Иногда весеннее наступление армии Колчака называют ещё «полёт к Волге». Вот, немного о прерванном «полёте». Впоследствии начдив 26-й стрелковой дивизии РККА Генрих Эйхе назовёт этот «полёт» «уфимской авантюрой Колчака». В своей книжке он, потом будет анализировать почему Колчаку не удалось прорваться к Волге на соединение с Деникиным.
Вспомнил я об этом потому что 14 марта 1919 года – т.е. ровно 107 лет назад белая армия взяла город Уфу. Тут любопытный нюанс: в Уфе осенью 1918 года было создано общероссийское правительство Уфимская директория, просуществовавшее недолго – до военного переворота Колчака в Омске. Была ли Колчакия – правопреемницей Уфимской директории – вопрос дискуссионный, тем не менее, белые 14 марта 1919 года «освободили» свою первую столицу.
Это вызвало чрезвычайную суету у башкирских националистов. Как описывал Ахметзаки Валидов башкирские части, воевавшие на стороне Колчака и уже было решившие перебежать на сторону красных, внезапно осознали, что поступили неправильно и перебежали в значительном количестве обратно…
Эйхе башкирские войска описывал так:
«Не входя в подробности, достаточно отметить, что в числе прочего «наследства» Колчак получил от своих предшественников корпус башкирских войск. В собственном смысле слова корпуса как такового вообще не было. Был организован штаб башкирских войск из русских офицеров. Командиром корпуса числился ген. Савич-Заблотский. По данным штаба, значилось 5 пехотных и два кавалерийских полка и большое количество кантонных команд партизан — в общей сложности около 5000 человек».
Вместе с корпусом кочевало башкирское национальное правительство с Валидовым во главе. По мнению Эйхе, кроме ненадежности башкирского войска Колчак не учел крайне низкую боеспособность Оренбургских и Уральских казаков. Этой же точки зрения придерживался и белый генерал Сергей Щепихин (сам уральский казак).
Соотношение сил на Восточном фронте в целом в начале марта по данным Н. Кокурина было с небольшим численным преимуществом в пользу белых, но именно на Уфимско-самарском направлении оно было почти четырехкратным: 11 тысяч штыков и сабель 5-й армии РККА против 40 тыс. штыков и сабель Западной армии Колчакии, которая по утверждению Эйхе была создана из остатков армии Бывшей Уфимской директории.
Поначалу белые наступали настойчиво, но довольно осторожно. Однако уже к 10 марта командующему Западной армией обстановка становится ясной и он отдает директиву в которой указывает, что «сопротивление 5-й армии сломлено, левый фланг ее смят и отступает, правый еще держится», Ханжин вносит весьма существенное изменение в свою первую, основную директиву от 26 февраля. Он пришел к выводу, что всему 2-му Уфимскому корпусу на бирском на правлении делать уже нечего, и поэтому ставит корпусу задачу не позднее 13 марта перехватить Самаро-Златоустовскую ж. д., заняв район ст. Чишма. Одновременно приказано 6-му корпусу не позднее того же 13 марта перехватить тракт из г. Уфы на г. Стерлитамак, отрезав путь отступления на юг красным из района г. Уфы.
Официальная версия колчаковской пропаганды о событиях сопровождавших взятие Уфы, гласила (приводится с минимальной редакцией - "наши" заменены "белыми", а "враги" - "красными"):
«…первоначально у деревень Барская, Сухарева и Нурлина белые части были атакованы 235 и 237 советскими полками. Штыковым ударом одного из белых доблестных полков атаки красных были отбиты и все названные пункты остались за колчаковцами. Одновременно красные со стороны Дмитриевки и Тумерово 241 и 242 советскими полками повели наступление на Пономаревку, но одним из белых полков были разбиты и бежали на ст. Чишму. При дальнейшем преследовании красных колчаковцами занята станция Чишма. Севернее Уфы белые части на рассвете 12 марта атаковали Благовещенский завод и заняли его. Красные бежали в панике, бросая по дороге шинели и даже сапоги. Части генерала Сукина, неотступно преследуя отступающего противника, к вечеру 12 марта- заняли линию дер. ст. Черникова, Юрмаши, Николаевка, Кармаскалы и Карломанова, имея впереди себя разведку на Ишля. 13 марта, части корпуса генерала Сукина, заняли гор. Уфу. Количество трофеев пока не приведено в известность, но во всяком случае громадное. Войска ведут себя выше всякой похвалы, все рвутся вперед».
Когда красному командованию стало ясно, что назревают «уфимские Канны» началось отступление. В белогвардейских источниках, оно как обычно описывалось не критически и цветисто:
«…большевики, в виду угрожаемого падения Уфы, все находящиеся в затонах, и в пристанях пароходы взрывают. Среди этих пароходов находится много Волжских общества «Русь», «Кавказ и Меркурий» и др. осенью прошлого года прибывших из Самары и Казани.
Взрываются не только паровые суда, но и баржи и наливные нефтянки, плашкоуты и паромы. Между прочим, в сообщении указывается, что в уфимских железнодорожных мастерских все станки, двигатели я пр. вывезены по направлению к Симбирску, куда эвакуирована часть рабочих депо. Среди советских деятелей наблюдаются паническое настроения: ежедневно происходит несколько митингов о надвигающейся для советской власти опасности…»
О том как проходила эвакуация белого Екатеринбурга я писал ранее: Последние дни белого Екатеринбурга
Относительно митингов колчаковская пропаганда говорила правду.
Местные органы в ряде городов по своему почину начали мобилизацию. Специальное мобилизационное постановление ЦК РКП(б) появится только в апреле. Тезисы ЦК прозвучат малоутешающе:
«Победы Колчака на Восточном фронте создают чрезвычайно грозную опасность для Советской республики. Необходимое крайнее напряжение сил, чтобы разбить Колчака».
Сила большевиков, помимо прочего, заключалась и в том, что они почти никогда не пытались приукрашивать ситуацию, как это постоянно делала белая пропаганда.
Стоит отметить также, что в кризисной ситуации ЦК считало необходимым привлекать на свою сторону и своих политических противников. В своих тезисах ЦК указывал:
«Мы не потерпим в своей республике трудящихся, не помогающих нам делом в борьбе с Колчаком. Но есть среди меньшевиков и эсэров люди, желающие оказать нам такую помощь. Этих людей надо поощрять, давая им практические работы преимущественно по техническому содействию Красной Армии в тылу, при строгой проверке работы».
Задним числом многие историки констатируют , что обе стороны наделали ошибок: Колчак распылил силы, направив удары Сибирской армии от Перми на Вятку, а Западной армии – на Казань.
Красное командование тоже подверглось критике тем, что тылы 5-й армии находились в беспорядке, расположены были неудачно, да и вообще Восточному фронту внимание уделялось мало: красное командование хотело как можно скорее «добить Деникина»…
Была масса и других причин, среди которых имеет значение тот факт, что командующий 5-й армии РККА латыш Жан Блюмберг закончил первую мировую войну в 1917 году командиром батальона, а в 1919 году уже командовал армией. Его визави оренбургский казак Михаил Ханжин в 1917 году уже был генерал-лейтенантом и генерал-инспектором артиллерии при Верховном главнокомандующем. Причем, в отличие от большинства царских генералов, Ханжин был боевым военачальником.
Опыт отличался.
14 марта 1919 года красная Уфа пала. Но всё ещё только началось.