Октябрь-ноябрь 1900 года, Одесса — Варна — Болгария
Грузовой пароход «Святой Николай» отчалил от одесского причала глубокой ночью. Лиза стояла на палубе, вцепившись в холодные поручни, и смотрела, как тают в темноте огни русского порта. Ветер рвал ее платье, брызги соленой воды летели в лицо, но она не уходила вниз, в трюм, где им отвели место среди ящиков и тюков.
Там пахло гнилой рыбой, машинным маслом и крысами. Там было темно, сыро и страшно. Но страшнее было то, что осталось позади: муж, ищущий их по городу, позор, который она навлекла на семью, и главное — сомнение, которое уже начало грызть душу.
Дмитрий подошел сзади, накинул ей на плечи свой пиджак.
— Иди вниз, простудишься, — сказал он устало. Лицо его в свете единственного фонаря казалось чужим, осунувшимся.
— Посмотрю еще немного, — ответила Лиза. — Там душно.
Он кивнул и ушел — ему нужно было помогать матросам. Капитан, пожилой грек с хитрыми глазами, согласился взять их только при условии, что Дмитрий будет работать. Лиза должна была помогать на камбузе — чистить рыбу, мыть посуду.
Господи, как она дошла до такой жизни? Еще месяц назад она сидела в гостиной Покровского, вышивала гладью и пила чай с вареньем. А теперь...
Лиза закрыла глаза, и слезы смешались с морскими брызгами.
***
Плавание длилось трое суток. Для Лизы они стали адом. Она никогда не думала, что море может быть таким жестоким. Пароход бросало на волнах, ее мучила морская болезнь, она не могла есть, не могла спать. Дмитрий пропадал целыми днями, возвращаясь мокрым, грязным, злым. Иногда он пытался ее приласкать, но в его прикосновениях чувствовалась усталость, а не любовь.
На вторую ночь она сидела в углу трюма, завернувшись в рваное одеяло, и дрожала от холода. Дмитрий пришел под утро, пьяный. Капитан угостил команду вином в честь удачного прохода проливов.
— Митя, ты пьян, — испуганно сказала Лиза, когда он опустился рядом с ней.
— А тебе какое дело? — огрызнулся он. — Денег нет, жратвы нет, будущего нет. Что ты на меня смотришь, как на икону? Я не Коля, я не буду молиться на тебя!
— Митя, что ты говоришь? — Лиза отодвинулась, но он схватил ее за руку.
— То и говорю. Из-за тебя я стал бродягой. Из-за тебя я предал брата. Из-за тебя я здесь, в этой дыре, работаю как проклятый! А ты сидишь и смотришь на меня своими глазищами, как будто я тебе должен!
— Ты сам этого хотел! — выкрикнула Лиза, вырывая руку. — Ты меня уговаривал, ты клялся в любви, ты говорил, что увезешь меня в рай! А привез в ад!
Дмитрий замер. В тусклом свете фонаря его лицо исказилось. Потом он вдруг обмяк, уронил голову на руки.
— Прости, — пробормотал он. — Прости, Лиза. Я не знаю, что со мной. Я боюсь. Боюсь, что не справлюсь. Что погублю тебя.
Лиза смотрела на него и не знала, что чувствовать. Жалость? Любовь? Разочарование?
Она молча легла рядом, прижалась к нему. Он обнял ее, и так они и уснули в вонючем трюме, под стук машины и плеск волн за бортом.
Но что-то в Лизе надломилось в ту ночь. Что-то важное, без чего любовь умирает.
***
Варна встретила их холодным ветром и серым небом. Небольшой портовый город, чужой язык, чужие лица. Лиза сходила по трапу, держа в руках узелок с вещами, и чувствовала себя потерянной.
Дмитрий нашел дешевую комнату в районе порта, у одной болгарской вдовы, которая сдавала углы матросам и грузчикам. Комната была крошечной, с одним окном, выходящим на грязный двор, с железной кроватью, продавленным матрасом и тазом для умывания.
— На первое время сойдет, — сказал Дмитрий, но сам поморщился.
Лиза промолчала. Она уже научилась молчать, когда хотелось кричать.
Деньги, оставшиеся от продажи вещей, таяли катастрофически быстро. Дмитрий целыми днями пропадал в порту, пытаясь найти работу. Но в Варне было много таких, как он — беглецов, авантюристов, неудачников. Работы на всех не хватало, платили гроши.
Лиза сидела в комнате, штопала его одежду, готовила на керосинке скудную еду и думала. Думала о том, как слепа была, как глупа, как легко поверила красивым словам.
Иногда она вспоминала Николая. Его добрые глаза, его заботу, его доверчивую любовь. Ей становилось физически больно. Она предала его. Ради чего? Ради этого? Ради нищеты, страха и человека, который с каждым днем становился все более чужим?
Но возвращаться было нельзя. Позади был позор, впереди — неизвестность.
***
Через две недели их положение стало отчаянным. Дмитрий нашел было работу в порту, но его обсчитали, а когда он попытался спорить, избили и вышвырнули. Он пришел домой с разбитым лицом, злой и униженный.
— Будь они прокляты, — прохрипел он, падая на кровать. — Лиза, у нас ничего нет. Хозяйка требует за комнату. Если завтра не заплатим — выгонит.
Лиза молча достала из-под матраса последние деньги — те, что прятала на крайний случай.
— Вот, — сказала она, протягивая ему монеты. — Это все.
Дмитрий посмотрел на деньги, потом на нее.
— Откуда?
— Я откладывала. На черный день.
Он взял деньги, сжал в кулаке. Потом вдруг засмеялся — нехорошо, истерично.
— Ты откладывала! А я тут... — он не договорил, резко встал и вышел, хлопнув дверью.
Лиза осталась одна. Она сидела на кровати, глядя в стену, и чувствовала, как внутри все замерзает.
Вернулся Дмитрий поздно ночью, пьяный. Денег не было — он пропил их. Лиза поняла это сразу, увидев его мутные глаза.
— Ты... — прошептала она. — Ты пропил? Последние деньги?
— А что мне оставалось? — заорал он. — Сидеть и смотреть, как ты на меня смотришь? Как на неудачника? Я не Коля, я не умею сидеть в имении и писать бумажки! Я живой человек!
— А я? — Лиза встала, глаза ее горели. — Я живой человек? Я за тобой пошла, бросила все, стала нищей, а ты... ты пропил последние деньги, на которые мы должны были жить!
— Замолчи! — он замахнулся, но не ударил. Рука опустилась. Он отвернулся, рухнул на кровать и через минуту захрапел.
Лиза стояла посреди комнаты и тряслась. Она поняла вдруг с ужасающей ясностью: любви больше нет. Была страсть, было наваждение, был грех — но любви, той, что прощает и принимает, не было и не будет.
Она вышла в коридор, села на холодный пол, прислонилась к стене и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал. Слезы текли по щекам, падали на колени, и казалось, им не будет конца.
***
Наутро Дмитрий проснулся с тяжелой головой. Увидев Лизу, сидящую на полу в коридоре, он помрачнел, подошел, поднял ее.
— Прости, — сказал он глухо. — Я скотина. Я не знаю, что на меня нашло.
— Знаешь, — ответила Лиза устало. — На тебя нашла твоя настоящая сущность. Я просто не хотела ее видеть раньше.
Он вздрогнул, но ничего не сказал. Помог ей подняться, усадил на кровать.
— Я что-нибудь придумаю. Честное слово. Только не смотри на меня так.
— Как?
— Как на пустое место.
Лиза промолчала. Она уже смотрела именно так.
Днем Дмитрий ушел, сказав, что попробует найти работу в порту, но Лиза ему не верила. Она сидела у окна, смотрела на серое небо и думала, что дальше.
Вдруг в дверь постучали. Лиза открыла — на пороге стояла хозяйка, старая болгарка, и что-то быстро говорила по-своему, размахивая руками. Лиза поняла только одно: деньги нужны сегодня, иначе они вылетят на улицу.
— Подождите, — сказала Лиза по-русски, надеясь, что та поймет. — Муж придет, принесет.
Хозяйка покачала головой, ткнула пальцем в сторону порта и выразительно покрутила пальцем у виска. Мол, муж твой — дурак, денег не принесет.
Лиза закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Что делать? Куда идти?
И тут она вспомнила: вчера, когда бродила по городу, она видела русскую церковь. Может, там помогут? Священник, русские люди...
Она накинула платок и вышла на улицу.
***
Церковь оказалась небольшим каменным зданием в центре города. Лиза вошла робко, перекрестилась на иконы. Внутри было тихо, пахло ладаном и воском. За свечным ящиком сидела пожилая женщина.
— Вы русская? — спросила Лиза с надеждой.
— Русская, милая, русская, — ответила та. — А ты откуда? Что такая бледная?
Лиза не выдержала. Она разрыдалась прямо у свечного ящика, рассказывая сквозь слезы не всю правду, но достаточно, чтобы женщина поняла: беда, нужда, безвыходное положение.
Женщина, которую звали Марьей Ивановной, выслушала, покачала головой, но не осудила. Таких, как Лиза, она видела немало — русские девушки, обманутые мужчинами, бежавшие за границу и оставшиеся ни с чем.
— Ты вот что, — сказала она. — Батюшка наш, отец Николай, помогает таким. Он сегодня будет здесь к вечеру. Приходи. Может, и придумаем что.
Лиза поблагодарила, вышла. На душе стало чуть легче. Но мысль о Дмитрии жгла изнутри. Что она скажет ему? Что ищет помощи на стороне? Он разозлится, придет в ярость.
А с другой стороны — выбора не было.
***
Вечером Лиза снова пришла в церковь. Отец Николай оказался пожилым священником с добрыми, усталыми глазами. Он выслушал ее сбивчивый рассказ (Лиза сказала, что муж потерял работу, они в долгах, она боится), помолчал, потом сказал:
— Знаете что, голубушка? Есть у меня знакомая семья, болгары, но по-русски понимают. Им нужна помощница по хозяйству, девушка честная и тихая. Платят немного, но комнату и стол — дадут. Если хотите, я поговорю.
Лиза заколебалась. Это значило оставить Дмитрия. Но жить так дальше было невозможно.
— Я... я подумаю, батюшка. Можно завтра ответ дать?
— Можно, дочка. Приходи завтра после обеда. Господь с тобой.
Лиза вышла из церкви. На улице стемнело, зажглись фонари. Она шла к своему грязному кварталу и думала. Как сказать Дмитрию? Что он сделает? Бросит ее? Ударит? Умолит остаться?
Она не знала. Но знала другое: так больше продолжаться не может.
Когда она вошла в комнату, Дмитрий сидел на кровати. Он был трезв. В руках он держал какой-то листок.
— Где ты была? — спросил он. Голос был странный — не злой, не усталый. Какой-то пустой.
— В церкви, — ответила Лиза. — А что это у тебя?
Он протянул ей листок. Это была телеграмма, на болгарском, но русскими буквами. Лиза с трудом разобрала: «Дмитрию Петровичу Вересаеву. Срочно. Ваш брат Николай Петрович находится в Варне, ищет вас. Остановился в гостинице «Франция». Прошу явиться для переговоров».
Лиза побледнела. Буквы поплыли перед глазами.
— Он здесь, — прошептала она. — Нашел.
— Да, — Дмитрий криво усмехнулся. — Нашел. Ну что, пойдешь к нему? Вернешься? Он, небось, простит. Он добрый.
Лиза посмотрела на него долгим взглядом.
— А ты? Ты бы хотел, чтобы я вернулась?
Дмитрий встал, подошел к ней, взял за плечи.
— Я не знаю, Лиза. Я ничего не знаю. Я люблю тебя, но я... я не справляюсь. Я не такой, как он. Я не умею быть хорошим.
Лиза закрыла глаза. Внутри все разрывалось.
— Что нам делать? — спросила она шепотом.
— Не знаю, — ответил Дмитрий. — Но завтра нам придется с ним встретиться. Он оставил адрес. Сказал, что будет ждать с утра.
Они просидели всю ночь, обнявшись, почти не говоря ни слова. Каждый думал о своем. Лиза думала о Николае — о том, каким увидит его завтра. Дмитрий думал о том, как посмотрит в глаза брату после всего, что сделал.
А в гостинице «Франция», в номере с видом на море, не спал Николай. Он смотрел в темноту и думал о том же.
Завтра все решится.
Продолжение следует ...