Елена шагнула из дома во двор и на миг зажмурилась от слепящего весеннего солнца. Затем огляделась — и улыбка снова тронула губы. Какая прелесть! Яблони в роскошном розовом цвету, изумрудный газон, синее небо с пухлыми белыми облаками.
На залитой светом детской площадке качели раскачивала малышка в легком белом сарафанчике — прелестная, с длинными каштановыми локонами, что взмывали вверх и опадали вниз.
— Так вот ты где!
Елена улыбнулась и направилась к качелям. Девочка заметила ее, заливисто засмеялась и замерла.
Качели постепенно затихли.
— Что, пора завтракать? — спросила малышка, глядя прямо в глаза Елене.
Та кивнула и в который раз подумала: у этой крохи могло быть совсем иное детство. Девочка и не подозревает, какая опасность подстерегала ее несколько лет назад.
Может, когда подрастет, родители расскажут. Но сейчас Анюта — всего три годика, и ей не нужно знать о таких тенях. Она купается в счастье: родительской любви, заботе близких, красоте мира вокруг. А рядом всегда Елена — ее ангел-хранитель, как считают мама с папой.
И не зря: женщина и впрямь изменила судьбу малышки.
Елена никогда не слыла красавицей — ни в детстве, ни в юности. Она часами изучала в зеркале свое лицо: бесформенный нос, маленькие серые глазки, редкие ресницы, тонкие губы, пухлые щеки. Не уродина, но и не милашка. Обыкновенная.
Фигура под стать: невысокий рост, полные бедра, отсутствие талии. Не толстая, не кривая — просто ничем не цепляющая взгляд. Природа обошла ее яркими красками: волосы серые, кожа бледная, ресницы тусклые.
Косметика помогала, но даже после часа возни перед зеркалом внешность оставалась заурядной. А вот подружка Аленка — большеглазая красавица с косой до пояса — или Вера, стройная, высокая, искрящаяся... За ними вились мальчишки, они купались во внимании. Им, казалось, все двери открыты — не то что невидимке Елене.
На уроках она тоже не блистала: способности средние, чуть лучше, чем у Аленки, но и не гений.
Лена видела себя серой мышкой — и страдала. Родители не понимали.
— Здоровая, руки-ноги целы, — перечисляла мать, глядя на хмурую дочь.
— Глаза видят, уши слышат. Посмотри на инвалидов, на тех, у кого настоящие уродства, и не гневи Бога!
— И вообще успокойся, — вмешивался отец. — Знаешь же: с лица воду не пьют. Лучше переживай из-за троек по алгебре.
Люди старой закалки, они считали заботы о внешности блажью и гнали дочь к учебникам.
Елена старательно пыталась что-то изменить. Однажды она решила: раз уж с внешностью не повезло, значит, станет выдающимся специалистом хоть в какой-то области. Но сколько ни корпела над учебниками, ни просиживала вечера над тетрадями — ничего не выходило.
Формулы так и оставались для нее чем-то вроде китайской грамоты, исторические даты путались в голове, а правила русского языка казались набором мудреных выражений.
И талантов особых у Лены не наблюдалось: одни знакомые пели, другие играли на инструментах, третьи побеждали на соревнованиях. У Елены же не было ни одной области, где бы она хоть немного превосходила других. В детстве она перебрала множество кружков в поисках дела жизни — и нигде не задержалась.
В подростковом возрасте Лена всерьез рыдала из-за своей серости и посредственности. Она честно старалась, но у нее вечно все шло наперекосяк. Родители тоже не спешили поддерживать, порой даже ругали за унылый вид и, как им казалось, за излишнюю гордыню.
— Не всем же быть красавицами и талантливыми, — сердито бросала мать.
— Ну что ж теперь, раз так вышло. Зато здоровая, крепкая — это главное. На таких людях страна держится, а не на этих стрекозах лупоглазых.
От таких слов Лене становилось еще тяжелее. Больше всего на свете ей и хотелось — быть именно такой «лупоглазой стрекозой». Мальчишки не обращали на нее внимания, и она считала это естественным. Чем она могла их привлечь? Ни яркой внешности, как у Аленки или Веры, ни выдающегося ума, как у отличницы Кати, которую все уважали за доброту и вечную готовность дать списать.
Особенно больно было наблюдать, как Леша, одноклассник, при одном виде которого у Лены начинало бешено колотиться сердце, смотрит на других девчонок, а ее будто не существует.
Лешка порой даже не здоровался, проходил, как мимо пустого места.
Тогда Лена злилась и на судьбу, и на родителей, наградивших ее такими невзрачными генами. Иногда мечтала: вот вырастет, заработает, сделает несколько пластических операций и превратится в красавицу.
Но чаще она просто тяжело вздыхала, глядя на красивых одноклассниц, и думала о том, как же несправедлива жизнь.
Единственное, что начинало ей по-настоящему нравиться примерно с десяти–двенадцати лет, — это общение с маленькими детьми. Забавные, доверчивые крохи неизменно поднимали Лене настроение. Их так легко было удивить, так просто обрадовать. Им было все равно, насколько заурядна ее внешность, их не волновали оценки в дневнике или какой у нее интеллект. Дети чувствовали, что их здесь ждут, и отвечали счастливым смехом, сияющими глазами, искренним прилипчивым обожанием.
Мамы во дворе только радовались, когда из подъезда появлялась Лена: малыши тут же слетались к ней, как птенцы к кормящей птице. Она умело придумывала для них игры, знала, чем развлечь и как успокоить. Для этих мальчиков и девочек Лена становилась на время центром маленькой вселенной, и они плакали, когда родители пытались увести их домой посреди очередного веселья.
— У тебя талант, не каждый умеет так с детьми, — как-то сказала одна молодая мама.
У нее был очень капризный, своенравный сын, но рядом с Леной он менялся: становился послушным, внимательным, удивительно сообразительным.
«Талант?» — тогда Лене показалось, что она ослышалась.
Это у нее-то талант? Да быть такого не может. Что особенного — с малышней повозиться? Так, обычное дело, с этим каждый справится, тут много ума не надо.
— Наверное, ты могла бы стать хорошим воспитателем, — задумчиво произнесла та же мама, пока ее сын крепко держался за Ленину руку.
Тогда Елена впервые всерьез задумалась о выборе профессии. А что, может, и правда стоит пойти в воспитатели? С маленькими детьми ей было легко и радостно, и, главное, это у нее получалось.
К тому времени Лене было около четырнадцати. Выпуск из девятого класса уже маячил впереди, и становилось ясно: пора решать, чем заниматься дальше. В десятый она идти не собиралась — честно признала, что учеба в школе не для нее. Родители идею с колледжем поддержали.
— Правильно, — одобрительно сказал отец. — Нечего штаны в школе протирать. Будет профессия в руках — в жизни не пропадешь.
— Мы к наукам не особенно способны, — вздыхала мать. — Видно, выше головы не прыгнешь. У нас высшего ни у кого нет, да и тебе, похоже, не светит.
Лена знала: когда-то мама мечтала о другом исходе. Хотела, чтобы дочь выучилась, «выбилась в люди», может, стала начальником. Но школьные успехи Лены быстро вернули амбициозную женщину с небес на землю. Разочарование мать почти не скрывала, и это больно ранило.
Когда Лена обмолвилась, что хотела бы стать воспитателем, дома поднялась волна негодования.
— Что это за профессия такая? — нахмурился отец. — За копейки чужим детям сопли вытирать?
— Пустое, — поджала губы мать. — У воспитателей оклады смешные, а ответственности — море. Родители у детей, знаешь, какие бывают? Житья не дадут.
Так Лена и пошла учиться на швею-мотористку — профессию, которая, по мнению родителей, должна была принести ей стабильность и счастье.
— Всегда при деньгах будешь, — загибала пальцы мать. — Людям одежда всегда нужна. И подрабатывать сможешь, и свою семью оденешь, сама все сошьешь — сплошная экономия.
Учеба давалась Елене тяжело. У одногруппниц, казалось, все спорилось в руках, а у нее то швы косили, то выкройки получались кривыми. Со временем, благодаря упорству и трудолюбию, она, конечно, научилась и стала справляться, но вновь осталась на привычном «среднем уровне». Зато родители были спокойны и довольны.
С малышами Лена почти перестала возиться: повзрослела, да и занятия в колледже забирали немало сил. Но стоило ей оказаться рядом с маленькими детьми знакомых, она словно расцветала.
— Эх, внуков у нас с тобой, отец, наверно, много будет, — улыбалась мать, наблюдая за дочерью.
— А я не против, — кивал отец. — Лишь бы зять нормальный попался, чтоб всю ораву прокормить смог.
Только мечтам родителей не суждено было сбыться.
О собственных детях Лена начала мечтать лет с четырнадцати–пятнадцати. Она не представляла себе жизни без заливистого детского смеха и топота маленьких ножек по квартире.
Но всё сложилось иначе.
Вокруг нее никогда не толпились поклонники, и этот факт девушка довольно рано приняла. Однако со временем внимание парней все-таки появилось.
Это были, конечно, не те красавцы и звезды компании, вроде Лешки-одноклассника, но и это казалось Лене чудом. Оказалось, как же приятно знать, что ты кому-то нравишься.
Одним из таких парней стал Серега из соседнего двора. Лена знала его с детства: один из многих пацанов, серый, неприметный — как и она. Не хулиган, но и не отличник, ничем особым не выделялся. Он окончил строительный колледж, устроился на местный завод, унаследовал от бабушки маленькую однушку в старом доме, зато свою. Под нажимом родственников Серега решил, что пора обзаводиться семьей и жениться.
Серегин взгляд однажды остановился на Лене. Девушка — из приличной семьи, скромная, трудолюбивая, хозяйственная, без лишних запросов. Может, втайне ему и нравились яркие звезды вроде Аленки или Веры, но свои шансы он оценивал трезво: за эффектной красавицей пришлось бы гнаться, соответствовать, вкалывать над собой, а с Леной, казалось, ждала тихая, ровная, спокойная жизнь.
Однажды он просто подошел к ней на остановке. Лена возвращалась со швейной фабрики, где совсем недавно устроилась работать.
— Привет, — Сергей улыбнулся так легко и непринужденно, словно они всегда были хорошими друзьями.
Лена удивилась, но ответила:
— Привет.
Серега признался, что ждал ее на остановке уже полчаса. От этих слов у девушки учащенно забилось сердце. Неужели он и правда пришел ради нее? Неужели наконец-то кто-то из парней заметил именно ее — и еще и совершил ради нее такой маленький подвиг, простояв в ожидании. Разумеется, Лена согласилась, когда он предложил проводить.
Сергей шел рядом, говорил о своей учебе, работе, о заводе, где трудится, задавал Лене вопросы, прислушивался к ответам. Потом неожиданно для нее взял ее за руку. Этот простой, осторожный жест сказал куда больше любых слов.
У подъезда он немного замялся, а потом выдохнул:
— А ты завтра свободна? В кинотеатре новый фильм с Джимом Керри идет. Может, сходим вместе?
— Обожаю этого актера, — Лена расплылась в улыбке. — Конечно, сходим.
В тот вечер она долго не могла уснуть. Снова и снова прокручивала в памяти их прогулку. Сергей смотрел на нее так, как раньше не смотрел никто: внимательно, заинтересованно, даже, казалось, с лёгким восхищением. Словно не видел серую, неприметную девушку, а кого-то совсем другого. Это чувство было до невозможности сладким. Лена впервые в жизни ощутила себя привлекательной, достойной любви, почти такой, как Аленка.
Сам Сергей раньше не вызывал у нее никаких особых эмоций. Был просто знакомым парнем из соседнего двора, не более. Но в тот день он будто стал другим: решительным и одновременно мягким, в нем проступили сила и надежность. Лена даже удивилась — когда он успел вырасти и превратиться в мужчину?
На следующий день они встретились у кинотеатра и пошли на сеанс. В темном зале, набравшись храбрости, Сергей наклонился и поцеловал ее. У Лены закружилась голова, в ушах зашумело. Это было неожиданно и восхитительно. Ее первый поцелуй — наконец-то! Она почувствовала себя женственной, желанной. Просто чудо.
— Ты мне очень нравишься, — шепнул Сергей, стараясь не мешать зрителям. — Давай встречаться.
— Давай, — сразу согласилась Лена.
Щеки у нее пылали, но в темноте этого, наверное, не было видно. С того дня они стали парой.
Жизнь Лены круто переменилась. Появились свидания, цветы, походы в кино, цирк, кафе, дни рождения Серегиных друзей, неторопливые прогулки под луной, долгие разговоры, поцелуи. Всё это окрыляло, наполняло радостью, придавало уверенности.
Лена старалась не думать о том, что сам Сергей вовсе не похож на героя ее юношеских грез. Хотя, наверное, она тогда была в него понемногу влюблена или хотя бы глубоко благодарна за то, что он показал ей, каково это — быть особенной.
А еще Лена впервые за долгое время по-настоящему успокоилась.
С ранних лет, когда подруги мечтали о карьере моделей, о роскошных машинах и заграничных курортах, она представляла себя многодетной матерью, окруженной малышней. Но, взрослея, все чаще боялась: вдруг так и не найдется человек, готовый взять в жены серую, неприметную девушку? Вдруг никому никогда не понравится и останется одна?
Появление Сергея развеяло эти страхи. Внимательный, заботливый, влюбленный — он стал доказательством, что и у нее есть шанс на простое, но важное для нее счастье: дом, семья, дети. Мечты вдруг перестали быть лишь туманными фантазиями и обрели очертания реальности.
продолжение