Предыдущая часть:
Тем же вечером, когда до официального отбоя и привычного запирания двери в её комнату оставалось ещё минут пятнадцать, Лена выскользнула на крыльцо чёрного входа, чтобы позвонить мужу. Ей необходимо было с кем-то поделиться, рассказать о своих страшных открытиях, услышать его голос. Но Дмитрий не отвечал на звонки. Она раз за разом набирала его номер, слыша лишь длинные гудки, а затем — бездушный голос автоответчика. Лена не на шутку перепугалась. В голову лезли самые мрачные мысли: возможно, кредиторы, о которых он рассказывал с таким страхом в глазах, уже добрались до него, и Дмитрий сейчас в их руках. Но что она могла сделать, находясь в заточении в этом огромном, мрачном особняке? В полной панике, почти не думая, она открыла записную книжку в телефоне и нашла номер, который был там ещё со времён их свадьбы. Она никогда им не пользовалась и даже не была до конца уверена, что этот номер всё ещё принадлежит тому же человеку — их давнему общему знакомому Коле.
— Коля, здравствуй, это Лена Соболева, — быстро и взволнованно заговорила она, едва услышав знакомый голос на том конце провода. — Извини, что беспокою так поздно, но ты случайно не знаешь, где сейчас мой муж? Я дозвониться до него не могу, очень волнуюсь.
— Лена? Привет, — голос Коли звучал удивлённо и немного сонно. — А что случилось-то? Я его видел пару часов назад в баре, в центре, он там с кем-то сидел, выпивал. А ты чего так нервничаешь, прям голос дрожит?
— В каком баре? Какие бары, Коля, ты шутишь? — не поверила Лена, чувствуя, как внутри нарастает холодная пустота. — Он же в опасности, его кредиторы ищут, убить обещали! Он сам мне говорил!
— Да какие кредиторы, Лен? Ты чего? — Коля, кажется, окончательно проснулся и говорил теперь совершенно серьёзно. — Я ж тебе говорю: в баре он, в «Старом городе», с какими-то мужиками, ржут, веселятся. Я ещё удивился, подошёл поздороваться, а он такой весь из себя довольный, хвалится, что теперь может вообще не работать, что деньги у него теперь есть, и проблема решена. Говорит, сбагрил тебя куда-то на хорошую работу, и всё пучком.
— А как же расписка? Кредиторы, про которых он рассказывал, что они его убьют и меня заставят расплачиваться? — Лена говорила с трудом, слова застревали в горле.
— Ой, Лен, ну ты же знаешь своего Димку, — в голосе Коли послышалась снисходительная усмешка. — Ему уже лет пять, наверное, никто в долг больше ста рублей не даёт, все его пустышки знают. Я уж не говорю про то, чтобы с ним какой-то совместный бизнес начинать, тем более с угрозами. Таких самоубийц в нашем городе просто нет, я бы уж точно знал. Так что не парься ты, с ним всё в полном порядке. Ну ладно, Лен, рад был тебя услышать, бывай.
Лена медленно отвела телефон от уха и тупо уставилась на экран, где в качестве заставки светилось довольное, улыбающееся лицо мужа с их свадебной фотографии. И в этот момент её словно окатили ледяной водой. Она поняла, что её самым жестоким образом одурачили, использовали. Кажется, она и впрямь добровольно продала себя в рабство, поверив лживым страхам своего мужа. Пока Дмитрий, судя по словам Коли, шиковал и прожигал деньги в баре, она здесь вынуждена рисковать жизнью, спасая чужого человека от смерти. Ведь она даже свою банковскую карточку ему отдала, на которую, скорее всего, уже перечислили аванс от Серебряковых за её каторжный труд.
Лена решительно зашла в банковское приложение на своём телефоне, дрожащими пальцами ввела пароль и замерла. Денег на счету не было. Совсем. Только подробный отчёт о последней операции — снятие крупной суммы наличными в банкомате. Она, не раздумывая ни секунды, заблокировала карту. Теперь Дмитрий уже не сможет ею воспользоваться, даже если захочет. До следующей выплаты, согласно графику, оставалось ещё две недели, и Лена понимала, что эти дни ей придётся жить вообще без копейки, но от этого маленького, символического акта мести на душе стало чуточку легче, хоть какое-то чувство контроля над ситуацией вернулось.
Она вернулась в свою комнату, бесшумно притворила дверь и, не в силах больше стоять на ногах, рухнула на кровать. Сон не шёл. Лена ворочалась с боку на бок, пытаясь понять мотивы такого чудовищного предательства со стороны человека, с которым прожила десять лет. Она слишком хорошо помнила тот вечер, когда Дмитрий ворвался в квартиру белый как мел, с трясущимися руками и диким страхом в глазах. Может быть, Коля всё-таки что-то напутал или просто не знает всех обстоятельств? Но тогда зачем Дмитрий, вместо того чтобы искать деньги на возврат долга опасным людям, сидит в баре и веселится? Ответ был слишком очевиден и слишком страшен.
Благодаря Сергею Петровичу у Лены теперь появилась уникальная возможность покидать свою комнату по ночам. Около полуночи, когда весь дом погружался в сон, он сам, тихо, как тень, подошёл к двери и бесшумно отомкнул замок, а потом протянул ей небольшой металлический ключ. Лена поняла, что окончательно заслужила его доверие, и это было взаимно. Правда, разговаривать внутри комнаты всё равно было слишком рискованно, даже ночью. Вместе с ключом она получила от него новую записку, написанную твёрдым, уверенным почерком:
«Лекарство, которое вы нашли в горшке, достал мой водитель через того самого знакомого врача, о котором я упоминал. Пожалуйста, начинайте колоть их. А завтра во время прогулки по саду отвезите моё кресло в оранжерею, что в дальнем конце участка. Там мы сможем поговорить совершенно свободно — камер наблюдения нет, прислуга ночует во флигеле, а моя жена спит в другом крыле дома. Но всё равно нужно соблюдать максимальную осторожность».
Лена понимающе кивнула, пряча записку в карман халата. Теперь их связывала общая, смертельно опасная тайна. Она внимательно наблюдала за Серебряковым и отметила, что ходит он уже почти уверенно, хотя и с заметным перекосом в левую сторону. Очевидно, решить эту проблему могла бы обычная трость, но её стук по паркету мгновенно выдал бы их секрет, поэтому приходилось обходиться без неё.
Уже на следующий день Лена приступила к осуществлению их плана. Она начала колоть Сергею Петровичу новые препараты, которые он спрятал. Ампулы с отравой, которые ей вручала Наталья Сергеевна, она аккуратно вскрывала, но содержимое выливала в раковину, тщательно смывая водой. Пустые же стеклянные оболочки она складывала в отдельный пакет — их нужно было предъявлять хозяйке как доказательство того, что «лечение» продолжается по назначенной схеме. День ото дня Сергей Петрович чувствовал себя заметно лучше, силы возвращались к нему, но они оба продолжали свой опасный спектакль, искусно притворяясь. Муж по-прежнему не звонил и не подавал признаков жизни. Но теперь Лену это волновало гораздо меньше. На самом деле её целиком и полностью захватила драма, разворачивающаяся в этом странном, полном тайн особняке.
В одну из ночей Лена, не в силах уснуть после очередного разговора с Сергеем Петровичем, решилась на отчаянный шаг — выскользнула из комнаты и отправилась бродить по дому, стараясь ступать как можно тише. Неожиданно в дальнем конце длинного коридора бесшумно открылась дверь. Наталья Сергеевна, в лёгком шёлковом халате, накинутом поверх ночной пижамы, выскользнула из своей спальни и быстрым шагом направилась к лестнице чёрного хода. Лену охватило жгучее любопытство, и она, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, тихонько последовала за ней, стараясь держаться в тени. Вскоре внизу, в холле первого этажа, отворилась ещё одна дверь, ведущая, кажется, в бильярдную. Лена услышала два приглушённых голоса — мужской и женский, которые о чём-то тихо переговаривались. Она мгновенно скользнула за тяжёлую декоративную портьеру из тёмно-бордового бархата, скрывающую небольшую нишу в стене. В этом углублении висела старинная картина — портрет какого-то строгого мужчины в мундире. Лена замерла, боясь даже дышать. Хозяйка же и её таинственный ночной гость тем временем начали подниматься по лестнице на второй этаж. Лена слышала их шаги, приглушённые ковровой дорожкой, и даже дыхание, когда они проходили совсем рядом с её укрытием. Любопытство пересилило животный страх. В коридоре царил полумрак, лишь слабый свет луны проникал сквозь большое полуарочное окно в конце холла. Лена осторожно, на долю секунды, выглянула из-за портьеры, чтобы попытаться разглядеть тайного гостя. Мужчина в этот момент как раз повернул голову в профиль, и она, затаив дыхание и вжавшись в стену, чтобы не выдать себя, чуть не лишилась чувств от изумления. В бледном лунном свете, заливающем лестницу, она отчётливо узнала поднимающегося наверх мужчину. Это был её собственный муж, Дмитрий.
Парочка прошла мимо, даже не взглянув в сторону портьеры, и скрылась за дверью комнаты Натальи Сергеевны. Вскоре оттуда донеслись приглушённые голоса, а затем тихий смех. Лена, всё ещё находясь в состоянии шока, подобралась ближе к двери, замирая при каждом шорохе, и прильнула ухом к замочной скважине, стараясь разобрать хоть слово. Эти двое были настолько увлечены друг другом, что говорили почти не таясь. В какой-то момент Лене стало физически плохо, её замутило от отвращения, захотелось провалиться сквозь землю, но потом голоса снова стали отчётливее, и она заставила себя слушать, не пропуская ни звука.
— А ты, оказывается, отлично всё придумал, — протянул голос Натальи Сергеевны, в котором слышались слащавые, мурлыкающие нотки.
— Ну а как иначе, — ответил Дмитрий, и в его тоне Лена уловила самодовольство, которого раньше никогда не слышала.
— Устроить мою дуру-сиделку к твоему паралитику-мужу — это просто гениальный ход, — с улыбкой в голосе продолжала Наталья Сергеевна. — Теперь у нас с тобой полно свободного времени и, что самое главное, полное алиби на случай его скорой и неизбежной смерти. Ведь все уколы делает исключительно твоя жена, своими руками. А ты знаешь, как это бывает, сколько известно случаев, когда сиделки или медсёстры из ложно понятой жалости или, наоборот, из ненависти убивали своих беспомощных пациентов. Препараты, которые она ему колет, никто ей не назначал, все записи мы подделаем. И пусть твоя Леночка потом попробует доказать, что делала это не специально, что не хотела его смерти. А потом, когда всё свершится, мы вызовем полицию и потребуем самого тщательного расследования. Мой муж шёл на поправку, ему становилось лучше, и он никак не мог просто взять и умереть, — Наталья Сергеевна захохотала — картинно, с демоническим придыханием. — Нам обязательно нужно будет токсикологическое исследование, чтобы подтвердить наши подозрения. Скажи, милый, я буду хорошо смотреться в траурной чёрной вуали?
— Да ты в любом наряде выглядишь просто потрясающе, — заверил её Дмитрий голосом, от слащавости которого Лену едва не вывернуло наизнанку.
Она поняла, что больше не выдержит ни секунды этого кошмара. Ей нужно было уходить, бежать отсюда, пока её не обнаружили. Лена, стараясь ступать совершенно бесшумно, на негнущихся ногах бросилась прочь от этой двери, в своё крыло дома. Влетев в комнату и прикрыв за собой дверь, она нос к носу столкнулась с Сергеем Петровичем, который стоял посреди комнаты, явно встревоженный её долгим отсутствием. Он сразу заметил её состояние — бледность, расширенные зрачки, дрожащие руки — и молча прошёл за ней в её комнату, плотно прикрыв дверь.
— Что случилось? Рассказывайте, — тихо, но властно спросил он. — И, ради бога, прекратите рыдать! Мой многолетний опыт ведения бизнеса подсказывает, что истерика — наихудший советчик и делу она никак не поможет.
Лена, судорожно всхлипывая и запинаясь на каждом слове, сбивчиво, но подробно пересказала всё, что только что увидела и услышала за дверью спальни Натальи Сергеевны.
— Что ж, я, честно говоря, не особенно удивлён, — Сергей Петрович тяжело вздохнул и опустился в кресло, стоявшее у стола. — Но вы, Лена, многое для меня прояснили. Теперь окончательно понятны далеко идущие планы моей супруги. И появление в доме сиделки именно сейчас, когда я стал подавать признаки жизни, — это всё вписывается в общую картину. Раз уж мы с вами теперь заодно, и вы, как я понимаю, не горите желанием отправиться в тюрьму за убийство, которого не совершали, а я, в свою очередь, совершенно не хочу умирать, позвольте предложить следующее. Вы поможете мне довести это дело до конца, разоблачить их, а я гарантирую вашу полную безопасность и, разумеется, обеспечу ваше будущее. Можете не сомневаться, награда будет более чем достойной.
— Да я же не ради денег всё это делаю, — попыталась возразить Лена, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, но Сергей Петрович жестом остановил её.
— Это не важно. Ваша задача теперь — быть моими глазами и ушами в этом доме, — продолжил он. — Пусть моя жена и её любовник продолжают думать, что я нахожусь на грани смерти и ни на что не способен. А мы тем временем подготовимся и нанесём ответный удар.
Они с трудом разошлись по своим комнатам только под утро. Слова Сергея Петровича, его спокойная уверенность подействовали отрезвляюще. Лена глубоко вздохнула, вытерла слёзы и заставила себя мыслить rationally. Выслушав его планы, она мягко, но настойчиво отправила его отдыхать. После всего пережитого она, на удивление, довольно быстро забылась тяжёлым сном.
— Сегодня у нас небольшие изменения в распорядке дня, — объявила Наталья Сергеевна, бесшумно возникнув в комнате мужа буквально через секунду после того, как Лена закончила сливать очередную дозу яда в раковину и тщательно сполоснула ампулу. — К Сергею Петровичу прибудет нотариус для оформления некоторых документов, и ваше присутствие в это время будет совершенно лишним. Посидите тихо у себя в комнате, можете даже выйти ненадолго прогуляться по саду, если хотите.
— Хорошо, Наталья Сергеевна, я всё поняла, — Лена опустила глаза, стараясь выглядеть максимально покорной и безразличной, хотя сердце её бешено колотилось от нехорошего предчувствия.
— Вот и умница, — хозяйка дома неожиданно проявила странную фамильярность, потрепав сиделку по щеке, словно та была комнатной собачкой. — Уколы уже сделаны?
— Да, конечно, всё по расписанию, — Лена кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Давайте сюда использованные ампулы, я сама отнесу, куда следует, — Наталья Сергеевна протянула руку, нетерпеливо пошевелив пальцами.
Лена молча отдала ей пустые стеклянные колбочки и тут же, чтобы не вызывать лишних подозрений, принялась переодевать Сергея Петровича, демонстративно занимаясь делом. Его трепетная супруга, как и ожидалось, не вынесла этого зрелища и почти сразу же ретировалась, зажав нос надушенным платочком. Вернулась она только ближе к обеду, в сопровождении седого, весьма благообразного на вид господина, который казался ровесником Серебрякова. Только Сергей Петрович был сухощав и подтянут, несмотря на болезнь, а нотариус оказался жизнерадостным толстячком с розовыми щеками и лукавым блеском в глазах.
— Очень, очень рад познакомиться, сударыня, — нотариус церемонно склонился над рукой Лены и галантно поцеловал её, от чего та смутилась. — С первого взгляда видно, что Серёжа находится в надёжных и заботливых руках. Меня зовут Валентин Петрович, к вашим услугам.
— Валя, оставьте, пожалуйста, ваши старомодные церемонии для светских дам, которые ещё застали времена императорских балов, — резко оборвала его Наталья Сергеевна, не скрывая раздражения. — Давайте уже ближе к делу. Всё, Лена, вы свободны, можете идти. И не бойтесь этого престарелого дамского угодника, он только выглядит таким галантным, а на самом деле безобиден, как комнатный пудель.
Сиделка молча вышла и направилась в свою комнату, но как только дверь за ней закрылась, она тут же прильнула к щёлке, оставшейся между дверным косяком и петлями. Любопытство и тревога пересилили страх быть застигнутой за подглядыванием. Лена даже включила камеру на мобильном телефоне, наведя объектив на просвет: «Вдруг запись когда-нибудь пригодится в качестве улики», — мелькнуло в голове. В комнате же пациента действительно происходило нечто, мягко говоря, странное. Жена взяла в свои руки безвольные пальцы мужа, и его ладонь бессильно повисла в воздухе, как плеть, но это обстоятельство никого, кроме Лены, не смутило. Нотариус под диктовку молодой женщины быстро и деловито переписывал текст завещания, и Лена, хоть и не слышала слов, догадалась, что всё имущество по этому документу переходит к Наталье Сергеевне. Затем в руку парализованного мужчины вложили ручку, которую нотариус предусмотрительно принёс с собой. И тут произошло нечто, от чего у Лены буквально челюсть отвисла: Наталья Сергеевна собственноручно, крепко сжимая пальцы мужа, вывела его подпись на документе. Молодая жена была настолько уверена в своей полной безнаказанности, что даже не сомневалась в преданности нотариуса, видимо, давно и хорошо подкупленного. Завещание было торжественно заверено печатью и подписями. Наталья Сергеевна громко и довольно позвала сиделку, а сама повела гостя обедать в малую столовую. Лена выскочила из своего укрытия и с ужасом уставилась на Сергея Петровича, ожидая увидеть его подавленным или раздавленным. Но он, к её изумлению, мелко трясся всем телом, сотрясаемый беззвучным смехом, и слёзы выступили у него на глазах. Лена даже решила на мгновение, что у хозяина дома случился новый инсульт на почве переживаний или он просто сошёл с ума от отчаяния.
— Лена, ради бога, прекратите так на меня смотреть! — едва слышно прошептал Серебряков, отсмеявшись и промокнув глаза платком. — Это всего лишь очередная часть нашего с вами маленького спектакля. Со мной всё в полном порядке, не волнуйтесь. То завещание, которое вы только что видели, написано специальными исчезающими чернилами. Вы же заметили, что ручку принёс с собой Валентин Петрович? Он мой старинный и самый доверенный друг, а вовсе не сообщник моей дражайшей супруги. Он специально зарядил её именно такими чернилами. Через пару дней на бумаге не останется ни следа, кроме подписи, которая, как вы понимаете, не моя, и, следовательно, документ не будет иметь никакой юридической силы.
— Напугали вы меня до полусмерти, — Лена облегчённо выдохнула и, справившись с волнением, уже обычным голосом добавила: — Ладно, сейчас будем обедать. А вы, Сергей Петрович, артист, оказывается, ещё тот.
В последующую неделю свидания любовника в доме повторялись с завидной регулярностью. Лена, затаив дыхание, наблюдала за ними из-за портьер. Ненависть душила её. Перед Натальей её муж просто пресмыкался, готов был выполнять любую прихоть, лишь бы заслужить одобрение. И молодая жена олигарха прекрасно это понимала и пользовалась его раболепием с откровенным, циничным наслаждением. Лене было до омерзения тошно слушать их приторное воркование, но делать было нечего — приходилось шпионить, собирая информацию для Серебрякова.
Кроме этого тайного визитёра, в доме появились и другие гости. Например, Наталья Сергеевна вдруг объявила, что устала ездить в фитнес-клуб и теперь личный тренер будет приходить к ней на дом. Как-то раз, случайно увидев их «тренировку» через приоткрытую дверь гостиной, Лена задалась вполне резонным вопросом: имеет ли то, что они там делают, хоть какое-то отношение к спорту? Накачанный, загорелый Алексей так жарко и интимно прижимал к себе хозяйку, поправляя её позу в каких-то сомнительных упражнениях, что даже со стороны становилось неловко. Впрочем, как показалось Лене, кроме неё самой, это обстоятельство никого в доме совершенно не смущало, включая, кажется, самого Сергея Петровича, который относился к выходкам жены с философским спокойствием.
Продолжение :