Квартира, как всегда, встретила Виктора тишиной. Ни привычного топота на встречу, ни радостных возгласов, ни вопросов о том, как прошёл день. И его это более чем устраивало. В свои пятьдесят он уже не мечтал о другой жизни.
Вокруг, правда, всё ещё находились желающие наставить его «на путь истинный»: то и дело советовали поскорее, пока не поздно, жениться и завести детей — в его‑то годы! Да, внешне он легко мог сойти за мужчину на десять‑пятнадцать лет моложе — фитнес, бассейн, аккуратный рацион делали своё дело, — но факт оставался фактом: строить семью в пятьдесят лет казалось ему запоздалой затеей.
Женщина в его жизни всё же была — тридцатипятилетняя длинноногая Яна, похожая на фотомодель. При этом толковая, понимающая, удобная во всех смыслах. Классический сюжет: он — руководитель, она — секретарь. Их связи было уже семь лет, и всех всё устраивало.
Виктора — редкие встречи, красота и молодость Яны, её лёгкий характер. Яну — стабильная высокая зарплата, путешествия, дорогие подарки и готовность Виктора помочь, когда всплывали очередные проблемы.
Яна выросла в неблагополучной семье, выбралась сама, но там остались младшие брат и сестра. Те постоянно попадали в странные истории, и Яна считала своим долгом их выручать — иногда с помощью Виктора. Мужчина даже подумывал подыскать ей хорошего психолога, чтобы избавить от болезненной гиперответственности за взрослых людей.
«Если она смогла встать на ноги, смогут и они, — размышлял он. — Только для этого нужно работать, а не паразитировать на старшей сестре».
Были ли Виктор и Яна влюблены друг в друга? Определённо, между ними была симпатия, взаимное уважение и понимание. Если говорить совсем честно, это было грамотное партнёрство, взаимовыгодный союз. По нынешним временам вариант далеко не худший.
А любовь… Долгие годы Виктор считал, что это выдуманное слово, красивый миф, не имеющий отношения к реальной жизни. Почти до сорока он придерживался такой позиции, пока в его мире не появилась — пусть и на короткое, чудесное мгновение — Вика. Забавно, что даже имена у них рифмовались: Виктор и Вика.
Случайность ли это? Теперь уже всё равно. Он вспоминал её часто, хотя с того дня, когда она сказала, что между ними всё кончено, прошло больше десяти лет.
Но как стереть из памяти эти прозрачные бирюзовые глаза, медовый оттенок кожи, русые волнистые волосы до плеч и смех, от которого внутри сразу становилось светло и спокойно?
Приняв душ и переодевшись в пижаму, Виктор растянулся на диване и включил телевизор. Сегодня у него был редкий свободный вечер — только для себя.
Яна предлагала сходить на выставку: по голосу было понятно, что там главное не экспозиция, а встреча. Но не сегодня. День выдался слишком тяжёлым — и не только из‑за работы.
В офисе, как обычно, царил перманентный аврал, и работать в таком темпе Виктору даже нравилось. Но завтра была годовщина трагедии. Никаких особых ритуалов он никогда к этой дате не привязывал, но она намертво врезалась в память.
Каждый раз, когда приближался этот день, его начинало подбрасывать изнутри: тревога, неприятное волнение, навязчивые мысли о том, что можно было сделать иначе.
Он не мог сегодня гулять по залам музея с Яной, а затем сидеть в ресторане, улыбаться, вести светские разговоры, будто ничего не произошло. Да и ей не зачем видеть его мрачное лицо — лучше перенести встречу.
Виктор уважал Яну. Она сама вытащила себя из грязи к нормальной жизни, была доброй, трудолюбивой, целеустремлённой, к тому же чертовски красивой. И, похоже, действительно любила его. Он бы, может, и рад был ответить тем же, но, видимо, родился однолюбом.
Сейчас Виктор стоял во главе целой мини‑империи — сети автосервисов. Бизнес приносил отличный доход. Он уже давно мог позволить себе всё, что только пожелает: дорогие машины, путешествия в любую точку мира. Если по‑честному, ему уже и работать было не обязательно: накопленного капитала хватило бы на несколько жизней.
Но ему нравилось. Встречи, переговоры, борьба с конкурентами, поиск новых решений, расширение сети — всё это напоминало увлекательную игру, бросающую вызов. От дел он уходить не собирался.
А начиналось всё с маленькой мастерской во дворе, которую он открыл вместе с другом детства Серёгой. Сейчас у Сергея — несколько автосалонов в городе, свой вес и имя. В какой‑то момент их профессиональные дорожки разошлись, но дружба осталась такой же крепкой.
В отличие от Виктора, Серёга был женат уже в третий раз и суммарно имел шестерых детей. Всех любил, всем уделял внимание, всех обеспечивал. Иногда на очередной день рождения Серёги собирался весь клан — зрелище, надо признать, внушительное.
— Дон Корлеоне, — подшучивал тогда Виктор.
Сергей только гордо улыбался и оглядывал своё шумное семейство счастливым взглядом.
А Виктор… Виктор оставался одиноким пятидесятилетним мужчиной. Вокруг него, конечно, хватало женщин разных возрастов — жених завидный. Но бурные романы остались в прошлом. И дело было не только в возрасте: встреча с Викой тогда что‑то в нём окончательно переломила. Прежним он уже не стал.
Завтра он поедет в единственное место, где ещё мог быть с ней наедине — на кладбище. Низкая железная ограда, скромный памятник с фотографией: Вика смотрит с портрета весело, беззаботно. Она на всегда осталась юной и счастливой. Виктор собирался приехать ближе к вечеру, чтобы не пересечься с её родными. Хотелось побыть рядом без свидетелей и без чужих вопросов.
С экрана диктор рассказывал о нестабильной экономической ситуации в городе. Картина выходила нерадостная. Виктор, насколько мог, следил за тем, чтобы в его сервисах сотрудники получали достойную зарплату: финансовая мотивация — двигатель посильнее многих других. Люди старались, держались за рабочие места, выполняли планы. Но тех, кто жил за чертой бедности, всё равно оставалось слишком много.
Особенно его задевало, когда речь заходила о детях. Он спонсировал несколько приютов, перечислял крупные суммы в фонды помощи маленьким пациентам больниц. Благотворительность стала частью его повседневности. Кто‑то таким образом пытался замолить грехи, кто‑то — отблагодарить Вселенную или Бога за удачу. Виктору же было просто по‑человечески жаль несчастных детей.
Вот и сегодня…
Выйдя из супермаркета, куда заехал после работы, он быстрым шагом направился к своей машине — и вдруг почувствовал пристальный взгляд, будто кто‑то обжёг ему шею. Обернулся и увидел девочку: лет десяти, худенькую, в короткой курточке не по размеру, в грязных стоптанных кроссовках, с растрёпанными волосами. Явно из неблагополучной семьи.
Она не просила денег, не пыталась заработать, как стайка мальчишек‑ровесников, которые уже с лета мыли машины на этой парковке. Девочка просто сидела на низком металлическом ограждении и строго, внимательно смотрела на Виктора.
Он уже взялся за ручку дверцы, собираясь уехать, но сердце кольнуло: стало жалко ребёнка. «А вдруг ей нужна помощь?» — подумал он, задержав шаг.
Мужчина вздохнул и решительным шагом подошёл к малышке. Та насторожилась, ощетинилась. Уличные дети живут в ожидании подвоха, что, в принципе, и правильно.
— Голодная? — только и спросил Виктор, окинув жалостливым взглядом девочку.
Вблизи она оказалась ещё более худенькой и бледной, чем виделась издалека, но очень симпатичной: правильные черты лица, большие глаза изумрудного, аквамаринового оттенка, нежная, хрупкая… «Как же её родители не ценят такое чудо?» — пронеслось у него в голове.
Эту малышку надо растить, оберегать, радовать…
— Со вчерашнего дня ничего не ела, — призналась девочка, опустив глаза. Будто бы ей стало стыдно от этого признания.
Сердце Виктора болезненно сжалось. Он принялся лихорадочно соображать, чем бы угостить девочку. В пакете у него были только ржаные хлебцы, сыр и вино — вряд ли ребёнку подойдёт что‑либо из этого.
Тут его взгляд упал на киоск с выпечкой на краю парковки.
— Булочки любишь? — осведомился мужчина у юной собеседницы.
— Да, — кивнула малышка и улыбнулась. Лицо её при этом озарилось каким‑то особенным светом — она превратилась в настоящую красавицу.
Виктор пару секунд полюбовался этим чудесным ребёнком и поспешил к киоску. Девочка осталась сидеть на заборе, внимательно следя взглядом за человеком, пообещавшим ей угощение.
Пока Виктор ждал своей очереди, он пытался понять, где видел эту девочку раньше. Её лицо казалось до боли знакомым, а уж когда малышка улыбнулась — в ней появилось что‑то необычное. Хотелось узнать историю ребёнка, но… Расскажет ли? Дети, вынужденные выживать на улице, обычно очень осторожны и неразговорчивы. Да и приходится им быть хитрыми и изворотливыми — такие истории насочиняют, закачаешься…
Виктор купил целый пакет самых разных булочек и бутылку сока, затем вручил всё это девочке. Глаза её загорелись радостным блеском. Малышка тут же выудила из пакета слойку и жадно вцепилась в неё зубами.
— Спасибо, очень вкусно, — продемонстрировала девочка хорошее воспитание.
— Пожалуйста, — улыбнулся Виктор. — Может, тебе какая‑то помощь нужна? У тебя есть родители?
— Родителей‑то нет, — призналась собеседница. — Нас бабушка воспитывает, но она нам даже не родная, а двоюродная.
— Бабушка — это хорошо. А почему же ты такая голодная? Почему со вчерашнего дня ничего не ела? Бабушка что, тебя не кормит?
— Денег у нас мало, — призналась девочка. — Не хватает. У бабушки сын пьёт, все деньги из кошелька забрал. Вот она бутылки сегодня пошла собирать. Я ей помогаю, просто отдохнуть присела. Арсений с мальчишками машины здесь моет, так что к вечеру на ужин насобираем.
— А кто такой Арсений?
— Это брат мой.
— Старший?
— Нет, это я старше — на целых десять минут. Бабушка так говорит, но он бесится, не верит. Говорит, раз мальчик, значит, он и есть старший.
— Вы что, близнецы?
— Ну да, — бабушка говорит, — «королевская двойня». Я сначала думала, что наши родители королями были, а потом поняла: так называют двойняшек, когда мальчик и девочка рождаются сразу.
— Может, позвонить в опеку? — неуверенно предложил Виктор. — Вас с Арсением заберут в хорошее место, где у вас будет чистая постель, полноценные завтраки, обеды и ужины. Будете учиться спокойно, не нужно будет каждый день зарабатывать на еду.
Девочка вдруг изменилась в лице: напряглась, как‑то сжалась. Ещё мгновение назад она улыбалась, жевала булочку и весело болтала ногами, а сейчас смотрела на Виктора со страхом и подозрением.
— Не надо нас в детдом! — пискнула она, спрыгнула с забора и унеслась куда‑то, крепко прижимая к груди пакет с булочками.
Виктор обругал себя. «Как я мог так неосторожно? Надо было тактичнее, аккуратнее…» Конечно, девочка испугалась при упоминании детского дома. Многие дети из таких семей считают приюты злом, не понимают, что зачастую там им будет куда лучше, чем в родном доме.
Виктор вздохнул и налил в бокал вина. Сегодня ему необходимо расслабиться. Может, если повезёт, он быстро заснёт и проспит до утра без сновидений… Хотя вряд ли. Скорее всего, как и всегда в такие дни, будет долго ворочаться и вспоминать, вспоминать, вспоминать.
Собственно, Вика всегда в его мыслях — так или иначе. У него и её фотографий много осталось: тогда ещё было принято распечатывать снимки. На каких‑то фото они запечатлены вдвоём — счастливые, влюблённые; на каких‑то — только Вика: красивая девушка с открытой тёплой улыбкой и великолепными яркими глазами.
Виктору нравилось радовать и удивлять любимую. Эти её искренние реакции — смех, восхищение, благодарность — делали Виктора по‑настоящему счастливым. Рядом с Викой он чувствовал себя сильным, значимым, почти всемогущим.
Она появилась в одном из офисов Виктора однажды летом. На тот момент 38‑летний мужчина уже был владельцем сети автомастерских: бизнес стремительно развивался, деньги текли рекой. Виктор привык к жизни состоятельного человека, который может позволить себе всё.
Он встречался с роскошными красавицами, которым, впрочем, ничего не обещал. Считал, что рано ему ещё связывать себя узами брака. Мужчине и так неплохо жилось: любимая работа, красивые девушки, путешествия, бары, клубы, развлечения… Нет, он не был счастливчиком, получившим работу и состояние от богатого отца. Вместе с другом Серёгой Виктору пришлось пройти долгий и тяжёлый путь к успеху. И учились, и ошибались, и работали сутками напролёт, шишки набивали — как без этого? Приходилось во всё вникать и пахать, пахать, пахать.
Виктор с детства отличался серьёзностью и целеустремлённостью, но теперь, достигнув успеха, считал, что имеет право на радости жизни — без перегибов, конечно, и ухода в крайности.
И вот однажды преуспевающий бизнесмен заметил в головном офисе девушку — новенькую: раньше он её точно никогда не видел. Виктор до сих пор помнил этот момент.
Он поднимается по лестнице на второй этаж, где расположен его кабинет, а ему навстречу спускается лёгкое грациозное создание — юная, стройная девушка с лучистыми бирюзовыми глазами, одетая в светлый сарафан с розовыми цветами. Наряд из струящейся материи красиво облегал точёную фигурку. На девушку в этот момент как раз сквозь окно упал луч заходящего солнца — этот штрих сделал образ незнакомки каким‑то волшебным.
Она, едва скользнув взглядом по Виктору, пошла дальше — торопилась куда‑то. А он остановился и провожал её взглядом. Потом у кого‑то из коллег мужчина выяснил, что к ним на практику прислали трёх студенток из местного университета — опыта в экономическом отделе набираться. И Вика оказалась одной из практиканток.
Конечно, поначалу Виктор старался выбросить её образ из головы: «Мало ли красоток вокруг? А она молодая совсем — 20 лет всего. О, почти ещё ребёнок! Да и какая‑то слишком чистая, слишком не опытная. Он — начальник, она — юная студентка‑практикантка. Не для него эта девушка…»
Но Виктор уже ничего не мог с собой поделать. Повсюду искал Вику глазами, как мальчишка, выдумывал предлоги, чтобы будто бы случайно пересечься с ней где‑нибудь в коридоре. Потому что одно только присутствие этой девушки наполняло его силой и энергией. Такого с Виктором прежде не бывало.