Предыдущая часть:
Валерия помолчала, борясь с желанием всё оставить в себе, а потом, не выдержав, выплеснула всё: и про то, как муж отдаляется и хамит, про интриги кадровички, про фермера Матвея и его беды, про то, что ей кажется, будто всё это как-то связано между собой.
— А этот Матвей, — перебил Павел, насторожившись. — Он кто тебе? Родственник? Друг?
— Просто хороший человек, — вздохнула Валерия. — Честный работяга, один дочь растит. Мы недавно познакомились, случайно. А что?
Павел вместо ответа только головой покачал, что-то пробурчал про женскую доверчивость, достал телефон и быстро нашёл нужный номер.
— Алло, братишка, помощь нужна, — заговорил он в трубку тоном, не терпящим возражений. — Пробей мне одного деятеля, — и чётко назвал имя владельца «Агроса» и название холдинга. — Мне нужно всё: кто такой, откуда взялся, какие связи, кто родственники, где работают, чем дышат. И особенно меня интересует, почему он так вцепился в одно небольшое фермерское хозяйство. По полной программе, понял?
— У тебя проблемы, Паша? — донёсся из трубки мощный бас.
— У сестрёнки, — коротко ответил Павел. — Что-то вокруг неё и её знакомого слишком много возни последнее время.
Когда он закончил разговор, Валерия с любопытством и некоторой опаской посмотрела на брата.
— Это кто? — шёпотом спросила она, кивая на телефон.
— Хорошие ребята, — усмехнулся Павел. — А чего ты шепчешь-то?
— Эти хорошие ребята случайно не из тех, кто в девяностых братками назывались? — уточнила она, уже нормальным голосом.
— Почти, — рассмеялся брат. — Но ты не бойся, они теперь вполне законопослушные, свой бизнес имеют. И информация у них всегда точная. Я с ними давно работаю, не подводили.
Как выяснилось уже через пару дней, ребята действительно отработали на совесть. Павел пришёл к сестре с толстой папкой, полной распечаток, и, не скрывая мрачного удовлетворения, выложил их перед ней.
— Ну что, сестрёнка, слушай. Интерес к ферме твоего Матвея у этого Геннадия возник не на пустом месте. Оказывается, на той самой земле несколько лет назад геологи обнаружили залежи уникальной лечебной глины. «Агрос» пытался купить участок ещё у прежнего хозяина, но тот наотрез отказался. А после его гибели, воспользовавшись тем, что вдова ничего не знает о ценности земли, Геннадий решил просто отжать её у арендатора. Методы, как видишь, выбрал бандитские.
— Но это же уголовщина! — ахнула Валерия.
— Это бизнес по-русски, — хмыкнул Павел. — Но это ещё не всё. Ты знаешь, что Геннадий — родной брат твоей Елены Юрьевны?
Валерия почувствовала, как холодеет внутри.
— Быть не может...
— Может, сестрёнка, может. И это ещё цветочки. — Павел пододвинул к ней несколько листов. — Вот смотри: контракты вашей компании с «Агросом» на логистические услуги. Ведёт их, как ни странно, твой муженёк. И ведёт с очень подозрительными скидками, гораздо ниже рыночных. По сути, он просто сливает деньги вашей фирмы в карман братцу своей любовницы. Ты в курсе, что у Димы роман с Еленой?
Валерия молчала, только побелела как мел. Она вдруг вспомнила холодность мужа, его постоянные отлучки, его равнодушие.
— И ещё один момент, — продолжал Павел. — Вот чек из ювелирного салона. Неделю назад твой благоверный купил серьги с бриллиантами за девяносто тысяч. Тебе он их дарил?
Валерия покачала головой, комкая в пальцах край стола.
— Нет, он мне вообще ничего не дарил уже давно...
— Ну так кому же тогда они достались? — риторически спросил Павел. — Думаю, твоя кадровичка теперь щеголяет с обновкой. Так что, сестрёнка, картина вырисовывается неприглядная.
В это самое время Ирина Михайловна сидела в своей крошечной коморке, среди вёдер и швабр. Надев наушники, она внимательно прослушивала записи, которые успел сделать диктофон в кабинете Елены Юрьевны. Чем дольше она слушала, тем мрачнее становилось у неё на душе. Любовники обсуждали не только личные дела и планы по увольнению Валерии, но и делились секретами о том, как помочь брату Елены отжать землю у Матвея. Из разговоров следовало, что Дмитрий активно участвует в этой афере в обмен на обещание солидной доли от будущей прибыли с продажи лечебной глины.
«Ну, голубчики, теперь-то вы у меня попляшете», — подумала Ирина Михайловна, выключая запись и пряча диктофон в карман халата. Она решила немедленно передать всё Валерии.
Однако, едва она вышла из своей подсобки и направилась к кабинету Валерии, путь ей преградила Елена Юрьевна, возникшая словно из ниоткуда. Кадровичка подозрительно сощурилась, окинув уборщицу оценивающим взглядом.
— А ты куда это направилась? — резко спросила она, загораживая проход. — Рабочее место, между прочим, в другом конце коридора. По кабинетам шастать не положено.
Ирина Михайловна остановилась, спокойно выдержала её взгляд и ровным голосом ответила:
— Мне на минуточку к Валерии нужно. По личному делу.
— По личному делу? — переспросила Елена, и в её голосе зазвенела сталь. — А с какой это стати уборщица ходит к сотрудникам по личным делам в рабочее время? Марш на своё место, и чтобы я больше тебя здесь не видела!
Этот ответ, а главное — то, с каким достоинством и спокойствием Ирина Михайловна посмотрела на неё, не опуская глаз, привёл Елену Юрьевну в бешенство. Как смеет какая-то уборщица, существо самого низкого ранга в офисной иерархии, перечить ей, начальнику отдела кадров? Кровь бросилась ей в лицо, и она, не сдерживая больше ярости, рявкнула на весь коридор:
— Ты уволена! Сию же секунду чтобы духу твоего здесь не было! Слышишь? Уволена!
И действительно, формальности были соблюдены с пугающей быстротой. Не прошло и часа, как Ирина Михайловна, сохраняя на лице всё то же спокойное, чуть печальное выражение, получила на руки приказ об увольнении, датированный сегодняшним числом. Собрав свои немногочисленные вещи в пакет, она молча покинула здание, даже не взглянув на торжествующую Елену, наблюдавшую за ней из окна своего кабинета.
В тот же вечер Валерия вернулась домой сама не своя. Она была бледна, губы её подрагивали, а в глазах застыло выражение такой растерянности и обиды, что Зоя Ивановна, несмотря на собственную слабость после болезни, сразу почувствовала неладное.
— Доченька, что стряслось? — тревожно спросила она, когда Валерия присела на край дивана.
Валерия глубоко вздохнула и, с трудом подбирая слова, рассказала свекрови об увольнении Ирины Михайловны. Голос её срывался от возмущения:
— Представляете, Зоя Ивановна, взяли и вышвырнули человека на улицу, как ненужную тряпку. Ни с того ни с сего, без единой причины! Она же добрейшей души женщина, работала всегда на совесть, никогда ни с кем не конфликтовала. А эта... — Валерия запнулась, подыскивая слово, — эта Елена Юрьевна просто решила показать свою власть, унизить человека. И ведь что самое страшное: я у неё тоже на примете. Каждый день придирается, цепляется к мелочам, и всё время намекает на увольнение. Чувствую себя как на пороховой бочке.
Зоя Ивановна слушала невестку, и с каждым её словом в душе пожилой женщины закипал гнев против наглой кадровички и её приспешников. Как только Валерия, устав от эмоций, вышла из комнаты, свекровь решительно взяла в руки телефон и нашла в контактах нужный номер. Это был номер человека, с которым её когда-то познакомил покойный отец Валерии — Андрея Олеговича, того самого руководителя компании.
— Андрей Олегович, добрый вечер, извините великодушно за беспокойство, — начала она, стараясь говорить спокойно, хотя голос её слегка дрожал от волнения. — Это Зоя Ивановна, мать Дмитрия, вы меня помните?
— Конечно, Зоя Ивановна, — раздался в трубке уверенный, приятный голос. — Что случилось? По вашему тону слышу, что-то серьёзное.
И Зоя Ивановна, не вдаваясь в излишние подробности, но чётко и ясно, изложила всё, что узнала от Валерии: и про травлю на работе, и про подозрительную активность Елены Юрьевны, и про то, что наглая кадровичка уволила ни в чём не повинную уборщицу, которая, судя по словам невестки, пыталась ей что-то важное передать.
В трубке повисла тяжёлая пауза. Андрей Олегович переваривал услышанное.
— Зоя Ивановна, я ничего не знал об увольнении, — наконец произнёс он, и в его голосе послышались металлические нотки. — Я не подписывал никакого приказа об увольнении этой женщины. Это самоуправство чистой воды. Мне бы очень хотелось лично поговорить с ней, с этой уборщицей. Вы не могли бы попросить Валерию разыскать её координаты и передать ей, чтобы она завтра же утром зашла ко мне в кабинет? Я обещаю, что во всём разберусь.
Уже на следующее утро Ирина Михайловна, одетая в скромное, но опрятное платье, а не в рабочий халат, сидела в просторном кабинете руководителя. Андрей Олегович внимательно рассматривал женщину, в которой не было и тени подобострастия или робости, обычно свойственных людям её положения.
— Расскажите мне всё, Ирина Михайловна, как было, — попросил он. — Как происходило ваше увольнение и что ему предшествовало.
Ирина Михайловна спокойно выдержала его взгляд, расстегнула сумочку и, достав небольшой диктофон, положила его на стол перед начальником.
— Думаю, вам будет проще один раз услышать, чем мне долго объяснять, — сказала она. — Я только хотела передать это Валерии, но не успела. Елена Юрьевна меня перехватила.
Она включила запись. Из динамика полились голоса — Дмитрия и Елены Юрьевны. Чем дольше звучала запись, тем мрачнее становилось лицо Андрея Олеговича. Он услышал не только подтверждение травли Валерии, но и обсуждение махинаций с контрактами, и планы по захвату земли у какого-то фермера, и циничные пересуды о будущих доходах от продажи лечебной глины. Когда запись закончилась, в кабинете воцарилась тишина.
— Я понял, — коротко бросил Андрей Олегович, и в его голосе звенела едва сдерживаемая ярость. — Благодарю вас, Ирина Михайловна. И примите мои извинения за то, что вам пришлось пережить. Будьте уверены, справедливость восторжествует.
Он сдержал слово. Никого не предупреждая внутри офиса, Андрей Олегович заказал независимую аудиторскую проверку. Результаты превзошли все ожидания: вскрылись многочисленные факты мошенничества, подтасовок, увода денег через липовые контракты с «Агросом». Не слушая никаких объяснений и оправданий, руководитель собрал коллектив, зачитал сухие цифры отчёта и объявил, что Елена Юрьевна и Дмитрий уволены с волчьим билетом, а материалы проверки переданы в правоохранительные органы.
Но Андрей Олегович на этом не остановился. История с фермером Матвеем, всплывшая в разговорах любовников, задела его за живое. Он решил лично навестить ферму и познакомиться с человеком, который стал жертвой целого заговора. И надо же было такому случиться, что, когда его машина въехала во двор, там уже стоял чёрный внедорожник, из которого выходил сам Геннадий Юрьевич, владелец «Агроса», явившийся, судя по всему, для решающего разговора с непокорным арендатором.
— А знаете, Геннадий Юрьевич, — остудил его пыл Андрей Олегович, выходя из машины и приветливо, но холодно улыбаясь, — будет вполне логично, если подобные переговоры вы будете вести не с арендатором, а с собственником земли. Вам не кажется? Это было бы по-деловому, по-честному.
Геннадий Юрьевич, узнавший влиятельного руководителя логистической компании, слегка опешил, но быстро взял себя в руки.
— С собственником? — переспросил он с насмешкой. — А кто же здесь собственник? Вдова прежнего хозяина давно исчезла, а аренда — это всего лишь аренда. Я предлагаю ему хорошие деньги.
— Хозяйка уже в пути, — неожиданно подал голос Матвей, стоявший на крыльце. — Я только что звонил ей, она будет с минуты на минуту.
И действительно, через несколько минут во дворе раздался шум подъезжающей машины. Из неё вышла женщина, в которой Андрей Олегович с величайшим изумлением узнал... Ирину Михайловну. Ту самую уборщицу, которую вчера уволила Елена Юрьевна. Но сейчас перед ним стояла совершенно другая женщина — подтянутая, с гордой осанкой, одетая со вкусом и достоинством.
Она подошла к собравшимся, коротко кивнула Андрею Олеговичу и Матвею и повернулась к остолбеневшему Геннадию.
— Я вижу, вы удивлены, — спокойно произнесла она. — Да, я — Ирина Михайловна, вдова того самого человека, которому принадлежала эта земля. Мой свёкор когда-то выкупил её, а мой покойный муж завещал мне беречь её как зеницу ока. Он сдал её в аренду Матвею, потому что увидел в нём настоящего хозяина, человека, который будет работать на земле, а не грабить её. И я имела достаточно времени, чтобы убедиться в его правоте. Я не хотела вмешиваться, пока не убедилась, что Матвей — настоящий хозяин. А последние события доказали это окончательно.
С этими словами она протянула Матвею увесистую папку с документами.
— Сегодня утром я была у нотариуса. Я в одностороннем порядке расторгла договор аренды и подписала новый документ — дарственную. Я безвозмездно передаю эту землю вам, Матвей, в вечное пользование. Теперь вы — полноправный хозяин, и защищать её можете в любых инстанциях.
На лице владельца «Агроса» отразилась целая гамма чувств — от изумления до бессильной ярости. Его планы рухнули в одночасье.
Но Павел, движимый желанием искупить свою вину перед сестрой и памятью отца, решил нанести окончательный удар. Ночью, заручившись поддержкой своего друга — талантливого хакера, который был должен ему крупную сумму, — он проник в офис «Агроса». Другу не составило труда взломать пароли и проникнуть в бухгалтерскую базу данных. Через час на флешке уже лежали файлы с чёрной бухгалтерией, двойными проводками и схемами отмывания денег. Операция прошла успешно, если не считать небольшой стычки с охраной на выходе, из которой друзья вышли хоть и с синяками, но с победой.
На экстренном совещании, собравшемся на ферме у Матвея, присутствовали все: сам Матвей, сияющий Павел, величественная Ирина Михайловна и Валерия, которая смотрела на брата с изумлением и новой, зарождающейся надеждой. Решение было принято единогласно.
— Матвей, ты подаёшь заявление в следственный комитет о попытке рейдерского захвата, прикладываешь результаты экспертизы, — командовал Павел, чувствуя себя в своей стихии. — А я со своими ребятами организую утечку информации. Эти странички с печатями и подписями увидят все: прокуратура, Следственный комитет, полиция, налоговая. Пусть знают, с кем имеют дело.
Утечка сработала как детонатор. Информация разлетелась по нужным каналам мгновенно. За агрохолдинг взялись всерьёз и уже не отпустили. Последовали обыски, выемки документов, арест счетов. Компания рухнула в одночасье. А его владелец, Геннадий Юрьевич, вскоре оказался на скамье подсудимых и получил по совокупности статей семь лет лишения свободы в колонии строгого режима.
Не избежали суда и Елена с Дмитрием. На процессе каждый из них отчаянно пытался переложить вину на другого, поливая бывшего любовника и любовницу грязью. Это было жалкое и отвратительное зрелище. Суд, однако, во всём разобрался: Елена Юрьевна, как организатор и вдохновитель преступной группы, получила пять лет лишения свободы. Дмитрий, как её пособник, отделался меньшим сроком, но и ему пришлось выплатить колоссальные штрафы, которые оставили его практически нищим.
Валерия, наблюдая за этим цирком из зала суда, испытывала лишь опустошение и гадливость. Она не стала дожидаться окончания процесса над мужчиной, которого когда-то любила, и подала на развод. Это был акт освобождения, разрыв порочного круга, в котором она задыхалась столько лет.
А спустя полгода, когда страсти улеглись, а душевные раны начали затягиваться, Валерия выходила замуж за Матвея. Свадьба была скромной, но тёплой и искренней. Катя, сияющая и счастливая, держала Валерию за руку и то и дело прижималась к ней. А ещё через некоторое время счастью девочки не было предела, когда родители объявили ей, что у неё скоро появится сестрёнка.