Всем привет, друзья!
В летописи Великой Отечественной войны, этом суровом и величественном сказании о мужестве советского народа, каждая строка — это чья-то жизнь, оборванная на взлёте, и чья-то память, пронесённая сквозь десятилетия. Особый драматизм и пронзительную чистоту обретают свидетельства первых дней и месяцев трагедии и подвига. Именно к таким документам человеческой истории относится переписка, связавшая спустя почти полвека семью павшего офицера и его боевого товарища. Это повествование не только о жестоких боях на белорусской земле летом сорок первого, но и о нерушимой связи поколений, для которых долг перед Родиной и верность павшим — понятия священные.
ВЕСТЬ С ФРОНТА И СКОРБНОЕ ИЗВЕЩЕНИЕ
Последним лучом света, согревшим семью в первые, самые страшные дни войны, стало письмо, датированное 24 июня 1941 года. Его получили в городе Куйбышеве (ныне Самара) Анна Николаевна Шарафутдинова и её маленький сын Эрик. Письмо было от главы семейства — командира 2-й батареи 321-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона 117-й стрелковой дивизии лейтенанта Ризы Шамсутдиновича Шарафутдинова.
В этих торопливых, но наполненных огромной нежностью строках, написанных, судя по всему, в краткие минуты затишья, чувствуется и солдатская сдержанность, и огромная тревога за судьбу родных.
«Дорогие мои Нюся, Эрик, все родные! — писал он. — Вот мы и заняли огневую позицию вблизи хутора Червоный Гай. Посылаю тебе аттестат на 250 рублей. Писать нет времени. Живём фронтовой жизнью... Береги сына. Желаю вам счастливо жить. Твой Риза Шарафутдинов»
Это было первое и, как оказалось, единственное письмо. Вскоре почтальон принёс в дом страшный казённый конверт — извещение о гибели. В нём официальным языком сообщалось, что лейтенант Р.Ш. Шарафутдинов пал смертью храбрых в бою с немецко-фашистскими захватчиками 6 июля 1941 года под городом Жлобином.
Однако для родных погибшего офицера война не стала лишь страницей прошлого. Она жила в каждом дне вдовы, в неутихающей боли утраты и в постоянном стремлении подраставшего сына восстановить картину последнего боя отца. Как это было? Где и как погиб их Риза?
ПОИСК ПРАВДЫ: ПИСЬМО СЫНА
Годы шли. Страна залечивала раны, отстраивала города, поднимала целину, осваивала космос. Вырос и сын лейтенанта Шарафутдинова. В семье его с детства называли Эриком, однако полное имя, данное при рождении в честь немецкого революционера-антифашиста Эрнста Тельмана, — Эрнст. Эрнст Ризанович, окончив медицинское училище, связал свою жизнь с армией, более тридцати лет прослужив военным врачом. Мать, Анна Николаевна, все эти годы бережно хранила память о муже, поддерживая связь с его однополчанами. Один из них, Михаил Дмитриевич Рахманюк, бывший начальник штаба дивизиона, многое поведал Эрнсту об отце. Однако оставались белые пятна, самые важные детали последнего боя. И тогда Эрнст Ризанович решился на шаг, продиктованный сыновьим долгом. В августе 1988 года он написал письмо человеку, который был с отцом в тот роковой день — генерал-лейтенанту в отставке Владимиру Демидовичу Годуну.
«Многоуважаемый Владимир Демидович! — обращался он к ветерану. — Без малого полвека тому назад мы получили первое и последнее письмо своего отца с фронта. Вскоре он погиб... Вы с отцом служили в одном дивизионе и, наверное, многое можете пояснить нам. Расскажите же, пожалуйста, обо всём подробно, не бойтесь растревожить наши души. Не поскупитесь на правду. Как бы ни была она горька — вы же были первыми!»
В своём послании Эрнст Ризанович кратко обрисовал и жизненный путь отца — выходца из оренбургских крестьян, сироты, познавшего с детства тяжёлый труд грузчика на станции, нашедшего своё призвание в военном училище зенитной артиллерии. Рассказал и о семье: о матери, которая, проводив мужа на фронт, дневала и ночевала у станка на авиационном заводе, о себе. Эта просьба, полная достоинства и внутренней боли, не могла остаться без ответа.
ВОСПОМИНАНИЯ ОДНОПОЛЧАНИНА: ЛЕТО СОРОК ПЕРВОГО
Ответ Владимира Демидовича Годуна стал для семьи Шарафутдиновых бесценным документом эпохи — живым, пронзительным свидетельством человека, прошедшего горнило войны. Он писал, что воспоминания эти для него святы, хоть и нелегко ворошить прошлое, вызывая «массу чувств, которые никогда не притупятся».
Генерал-лейтенант в отставке подробно восстановил хронику тех предгрозовых дней и первых сражений. Ещё 12 июня 1941 года, когда многие втайне надеялись, что большая война обойдёт стороной, командный состав частей был поднят по тревоге. А уже 22 июня эшелоны дивизии устремились на запад. Разгрузившись под Черниговом, зенитчики с ходу вступили в бой, давая первые залпы по вражеским стервятникам.
В.Д. Годун с огромным теплом и уважением отзывался о своём боевом товарище, лейтенанте Шарафутдинове:
«Риза был железным человеком, немногословным и удивительно хладнокровным, почти всегда выступая в молодых отчаянных спорах мудрым и честным третейским судьёй. На фронте такие качества ценились. Особенно находчивость»
Эту находчивость и инициативу Риза Шамсутдинович проявил уже в первые дни войны. Когда 27 июня дивизия получила приказ форсированным маршем выдвигаться к Жлобину, чтобы преградить путь фашистам, остро встала проблема нехватки тягачей для зенитных орудий. Командир дивизиона майор М. Дземешкевич приказал командирам найти средства передвижения. Пока другие пребывали в растерянности, лейтенант Шарафутдинов, по воспоминаниям В.Д. Годуна, решительно взял его под локоть и сказал: «Пойдём. Знаю где...». Они направились на станцию Чернигов, где в тупике стоял эшелон с новенькими тягачами СТЗ-НАТИ. Проявив оперативность и взаимодействуя с железнодорожниками и местными предприятиями, зенитчики получили и технику, и водителей. «Видишь, на войне можно выполнить любую задачу, если проявить смекалку и разумную инициативу», — заметил тогда Риза. Слова эти оказались пророческими.
Благодаря самоотверженности и профессионализму зенитчиков, в том числе батареи Шарафутдинова, удалось сорвать тактику вражеских воздушных налётов. Метким огнём они заставили фашистских лётчиков отказаться от прицельного бомбометания с бреющих полётов, подняв их на высоту 2,5-3 километра, что значительно снижало точность ударов. На счету батареи Шарафутдинова уже были сбитые стервятники, хотя воевать приходилось в условиях жесточайшей экономии снарядов к новейшим 37-миллиметровым автоматам.
ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ: БОЙ 6 ИЮЛЯ
Кульминацией повествования В.Д. Годуна стал рассказ о событиях 6 июля 1941 года. Накануне вечером батареи сосредоточились у моста через Днепр, чтобы на рассвете прикрыть части дивизии, наносящие удар во фланг вражеской группировки у Рогачева. Ночь выдалась тяжёлой — прошёл сильнейший ливень, бойцы промокли до нитки, но усталость была такова, что многие засыпали прямо в лужах. Бодрствовали лишь часовые.
С первыми лучами солнца на командном пункте майор Дземешкевич поставил боевые задачи. Здесь Владимир Демидович в последний раз видел Ризу Шарафутдинова. Обменяться словами не удалось — лишь крепкое мужское объятие, и командиры батарей поспешили к своим подразделениям.
Батарея Годуна заняла позицию у деревни Кабановка, западнее Жлобина, выбрав для этого идеальное с точки зрения маскировки место — луг с канавой, штабеля торфа и кустарник. Батарея же лейтенанта Шарафутдинова, вооружённая малокалиберными орудиями, ушла вперёд и закрепилась на опушке леса в трёх километрах западнее.
Едва рассвело, по роще, где расположились зенитчики Шарафутдинова, враг открыл массированный орудийно-минометный огонь. Вслед за этим на позиции двинулись танки и автоматчики. Завязался ожесточённый бой. Вскоре к батарее Годуна пробились несколько уцелевших красноармейцев из приборного взвода. Ефрейтор И. Гуменюк, свидетель той трагедии, рассказал, что они вышли на то место, где стояла батарея лейтенанта Шарафутдинова. Картина предстала ужасающая: земля была перепахана взрывами и гусеницами, повсюду лежали тела геройски павших бойцов. Опознать кого-либо было почти невозможно. Батарея погибла практически в полном составе, но не отступила, до конца выполнив свой долг.
ПАМЯТЬ, ОБЪЕДИНЯЮЩАЯ ПОКОЛЕНИЯ
«Мы, оставшиеся в живых, гордимся подвигом своих товарищей, среди которых был и лейтенант Риза Шарафутдинов», — этими словами закончил своё письмо Владимир Демидович Годун.
Спустя почти пятьдесят лет семья офицера узнала правду о его последнем бое. Правду, которая, несмотря на всю свою горечь, стала для них не только источником скорби, но и величайшей гордости.
Эта история, сохранившаяся в пожелтевших от времени письмах, — яркое свидетельство нравственной силы нашего народа. Она показывает, как война, разлучая близких, не в силах разорвать духовную связь между ними. Она учит нас тому, что настоящие герои не ищут славы, а просто до конца выполняют свой долг — перед Родиной, перед товарищами, перед своей семьёй. Подвиг лейтенанта Шарафутдинова и его боевых друзей, восстановленный по крупицам благодарным сыном и верным однополчанином, навсегда вписан в историю Великой Отечественной войны. Это пример для всех последующих поколений защитников Отчизны, для которых честь, отвага и взаимовыручка остаются высшими мерилами человеческой жизни. Их имена и дела — бессмертны.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!