Лена Соболева трудилась медсестрой в регистратуре городской поликлиники и с трудом сводила концы с концами, потому что её муж Дмитрий то и дело впутывался в какие-то сомнительные коммерческие авантюры. За десять лет совместной жизни она уже привыкла к его безнадёжным идеям, которые неизменно проваливались, но однажды вечером он ворвался в их крошечную съёмную квартиру в состоянии, близком к паническому. Дмитрий был бледен, руки заметно дрожали, и это пугающее состояние совершенно не вязалось с его привычной самоуверенностью, которую он обычно демонстрировал, даже когда очередной проект трещал по швам.
— Дима, ты о чём вообще? — Лена отвлеклась от плиты, где на медленном огне томился соус, и с тревогой посмотрела на мужа, пытаясь понять, что могло так сильно его напугать. — Кто кого собирается убивать? О чём ты говоришь?
— Да партнёры эти, с которыми я в последнюю сделку влез. Помнишь, я тебе рассказывал про поставку оборудования? — Дмитрий стоял посреди кухни, опершись дрожащей рукой о спинку стула, и был белее мела. — Они мне сегодня прямо сказали, без обиняков: если в ближайшее время не верну деньги, закопают в лесу, и никто не найдёт. Еле-еле выторговал пару месяцев на то, чтобы собрать сумму. Ты даже не представляешь, Лена, это очень страшные и опасные люди, с ними шутки плохи.
— Но зачем ты вообще с ними связывался, если всё настолько серьёзно? — Лена не могла скрыть искреннего недоумения, перемешанного с отчаянием. — Неужели нельзя было найти обычную, нормальную работу, как у всех людей? Ты же классный автомеханик, у тебя золотые руки, всегда можно устроиться в приличный сервис и получать стабильные деньги. А я здесь с ног сбиваюсь на своей зарплате медсестры, мы еле-еле выживаем от получки до получки. Чем мы вообще собираемся отдавать такие бешеные долги?
— У них на руках моя расписка, — зло процедил Дмитрий сквозь зубы, и в его глазах мелькнул страх пополам с раздражением. — И если даже меня не станет, они с тебя как с вдовы всё равно потребуют эти деньги, они просто так не отстанут, найдут способ.
— И что же теперь делать? — испуганно выдохнула Лена, чувствуя, как холодеет внутри. — У нас же нет таких денег, ты сам прекрасно знаешь наше положение. Даже если я продам бабушкин дом в деревне, это же сущие копейки по сравнению с тем, что ты должен. Сам подумай, он стоит в такой глуши, где ни дорог нормальных, ни работы, никому он особо и не нужен.
— Знаешь, я, кажется, кое-что придумал, — глаза Дмитрия вдруг лихорадочно заблестели, и в них зажглась искра надежды, которая всегда появлялась, когда он чуял очередную «верную возможность» разбогатеть. — У моих знакомых есть один пациент, сказочно богатый мужик, ты наверняка про него слышала — Серебряков, владелец нескольких крупных торговых центров в городе. Так вот, он после инсульта лежачий, и ему срочно требуется сиделка. Платят там, говорят, просто астрономические суммы, таких денег мы с тобой в жизни не видели. Там его жена, она себе на уме, никого со стороны нанимать не хочет, боится, что ли. А вот по рекомендации проверенных людей они готовы взять человека. Соглашайся, Лена, мы расплатимся с долгами и заживём на эти деньги как люди, выберемся из этой дыры.
— Ничего себе поворот. И откуда же у тебя, интересно, такие полезные знакомства появились? — Лена смотрела на него с недоверием и растущей тревогой, чувствуя, что за этим предложением скрывается что-то нехорошее, как и во всех его предыдущих затеях.
— Ну, я же всё-таки бизнесмен, а не просто слесарь в гараже, — Дмитрий попытался принять важный вид, надувшись как индюк, но это выглядело жалко на фоне его недавнего испуга.
Лена только устало вздохнула, ничего не ответив. За долгие годы их брака бесчисленные предпринимательские идеи супруга неизменно оказывались провальными и приносили одни убытки, но он с упрямством, достойным лучшего применения, продолжал влезать в самые разные авантюры, отказываясь видеть реальность. Пока она сутками пропадала в больнице, брала дополнительные смены и дежурства, чтобы свести концы с концами, Дмитрий витал в облаках и строил воздушные замки, которые неизбежно рушились. А ведь когда они только познакомились, он работал в приличном автосервисе и вполне стабильно зарабатывал, на жизнь хватало, и даже удавалось откладывать.
Примерно год назад у Лены начались серьёзные проблемы со здоровьем — сердце пошаливало, появилась тахикардия, постоянная усталость. Врачи настоятельно посоветовали ей уйти с тяжёлой физической работы в хирургическом отделении и перейти на более спокойное место, в регистратуру поликлиники. Это решение действительно помогло: здоровый сон наладился, тахикардия почти исчезла, и сейчас Лену ничего особо не беспокоило, если не считать постоянной нехватки денег и отсутствия детей. Но в том, что у них до сих пор не было детей, уж точно не было её вины. Просто муж всё время уходил от этого разговора, отделываясь туманными обещаниями и уверяя, что пока не готов к таким серьёзным обязательствам, нужно сначала встать на ноги.
И всё же, как ни странно, на предложение пойти в сиделки к богатому больному она согласилась практически сразу, понимая, что выхода у них просто нет. Всю ночь она не спала, ворочаясь с боку на бок. Мысль о том, чтобы жить в чужом доме, подчиняясь жёстким правилам, была ей отвратительна. Но образ бледного, трясущегося Димы и его слова о закопанных в лесу должниках стояли перед глазами. Выбора действительно не было. И надо было видеть в тот момент совершенно счастливое, почти эйфорическое лицо Дмитрия. Он сиял так, будто уже выиграл в лотерею главный приз и все их проблемы разом решились. Его оптимизм оказался заразителен, и Лена невольно поддалась этому настроению. Она решила, что вполне справится с работой сиделки, тем более что опыт ухода за лежачими пациентами у неё был, когда-то в больнице приходилось с этим сталкиваться, хотя и не так часто.
— Должность предполагает проживание в доме, — сухо и официально заявила ей молодая жена бизнесмена Наталья Сергеевна при первой же встрече. — У сиделки предусмотрен всего один выходной в месяц. В этот день моего мужа будут отвозить в частную клинику на плановые процедуры, и ваше присутствие там не потребуется, так что сможете покинуть дом.
— Ого, вот как! — растерянно произнесла Лена, не ожидавшая такого поворота. — А я думала, что просто буду приходить к вам каждый день, как на обычную работу, с утра до вечера. Чтобы жить прямо у вас — это для меня полная неожиданность.
— Так вам нужно это место или нет? — резко оборвала её Наталья Сергеевна, холодно сверкнув глазами. — Если берёте, запомните раз и навсегда: по особняку не шастать без надобности, находиться только в комнате моего мужа и в примыкающей к ней спальне для сиделок. Ко мне обращаться исключительно на «вы», по имени и отчеству — Наталья Сергеевна. Пациента разрешается оставлять одного только в том случае, если в комнате кто-то ещё находится из персонала или членов семьи. На завтрак и все утренние гигиенические процедуры у вас будет ровно один час.
— Но этого же катастрофически мало, — вырвалось у Лены, которая прекрасно знала, сколько времени занимает полноценный уход за тяжёлым больным.
— Я не разрешала меня перебивать, — ледяным тоном осадила её Наталья Сергеевна. — Вечером все дела, включая последний приём лекарств, решаете только после того, как пациент уснёт. Выдача лекарственных препаратов строго по часам, ни минутой раньше или позже. Уколы, надеюсь, делать умеете профессионально? И ещё одно, самое важное: никаких расспросов персонала или членов семьи о том, что происходит в доме. Если узнаю, что вы болтали с посторонними о наших делах, уволю в тот же день без выходного пособия. Мобильный телефон держать при себе, но во время работы не доставать, ничего не фотографировать и тем более не снимать видео. У нас и так от журналистов прохода нет, все мечтают заполучить эксклюзивные кадры умирающего олигарха, а нам это совершенно ни к чему.
— Я всё поняла, — коротко ответила Лена, чувствуя, как к горлу подкатывает глухая, липкая тревога, смешанная с раздражением. Этот мрачный, неуютный дом и его хозяйка, напоминающая цербера в человеческом обличье, ей категорически не понравились, но выбора у неё не было.
— Вот контракт и дополнительное соглашение о неразглашении информации, — Наталья Сергеевна протянула через стол пухлую стопку бумаг, скреплённых степлером. — Внимательно ознакомьтесь, подписывайте оба экземпляра и можете приступать к своим обязанностям прямо сейчас. И учтите, ленивым и нерадивым работницам, которые не умеют делать своё дело как следует, я платить не намерена.
Лена молча поставила подписи на всех страницах, даже не вникая в сложные юридические формулировки. Она уже в глубине души проклинала тот день, когда её муж втянул её во всю эту историю, и теперь прекрасно понимала, почему Серебряковым было так трудно найти подходящую сиделку. Найти по доброй воле общий язык с этой женщиной, обладающей столь тяжёлым характером, было практически невозможно, но у Лены, как она считала, просто не оставалось другого выхода, долговая яма затягивала слишком сильно.
Впрочем, сам пациент оказался гораздо приятнее и лучше, чем его жена. Лена внутренне готовилась встретить желчного, капризного старика, который будет изводить её постоянными придирками, но Сергей Петрович оказался вполне благообразным и спокойным мужчиной лет шестидесяти пяти. Его тёмные, глубоко посаженные глаза смотрели на неё печально и немного устало, но без всякой злобы или раздражения. Губы его, к сожалению, оставались немыми: после перенесённого инсульта он не мог ни говорить, ни двигаться. Полный паралич тела — так охарактеризовала состояние мужа Наталья Сергеевна, и Лена приняла это как данность.
Потянулись тяжёлые, однообразные будни, заполненные рутиной. Лена поила Сергея Петровича из специального детского поильника с носиком, кормила его с ложечки жидкими кашами и протёртыми супами. К счастью, глотательные функции у него не были нарушены, что немного облегчало уход. Она регулярно переворачивала его, чтобы не образовались пролежни, переодевала, обтирала влажными полотенцами. Иногда Лену поражало, что, несмотря на тяжёлую болезнь и полную обездвиженность, мужчина всё ещё оставался в неплохой физической форме — мышцы не атрофировались полностью, тело не выглядело истощённым. Лена, как опытная медсестра, сразу заметила это несоответствие. У лежачих больных, за которыми она ухаживала в больнице, мышцы атрофировались гораздо быстрее. Здесь же тело пациента выглядело ухоженным, словно кто-то регулярно делал ему массаж или даже проводил пассивную гимнастику, которую Наталья Сергеевна строго-настрого запретила. Однако лишних вопросов она задавать не решалась, помня строгий наказ хозяйки.
По вечерам, перед тем как лечь спать, Лена читала своему подопечному вслух книги, которые нашла в его библиотеке — в основном классику и исторические романы. Сергей Петрович глазами давал ей понять, когда уставал и хотел отдохнуть, но всегда очень живо и заинтересованно следил за чтением, реагируя на повороты сюжета. Ему явно нравилось это занятие, оно скрашивало его бесконечно долгие и одинокие дни. А ещё Лена иногда, особенно в ночные часы, слышала какие-то странные, приглушённые звуки, доносившиеся из соседней комнаты, но проверить, что их издаёт, не могла — покои сиделки на ночь неизменно запирались снаружи, и делала это преданная хозяйке горничная Татьяна, которая никого не подпускала к этой двери.
Вообще прислуги в этом огромном особняке хватало. Тут были и кухарки, и уборщицы, и даже садовник, который ухаживал за участком. Но больше всего Лену настораживал мрачный мужчина с военной выправкой и суровым, пронизывающим взглядом серых глаз по имени Александр. Она его побаивалась, не раз замечая, как он пристально и как-то странно смотрит на неё и Сергея Петровича во время их недолгих прогулок в саду, которые она устраивала в хорошую погоду.
В один из дней за окном бушевала настоящая гроза, ливень хлестал по стёклам, и о прогулке нечего было и думать. Чтобы хоть как-то занять себя и внести разнообразие в унылый день, Лена решила полить цветы, стоявшие на подоконнике в комнате больного. Земля в горшках с фиалками совсем растрескалась от сухости, а одинокий фикус в углу и вовсе выглядел печально, его листья поникли, словно он просил пощады. Лена взяла лейку и принялась увлажнять землю, но её манипуляции с водой почему-то неожиданно сильно взволновали Сергея Петровича. Он замычал, пытаясь привлечь её внимание, задвигал глазами, но подать более явный знак, конечно, не мог. Лена сначала не поняла, в чём дело, и продолжила поливать, но вдруг до неё дошло: огромный фикус в углу — это не более чем искусная декорация, муляж. Цветок был ненастоящим, хотя и выполненным с потрясающим качеством, но у его пластиковых корней в земле что-то было запрятано. И сейчас, когда Лена поливала, эта небольшая капсула или свёрток всплыл на поверхность, вымытый водой. Лена выловила его из горшка, с интересом и лёгким испугом повертела в руках, а затем осторожно открыла. Внутри обнаружились несколько ампул с каким-то лекарством без этикеток и свёрнутая в трубочку записка. Лена развернула её и прочитала: «Если вы читаете это до того, как меня окончательно уморит моими же препаратами моя молодая жена, значит, я всё же выиграл эту жизнь и не ошибся в вас. Умоляю о помощи, только не выдавайте меня. Я перенёс не тяжёлый инсульт, а микроинсульт, гораздо более лёгкую форму, и уже практически полностью восстановился. Но моя жена вместе со своими партнёрами явно плетёт против меня заговор, они хотят меня убить, чтобы завладеть состоянием. Прошу вас, продолжайте притворяться, что я по-прежнему парализован. Вместе мы сможем вывести их на чистую воду и спасти мне жизнь. С уважением, Серебряков».
Лена перевела полный изумления и неверия взгляд на своего подопечного, который лежал на кровати, а тот в ответ медленно и отчётливо подмигнул ей левым глазом, а затем осторожно поднёс палец правой руки к губам — жест, требующий полного молчания. Лена, всё ещё сжимая в руке ампулы и записку, поставила лейку на подоконник и на ватных ногах подошла к кровати. Она наклонилась к Сергею Петровичу и едва слышно, одними губами, прошептала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле:
— Если да, то моргните один раз, если нет, просто закройте глаза. Я правильно поняла, что вас травит собственная жена, подмешивая что-то в лекарства?
Сергей Петрович коротко, но отчётливо моргнул, не сводя с неё напряжённого взгляда.
— А эти ампулы без маркировки, которые я каждый день получаю от Натальи Сергеевны и ввожу вам? Это и есть тот самый яд?
Снова быстрое, как взмах крыла бабочки, моргание. В его глазах Лена прочитала отчаянную надежду на спасение.
— А в тех ампулах, которые вы спрятали в горшке с фикусом, находится нужное вам лекарство? — шёпотом спросила Лена, всё ещё не веря до конца в происходящее. — Насколько я понимаю, это должны быть препараты, восстанавливающие мозговое кровообращение после микроинсульта, так?
Пожилой мужчина, не мигая, смотрел на неё своими тёмными глазами, а затем медленно и отчётливо моргнул один раз, давая понять, что она абсолютно права.
— Хорошо, тогда давайте подумаем... — Лена говорила тихо, почти беззвучно, боясь, что их разговор может кто-то услышать. — А если мы попробуем просто подменить ампулы? Внешне они ведь совершенно не отличаются, все одинаковые, без опознавательных знаков и маркировки, никто и не заметит разницы.
Мужчина на кровати заморгал часто-часто, выражая бурное согласие и одобрение. Лена осторожно взяла его за руку, лежавшую поверх одеяла, и вдруг явственно ощутила ответное пожатие — такое сильное и крепкое, что ей даже стало немного больно. Она сразу поняла смысл этого безмолвного жеста: Сергей Петрович только что скрепил их странный, вынужденный союз, давая понять, что полностью доверяет ей и рассчитывает на её помощь.
Дальше дело пошло гораздо легче и быстрее. Оказалось, что в дорогом медицинском центре, куда ежемесячно возили Серебрякова на процедуры, его знакомый врач, старый друг, делал ему чистку крови и приносил необходимые лекарства, но доза того опасного вещества, которую подмешивала жена, всё равно неуклонно увеличивалась. Они с врачом отчаянно боялись не успеть, чувствуя, что время работает против них. С помощью заранее оговорённого кода — Сергей Петрович указывал взглядом на буквы, а Лена их записывала — она смогла выяснить, что за препарат даёт ему Наталья Сергеевна. Пациент прекрасно знал его название, поскольку раньше сам принимал участие в закупках для клиники. И когда Лена осознала, чем именно травят её подопечного, у неё внутри всё похолодело от ужаса. Для человека, перенёсшего даже лёгкую форму инсульта, это лекарство было настоящим ядом замедленного действия. Оно не убивало мгновенно, а действовало исподтишка, накапливаясь в организме и подтачивая его день за днём. Ещё пара недель такого «лечения» — и всё могло закончиться трагедией. Лена никак не могла понять одного: почему же никто в доме — ни сама Наталья Сергеевна, ни кто-то из преданной прислуги — не брался делать эти уколы лично, а перепоручил это ей, совершенно чужому человеку?
Продолжение :