Брат и сестра были совсем крошечными, когда полностью осиротели. Наверное, тогда им едва исполнилось по два‑три года. Скорее всего, дети даже не помнили своих родных — но скучали всё‑таки, тосковали. Даже пришли в годовщину трагедии на могилку матери.
Печальное зрелище, которое тронет самое чёрствое сердце: мальчик, девочка и серый холодный памятник, с которого на них с ласковой улыбкой смотрит красивая и очень молодая мама.
Виктор почему‑то думал, что дети погибли вместе с Викой. Если быть совсем точным, он тогда был настолько раздавлен потерей, что особенно и не задумывался над этим вопросом. Ему было всё равно: Вики не стало, остальное уже не имело значения.
«Вот дурак… Эгоист, точнее, — погрузился в своё горе, а про всё остальное и думать забыл, — страдал, пил, не хотел жить… А в это время в моей помощи и поддержке так остро нуждались два крошечных человечка», — с горечью подумал Виктор.
Помочь им — вот что он ещё может сделать для Вики. А то, что эти дети нуждаются в помощи, сразу бросалось в глаза: они находились в очень бедственном положении, похоже, даже голодали.
Виктор подошёл к памятнику. Дети расступились, давая ему дорогу. Узнав, что этот мужчина — друг их матери, они сменили гнев на милость: даже какое‑то любопытство проступило на их милых открытых лицах.
Мужчина положил к подножию памятника цветы, мысленно поздоровался с Викой, как всегда, сказал ей о своей любви и попросил прощения. Только в этот раз он добавил ещё кое‑что: пообещал позаботиться о её детях и заверил, что теперь‑то с ними точно всё будет хорошо.
После этого Виктор обернулся к мальчику и девочке, улыбнулся им и произнёс:
— Ну, молодые люди, а теперь давайте знакомиться. Меня зовут Виктор, можно дядя Витя, если вам так удобно. Когда‑то давно я очень хорошо знал вашу маму.
— Меня Арина зовут, — представилась девочка. Её лицо озарила улыбка — та самая, Викина. От этой схожести у Виктора потеплело на душе.
— Арсений, — представился мальчик и первый протянул Виктору руку. Мужчина серьёзно пожал её. «Да, суровый паренёк, — подумал Виктор. — Ну а как иначе? Жизнь‑то у детей явно не сахар. Это не может не отразиться на характере».
— С кем вы живёте? — спросил Виктор.
— С бабой Верой, — ответила малышка.
— А кто она, эта баба Вера?
— Двоюродная сестра нашей бабушки по папиной линии, — по‑взрослому ответил Арсений.
— Больше родственников у нас и нет, не осталось после авиакатастрофы.
Похоже, эта самая баба Вера посвятила детей во все подробности истории, не стала ничего скрывать, несмотря на юный возраст внуков.
— Нас ведь в детдом хотели отправить, — поделилась деталями явно более общительная, чем брат, Арина. — Но баба Вера не отдала. Говорит, там плохо: воспитатели и воспитанники обижают детей, особенно маленьких. А ещё в детдоме плохо кормят, заставляют много трудиться.
«Да, понятно, почему вчера Арина убежала, как только я упомянул о детском доме, — подумал Виктор.
— У бабы Веры, видимо, были очень устаревшие представления о заведениях для детей, оставшихся без попечения родителей. Сейчас там совершенно иные условия. Уж во всяком случае, не хуже бы детям жилось, чем с бабой Верой. Еду по городу собирать уж точно бы не пришлось».
— А она, баба Вера эта… Она вас не обижает? — осторожно спросил Виктор.
— Нет, она добрая, — тут же ответил Арсений. — Очень хорошая. Только старенькая и больная. Работать не может уже давно, поэтому мы так бедно живём, — добавила Арина.
— Некоторые похуже живут, — вставил суровый Арсений.
— Мы бы лучше жили, — вдруг заметила девочка, — если б не дядя Коля.
— А кто это? — насторожился Виктор.
— Сын бабы Веры, — пояснил паренёк, презрительно скривив губы. — Пьёт, бабу Веру обижает, не работает, а ещё и деньги её забирает, чтоб на бутылку хватило. Вот и приходится нам еду добывать…
— Он что, с вами живёт? — ужаснулся Виктор.
— Да, — хором ответили дети.
— А вас? Вас он не трогает? — Мужчина почувствовал, как в нём закипает злость. Он обязательно найдёт этого дядю Колю и задаст ему несколько вопросов.
— Нас нет. Когда он напьётся, мы ему на глаза не попадаемся. Это баба Вера его ругает, пытается вразумить, но… и получает за это, — тихо ответила девочка и опустила глаза. Ей явно было стыдно рассказывать об этом.
— Разболталась, — укорил сестру Арсений.
— А что такого? — вскинулась Арина. — Всё‑таки он мамин друг. Видишь, какой букет принёс ей…
— Вы не переживайте, — твёрдо сказал Виктор. — Я вам очень помочь хочу. Вашей маме не успел, хотя бы вам помогу. Баба Вера… Мне нужно с ней встретиться. Отведёте меня к ней?
— Да, — решительно кивнул головой Арсений. — Только идти‑то далеко: наш дом аж на Ивановской улице.
Виктор удивлённо вскинул брови:
— Это действительно далеко, на другом краю города. И вы что, пешком сюда добрались?
— Ну да, — пожала плечами девочка. И в этом жесте мужчина вновь узнал Вику — она делала точно так же. — Поэтому‑то только к вечеру сюда и добрались. Сначала папу навестили, теперь вот к маме пришли. А тут… тут вы.
— А что, если мы не пешком пойдём, а поедем на автомобиле?
— Нет, — хором ответили дети. — Мы к незнакомому человеку ни за что в машину не сядем, — пояснил Арсений.
Так и отправился Виктор в пеший поход с детьми. Идти пришлось долго. В дороге они успели поговорить о многом и даже подружиться. Пару раз Виктор организовывал привалы — всегда где‑нибудь в кафе. Дети не отказывались от пирожных и газировки: видно было, что им нечасто доводится лакомиться такими вкусняшками.
Оказалось, дети всё‑таки ходят в школу и стараются не пропускать занятия. Однажды они неделю прогуляли, и в квартиру к бабе Вере пришла женщина из службы опеки — грозилась самым страшным для детей: забрать их в приют, раз баба Вера не справляется.
Учиться брату и сестре нравилось, только вот времени не хватало на учёбу — надо ведь и еду как‑то добывать. В доме не всегда имелись продукты, да и, если честно, в классе их часто дразнили за бедную старую одежду. Поэтому брат и сестра старались свести общение с одноклассниками к минимуму.
— Я, конечно, таких сразу на место ставлю, — авторитетно заявил Арсений, сжав маленькие кулачки.
«Бедняга, — подумал Виктор. — Тяжело ему приходится. И себя защищает, и сестру…»
Когда весёлая компания добралась до дома на Ивановской улице, уже совсем стемнело, начало холодать. Виктор пожалел, что оставил ветровку в машине. А ещё ему было тревожно за детей: «Им‑то каково? Не простудятся ли?» Но те совсем не замечали холода — жизнь в суровых условиях их явно закалила.
Дом, где располагалась квартира бабы Веры, был очень старый: кирпичная двухэтажка с трещинами по стенам и давно не крашенным, облупившимся фасадом. Дети поднялись на второй этаж, Виктор молча следовал за ними. Перед встречей с бабой Верой он очень волновался: «Что ей сказать? Как объяснить, что я хочу этим детям только добра?»
Арсений толкнул дверь — та сразу же распахнулась. Похоже, она вообще редко запиралась на замок. Виктор оказался в тесной тёмной прихожей с ободранными обоями. В квартире стоял запах дыма и перегара, из какой‑то комнаты доносился мощный храп.
— Дядя Коля напился, — констатировал факт Арсений.
— Плохо, — вздохнула Арина. — Сейчас час‑два поспит и будет всю ночь колобродить, опять спать не даст.
«Детям не место в этой квартире, это точно, — с горечью подумал Виктор. — Бедная Вика, хорошо, что она не может видеть, в каких условиях живут её малыши…»
На звук в прихожую вышла баба Вера — вернее, выползла. Это была очень пожилая, явно больная женщина, и она тоже не отказывала себе в выпивке. На лице отчётливо читались признаки злоупотребления горячительным, но, по крайней мере, сейчас хозяйка была совершенно трезвая.
— Вы кто? — подозрительно посмотрела баба Вера на Виктора.
— Что эти двое опять натворили? Машину вам поцарапали? Или забрали чего?
— Мы никогда не берём чужого, — вскинулся Арсений.
— Молчи! — цыкнула на него баба Вера. — Идите в комнату!
Арсений и Арина послушно проскользнули за закрытую дверь. Виктор представился и сказал, что у него есть к хозяйке серьёзный разговор.
— Ну, на кухню пошли, коли так, — изрекла баба Вера. — Чайник поставлю, раз разговор такой серьёзный.
Они долго сидели за шатким ободранным столом, пили слабо заваренный чай и разговаривали. Баба Вера оказалась добрым и понимающим человеком с непростой судьбой. Виктору легко далось общение с ней. Он рассказал всю свою историю — свою и Вики, начиная с того момента, когда юная красавица пришла на практику в его офис.
— Да‑а‑а, — протянула старушка, когда Виктор закончил длинное повествование. — История… Хоть кино про вас снимай. Теперь мне кое‑что понятно.
— Что понятно?
— Понятно, почему Вика сына хотела Витькой назвать — в честь тебя, получается. А родня‑то отговорила. Сказала: «Лучше пусть Арсением будет». Дочка Арина, сын Арсений — вроде как похожие имена. Она и согласилась.
— Хорошие они ребята, — улыбнулся Виктор. — Дружные, умненькие, такие… такие замечательные!
— Это да! — кивнула баба Вера. — Родители‑то ими много занимались, прежде чем… В общем, до той трагедии. Малыши уже рисовали у них и разговаривали хорошо для своего возраста, даже буквы знали.
А потом… потом вот эта беда.
— Они, когда все вместе на этот курорт собирались, — продолжила баба Вера, — ребятишек‑то мне оставили. Мы тогда совсем по‑другому жили. Колька мой ещё студентом был, выпивал, конечно, но… Как‑то не тревожило это меня: молодость, вечеринки… Простительно. Я ещё сильная и здоровая была — мне только в радость было общение с малышами. Оставили мне, значит, близнецов маленьких, поехали в аэропорт… А спустя четыре часа в новостях сказали, что лайнер потерпел крушение.
Баба Вера не отдала близнецов в приют — родня всё‑таки, хоть и дальняя. Жаль ей было малышей: женщина считала, что в приюте их будут обижать. Пришлось бабе Вере уволиться с работы, чтобы ухаживать за детьми. Это было не страшно — на тот момент она уже была по возрасту на пенсии и могла не работать. Ещё и пособия по потере кормильцев на детей оформила.
Коля стипендию получал, подрабатывал даже. Да и баба Вера без дела не сидела — мыла за небольшую плату полы в дворовом магазинчике. Было тяжело — и морально, и физически, и материально, — но денег всё‑таки хватало.
А потом… Потом что‑то пошло не так. Незаметно совсем спился Коля, бросил учёбу, на работу устраиваться не собирался. Дошло до того, что он со спокойной совестью стал таскать деньги из кошелька матери. И его не волновало, что они отложены на продукты или лекарства.
Потом ещё и баба Вера заболела — проблемы с суставами. Работать она больше не могла, дали ей инвалидность, выплаты немного повысили.
— А толку‑то? — вздохнула старушка. — Всё равно Николай почти всё забирал себе. И спорить с ним было бесполезно: выпивший, он становился агрессивным и очень злым. Я боялась за себя, боялась за детей и старалась не вступать в открытое противоборство с непутёвым сыном.
— Плохо ребятишкам у нас живётся, ой, плохо! — сетовала старушка. — Они такие хорошие, сообразительные… Большего эти дети достойны.
— Но что ж поделать… Не могу я им обеспечить лучшую жизнь. Пока жива, буду тянуть их, как могу, но… Конец мой близок, болезни прогрессируют, скоро совсем слягу. Куда они тогда — в детский дом, к чужим людям? Ох, беда, беда… Ах, как я родственникам родным их на том свете в глаза‑то посмотрю? Мне детей доверили, а я не справилась, вот…
— А что… Что, если я их усыновлю? — вдруг предложил Виктор.
Он уже давно решил, что не оставит этих детей. Решение об усыновлении пришло само собой и показалось правильным и естественным: «Это единственный выход. С ним Марине и Арсению будет лучше — он обеспечит им счастливое детство, безбедную жизнь».
— Да как так‑то? — удивилась баба Вера. — Как‑то это… странно. Ты ж чужой им.
— Ничего странного. И я не чужой — вы же знаете теперь нашу с Викой историю. Вырастить её детей, дать им счастливую жизнь — это единственное, что я могу теперь для неё сделать.
— Да я‑то не против, — вдруг призналась баба Вера. — Сама с их воспитанием уже не справляюсь. Дальше будет только хуже. Надо у детей спросить — узнать, согласны ли они.
— Согласны! — из‑за двери выступил Арсений, за руку он держал смущённую Арину.
«Конечно же, дети не устояли и подслушали разговоры взрослых — теперь они знают всё», — подумал Виктор.
— Ты хороший, я сразу поняла — ещё там, на парковке торгового центра, вчера, — произнесла девочка, почему‑то стараясь укрыться за спиной брата.
Трогательная, стеснительная, беззащитная… Арсений такой же — совсем ещё малыш, хотя и старается казаться взрослым и сильным. Виктор смотрел на детей и не мог сдержать улыбки. Он чувствовал какую‑то необъяснимую связь с этими малышами, даже родство. «Им будет вместе очень хорошо, — думал он. — Только столько всего надо наверстать: учёба, образование, путешествия… Ничего, справимся».
Виктор лежал на шезлонге перед бассейном с кристально чистой бирюзовой водой. Припекало солнце — в июле в Турции самая жара. На бортике бассейна сидела Яна: длинноногая, загорелая, красивая. А теперь ещё и счастливая. Её обычно холодно‑отстранённое выражение лица куда‑то исчезло — Яна часто улыбалась. Вот и сейчас на её лице играла та самая тёплая улыбка, которая очень ей шла.
Она наблюдала за плескавшимися в бассейне Ариной и Арсением. Теперь они — семья. Много трудностей пришлось преодолеть на пути к этому счастью, много бюрократических преград сломать, но они справились.
Одинокому мужчине детей на усыновление не отдавали — поставили условие: нужна полная семья, наличие жены обязательно. Виктор долго не размышлял: тут же сделал предложение Яне. Предварительно, конечно, объяснил ей ситуацию. Он предполагал, что женщину может испугать перспектива стать матерью сразу двоих чужих детей, да ещё и с такой непростой судьбой… Но Яна бросилась к нему на шею, разрыдалась и сказала, что счастлива.
Она ведь мечтала о детях, но сама их иметь не могла. Да и Виктора она уже давно любила — не говорила об этом вслух, но её действия и поведение были куда красноречивее.
— Я даже в самых смелых мечтах не могла представить, что всё сложится именно так, — сказала Яна. — Мы с тобой и дети — у нас будет настоящая семья. Я сделаю всё, чтобы мы были счастливы.
Яна своё слово сдержала. Она окружила Арину и Арсения теплом, вниманием и заботой, очень быстро нашла с ними общий язык, к каждому подобрала свой ключик. Яна же помогла и Виктору выстроить с детьми доверительные отношения: подсказывала, где лучше промолчать, где пошутить, где обнять. Всё‑таки она была потрясающей женщиной — чуткой, тактичной, мудрой.
Виктор ясно осознавал, как ему повезло с Яной.
Бабу Веру они тоже не оставили. Виктор устроил её в хорошую клинику, где разобрались с её диагнозом. Болезнь оказалась не приговором, а состоянием, которое можно держать под контролем. Полного выздоровления врачи не обещали, но смогли в разы облегчить её жизнь.
Старушка и мечтать не смела о таком повороте. Она уже смирилась с мыслью, что скоро перестанет ходить, выбирала себе инвалидное кресло подешевле. И вдруг слышит: при регулярном лечении и ежегодных поездках в санаторий она сможет оставаться на ногах до конца дней.
Разумеется, Виктор сразу оплатил санаторное лечение на много лет вперёд. Баба Вера была для Арины и Арсения кем‑то вроде второй бабушки, почти родной. А значит, становилась родной и для него самого.
Сейчас они все вместе отдыхали в одном из лучших отелей Турции. Дети наслаждались солнцем, тёплым морем, горами сладких фруктов. Виктор и Яна возили их на экскурсии, в парки аттракционов, с интересом наблюдали, как Арина и Арсений с восторгом и любопытством впитывают всё вокруг: смеются, удивляются, пробуют новое.
Виктор поднялся с шезлонга и неторопливо подошёл к Яне.
— Пост сдал, пост принял, — улыбнулся он. — Иди полежи, позагорай. Я за ними пригляжу. Моя очередь.
— Я с тобой, — так же улыбнулась Яна и прижалась головой к его плечу. — Хочу, чтобы мы были все вместе. Они такие… Такие хорошие. Спасибо тебе за них. За всё.
— Это тебе спасибо за всё, — мягко ответил Виктор.
Он обнял её за талию. Теперь они вдвоём смотрели на резвящихся в бассейне детей. Те уже нашли себе компанию, и шумная ватага устроила настоящий «морской бой».
Виктор безошибочно вычленял из этой разноцветной толпы «своих»: стройную, гибкую Арину в ярко‑розовом купальнике и загорелого, ловкого Арсения — дочь и сына. Детей Вики.
Он очень надеялся, что баба Вера права и Вика действительно видит их откуда‑то сверху и улыбается — потому что теперь может быть спокойна за своих сына и дочь.