сдаваться.
-Да я же и так пойду! Куда же я денусь? А как же я в туалет? -кричит дед, сидя, как петух на тисках, да ещё и «кукарекая». Я не выдержал, стал хохотать, и говорю ему:
-Не могу я тебе доверять. У тебя денег много, можешь за границу убежать. А если в туалет, то не стесняйся, делай прямо тут на верстаке – прораб уберёт! Ты ему сколько удовольствия доставил, сбывая социалистическую собственность? Если утром не придёте в милицию, то я оформляю ваше задержание и тогда смягчения не будет вам. Сгниёте в тюрьме оба на пару. Слушай, дед, - спрашиваю я, - Я вижу у тебя на машине удочки привязаны. Так вот люди в заявлениях указывают, что ты закоренелый браконьер, а удочки только для отмазки.
-Да что вы! Да бог с вами! Было у меня место на Сарпе такое укромное, но какая-то сволочь подшутила. Пока я спал – целую гору глины высыпали на перешейке, а я заметил только вечером. Сначала вёслами от резиновой лодки я начал копать, но они переломались. У меня деньги были 15 рублей. Я пошёл в село, троих алкашей с лопатами нанял и я четвёртый - и копали до темна, чтобы «Запорожец» прошёл. Сейчас там же рядом ловлю, на косу боюсь заезжать.
Эх! Как жалко! -подумал я, - Это же он моими 15-ю рублями расплатился, что с меня содрал!
Обидно! Всё равно обидно!
Утром я его с «беременным» прорабом видел в милиции, не подходя к ним близко в коридоре уголовного розыска. Дед ходил на полусогнутых трясущихся ногах следом за пузатым прорабом, и его красная рябая морда была сильно побита. Видимо прораб выдал ему то, что положено за его утренний «сюрприз». В итоге прораб получил 7 лет лишения свободы, а дед, как участник ВОв и имеющий награды – получил условно. И дедовы накопления на сберкнижке пригодились для возмещения ущерба причинённого «социалистической собственности преступными действиями».
Мы с Кондратом подходили к своему КПП. Я с интересом заслушался его историей и был согласен с его действиями.
-Кондрат, - говорю я, - по-моему, ты поступил совершенно справедливо. Ну, ты скажи честно! Не жалеешь, что сменял милицию на авиацию?
Кондрат вздохнул и сказал:
-Рассудком –да! Жалею! Душою –нет! Авиация – как наркотик! Такая – дурь в руках, аж «крыша едет»!
ПОСТСКРИПТУМ!
Мой друг Кондратьев, по кличке Кондрат, с которым мы летали на реактивных учебно-тренировочных Л-29, а потом на боевых реактивных МИГ-17 рассказывал, как он до этого служил в милиции со всякими смешными приключениями, но однажды рассказал случай, только просил не думать, что это было с ним. Может быть и правда не с ним, однако вот в чём дело:
Был он однажды помощником дежурного по Красноармейскому РУВД, самого южного района г. Волгограда. Поздно вечером вваливаются в РУВД две девахи возрастом лет по двадцать: одна русская, беленькая, другая – калмычка. Обе с виду очень симпатичные, ну, прямо «цимус!»- как выразился Кондрат. Однако они довольно подпитые и прёт от них псиной от сексуальных утех. Ломятся они в окошко дежурного и заявляют, что их ограбили – отняли 900 рублей. Дежурный следователь был на выезде и дежурный поручил Кондрату с ними разобраться и помочь написать заявления. (Напомню от себя, как автора, что это было в глубоко советские времена, когда о проституции говорили, как о чём-то из ряда вон выходящем).
Так вот выяснил Кондрат, что эти девушки были представителями «очень свободной профессии». Образ их существования заключался в путешествии вдоль междугородных автотрасс и подсаживании на попутные машины для утех водителей. Сегодня к вечеру они доехали до окраины г. Волгограда, где на выезде была бензозаправка. Там стояли две легковые автомашины, в которых было по пять человек кавказцев. Они с ними вошли в «контакт» и поняли, что интересы их совпадают. Договорились о цене: пятьдесят рублей обычным способом и двадцать рублей «необычным». Тогда это были не малые деньги, но кавказцы видимо ехали домой с «наваром» и могли себе позволить такой расход. Обслужили они их всех десятерых обычным и необычным способом и получили от них семьсот рублей. Между тем стемнело, уже включили свет в кабинах. Перекусили, выпили и кавказцы предлагают им повторить ещё по кругу необычным способом и, мол, получите ещё двести рублей. Они согласились, честно отработали, но у них отобрали заработанные деньги, вышвырнули из машин и уехали, не включая свет, чтоб не запомнили номера. Девахи эти не могли назвать не только номера машин, но и марку и цвет.
Я им, -говорит Кондрат, - посочувствовал, тем более, что девочки были очень симпатичные, Я давал им закурить в кабинете следователя, расспрашивал подробности, сам сексуально распаляясь и раскаляясь, тем более, что жена была в отъезде, потому что «челночила» и под моим прикрытием торговала на рынке, то есть «спекулировала», что было в то время уголовным преступлением.
Дело в том, что у этих девах не было никаких документов, а мы были обязаны у таких брать кровь на анализ и не отпускать пока не придёт ответ из лаборатории. Пришлось мне пока девчат посадить в «обезъянник», объяснив, что это только до утра. Мысли у меня завертелись грешные: Что если взять их к себе домой, отмыть с моющими средствами, да поразвлекаться – душу отвести.
Ещё не закончилась смена дежурства, а нам позвонили из лаборатории, что у русской девахи первичный сифилис, а у калмычки – вторичный! Я, говорит Кондрат, побелел, ручку, которой они писали выбросил, кинулся в туалет руки мыть… А вообще-то это не со мной было! – опомнился он, - У меня на эти дела индульгенция есть! То есть, эта... как её? А-а-а! Интуиция!!
Да чуть не залетел наш молодой милиционер (не Кондрат, конечно)! А кавказцы повезли подарок на родину – десять человек сразу! Ну, что ж! Аллах не фрайер! Знает кого наказывать!
19.
ДЕМОКРАТИЯ И ДЕДОВЩИНА!
Мне лично не пришлось на себе испытать такое мерзкое явление как «дедовщина», потому что в нашей лётной системе мы все были в одинаковых званиях и с равными сроками службы. Тем не менее, я приведу такой пример. В нашей – второй эскадрильи командир был душевный человек – еврей, полковник, Ефим Моисеевич Высокий. Фамилия его была, как в насмешку, потому что он был ростом вместе с фуражкой – мне до плеча. Он всегда старался обращаться к нашему сознанию. Даже говорил так:
- Не считайте, что вы меня можете обмануть. Вы для меня совершенно прозрачны и я вижу у кого в какую сторону в настоящий момент в голове шестерёнки крутятся. Неужели вы думаете, что я не знаю, что после отбоя вы надеваете спортивную форму и прыгаете через «дежурный» пролом в заборе? Я прошу одного, чтобы вы были максимально осторожны, не ходили по одному, а тот кто остался из вашего экипажа в казарме, должен знать в какую сторону вы пошли. Не забывайте, где мы находимся и помните, что многие местные жители неоднозначно относятся к военной форме, а то, что солдат это «ночной спортсмен» - это и моя кошка Мурка знает.»
И в нашей эскадрильи никогда не было серьёзных ЧП ни в воздухе, ни на земле. Если не считать ЧП со мною в День Победы в поезде…
Другое дело – наши соседи – Первая эскадрилья. У них командир эскадрильи был звероватый мужик. Гонял курсантов, как скотов, даже после отбоя в порядке наказания строевым маршем по нашей единственной через весь аэродром дороге, мимо нашей казармы, мешая нам спать. У них всю спортивную форму отобрали и выдавали только на день, а перед отбоем забирали. У них были постоянно ЧП на земле и в воздухе, а между собою они издевались друг над другом – сильные над слабыми. Люди везде в общем своём составе одинаковые, а вот руководители разные. На каких струнах человеческой души ты заиграешь, и как заиграешь, вот такую музыку и получишь. Этот вывод я сделал ещё в «общаге» проживая с моими ЗК.
ДЕДОВЩИНЫ В ЧЁМ ПРИЧИНЫ?
Меня вызвали повесткой…
Прихожу в военкомат
И от самого порога
Я там слышу только мат!
Начиная с военкома
До прапАрщика-засранца-
Все они, как только могут,
Унижают новобранца!
Прапор выдрал из медкарты
Заключение врача,
На печать дыхнул сивухой,
Издевательски ворча:
Кто сказал, что ты не годен?
Годен! Слышишь, мать твою…
Плоскостопья, псориазы
Позабудешь ты в бою!
Я скажу тебе, салага,
Коль чечен возьмёт на мушку,
Чтоб живым домой вернуться
Сам в ответ зарядишь пушку!
Так стреляя друг по другу
Ты отслужишь свою службу
И вот так примерно будешь
Укреплять народов дружбу!
Прямо от военкомата
В душу лезет дедовщина!
В унижении! Вам ясно?
Дедовщины в чём причина?
Только силы наберусь я
И наверно, братцы, тоже
Отквитаю униженье
Если выжить даст мне Боже!
20.
ПОСЛЕДНИЙ МУЖСКОЙ РАЗГОВОР!
Итого в камере подследственных я отсидел трое суток. Руки мои были порезаны видимо очень сильно, потому что при опускании их ниже пояса, ощущалась сильная боль от прилива крови. Смогу ли теперь летать? Допустит ли начмед? Не пошлёт ли на медкомиссию?
Я прибыл в Грозный и меня известили, что меня отстранили от полётов и исключили из КПСС. Через два дня пришла телеграмма: «Курсант Крупатин Л.В. участвовал в задержании особоопасного преступника. Достоин поощрения.» В КПСС меня восстановили, а вот насчёт полётов… Через неделю с меня сняли гипс и я начал разрабатывать пальцы. Мизинец левой руки не гнулся, а средний палец не выпрямлялся. Ещё неделя ушла на разработку и меня допустили к контрольным полётам, то есть в сопровождении инструктора. СПАСИБО ДОКТОРУ.
Но доктор, то есть наш Начмед, меня убеждал, что несмотря на его уступки, я в дальнейшем серьёзную лётную медкомиссию не пройду. К этому же меня склонял и командир эскадрильи, но он меня склонял ещё и к тому, чтобы я остался лётчиком инструктором в Грозненском Центре и здесь с медкомиссией они могут смягчить требования, так как это дозвуковая авиация. Я вынужден был признаться командиру в том, что у меня и с сердцем проблемы и я шёл в авиацию, убеждённый, что моё сердце более приспособлено к перегрузкам и кислородному голоданию, так как сам себя испытывал в Волгоградском учебном центре на высотах до семи тысяч в разгерметизированной кабине и не ощутил кислородного голодания. Показал я комэске и Начмеду свою настоящую кардиограмму, так как на медкомиссии за меня её проходил мой друг. Начмед сказал, что в армии никто за меня ответственность не возьмёт и я останусь с одной звёздочкой гонять солдат, если не переучусь на техника по самолётам. Я сказал, что я вообще в армию шёл только ради космоса, а быть возле самолётов и не летать – это пытка. И она чревата, потому что небо – это наркотик и можно когда-то сорваться и полететь… Куда? Вам объяснять не надо…
Командир сказал:
- Если я тебя завтра не увижу в строю, буду тебя считать мужчиной! Если будешь продолжать летать… Будем считать, что я ничего не знаю про твоё здоровье, но и тебя, как мужика, больше не знаю!
Ночь для меня была ужасной!.. Утром я вышел на ступеньки казармы… Старшина увидел меня и закричал:
- Крупатин! В чём дело? Ты в первой шеренге, а идёшь последний! (В первой шеренге стояли запевалы и я тоже запевала… был!)
Командир повернулся и смотрел мне в глаза! Я тоже посмотрел ему в глаза и он, едва заметно качнул головой отрицательно… У меня слёзы навернулись на глаза, я повернулся и шагнул в казарму… Слышу голос командира:
- Старшина! Отправляй эскадрилью!
Я сел на кровать и смотрел перед собой, как будто хотел увидеть, что ждёт меня впереди… И ни за что бы я не догадался при любой фантазии о том, что уготовила мне судьба и некоторые подлые командиры. Был такой зам у нашего начальника ГУАЦ с которым мы почему-то не встречались, а тут мне пришлось встретиться… Он чётко поставил вопрос: Или я соглашаюсь переучиваться на воентехника по самолётам, или меня отправляют в армию дослуживать семь месяцев, якобы, не хватающих до двух лет срочной службы!!!
Я удивился тому, как он считает. Ведь я четвёртый год летаю!..
- Нет! У нас в ДОСААФ считается только время, когда ты непосредственно находишься на сборах в лагерях, а то, что вы находились на учёбе – это не полёты! Придётся дослужить в армии семь месяцев, если не хочешь быть авиационным техником – офицером! Если решишь дослуживать в армии срочную, я постараюсь сделать так, чтобы служба тебе не показалась раем! – с хищным оскалом сказал он и при этом посмотрел на моего комэска, надеясь увидеть в нём поддержку. Комэска густо покраснел и опустил свой взгляд в пол. Он такой подлости тоже не ожидал, возражать вышестоящему по должности он не мог. Меня бросило в жар, и я спросил с дрожью в голосе:
- Это поощрение о котором писал в телеграмме маршал Покрышкин?
- Вот пусть Покрышкин тебя и поощряет! -проржал по-идиотски этот полковник.
- Не Покрышкин, а маршал Покрышкин, трижды Герой Советского Союза! – заорал я. - И я сообщу ему как вы учитываете лётное время курсантов. И как поощряете, учитывая его указание.
- Сообщай! Пусть он отменит Приказ ЦК ДОСААФ, если это в его силах. И пусть он оценит то, что для тебя звание офицера ничего не стоит. На твою подготовку средства затрачены. Он это оценит! А будешь орать, я тебя на губу на 15 суток отправлю, пока будем выбирать для тебя место повкуснее для дальнейшей службы. Когда там попробуешь, может быть, передумаешь, обращайся! Адрес ты знаешь!
21.
ПРОЩАЙ ГРОЗНЫЙ И САМОЛЁТЫ!
ПАМЯТЬ О ГРОЗНОМ!
Нам познакомиться с городом Грозным
Не снилось нигде, никому, никогда!
Мы убедились, что очень он грозный!
Грозный и будет он Грозным всегда!
На Мигах взмывали, а наши ракетчики
Нас провожали, как явную цель!
Не до заданья, когда ты на мушке...
Как таракану забиться бы в щель!
Разве забудем, как небо буравили,
Как мы учились лезгинку плясать?
Как из ТТ мы стреляли без промаха,
Как мы учились штык-ножик бросать?
Алые зарева газовых факелов,
Сад за Нефтянкой и Терский хребет...
Разве мы это забудем когда-нибудь?
Братцы! Забудем? Конечно же нет!
ОБЛАКА ПЛЫВУТ! ОБЛАКА...
Облака плывут! Облака...
Смотрят на меня свысока!
А ведь было же время, времечко-
Облакам плевал я на темечко!
Облака плывут! Облака...
И плывут-бегут все века!
Протыкал я их самолётиком,
Словно воин-скиф тыкву дротиком!
Облака плывут! Облака!
Как же неба синь глубока!
Облака плывут словно рифма в стих!
Я искал средь них место для двоих!
Облака плывут! Облака!
Служба и у них не легка!
Я летал, порхал, о земле забыв!
Поворот в судьбе прозвучал, как взрыв!
Облака плывут! Облака...
Мне кричат беззвучно: "Пока!
Мы вернёмся вновь, подожди нас тут,
Когда вновь сады буйно расцветут!"
Облака плывут! Облака...
Путь - дорожка их далека!
Путь-дорожка их далека, длинна
Я отстал от них-не моя вина...
Облака плывут! Облака...
Облака плывут! Облака...
Начало:
Продолжение: