. Говорили они протяжно и слегка окали. Застолье продолжалась долго и алкоголь уже подействовал до степени хвастовства друг перед другом. Аппетит у этих мужиков просто какой-то звериный. Поднос с котлетами быстро опустел, от кур и рыбы остались только кости и примерно от половины ведра картошки осталась четверть. На улице уже стемнело. В конце концов дома им стало скучно. Продолжить вечер решили в трактире, при этом упоминая, видимо всем им знакомую, Глашеньку.
- Кладу пятьдесят рублёв, - заявил Афанасий Лукич.
Сумма видимо внушительная, потому что гости переглянулись.
Хозяин трактира (это я по поведению понял, что он хозяин) встретил их с большим почтением, называя всех по имени и по отчеству.
- За Глафирой Андревной прикажи послать, - скомандовал Афанасий Лукич.
- Пренепременно, сию минутус, - отозвался трактирщик и шмыгнул в дверной проём, через мгновение вынырнул обратно, на ходу предложил гостям пройти на второй этаж.
Поднялись по узкой лестнице, освещённой свечой в руках трактирщика. Он открыл одну из дверей, зажёг с десяток свечей и сделал пригласительный жест. Комната большая, квадратов шестьдесят. Справа стояла кровать исполинских размеров без изголовья. Над ней висел ковёр. Посередине грубый прямоугольный стол окружали восемь довольно изящных стула, обитых чем-то вроде парчи. Слева в углу на табуретке находился бочонок с ковшиком и тазом на полу. «Наверное это умывальник» - подумал я.
На дальней стороне комнаты два открытых окна были немедленно закрыты и задёрнуты занавесками. Кроме ковра бревенчатые стены украшали безыскусная картина с видом обнажённой женщины, слева десяток подсвечников и седло, висевшее между окон, которые непонятно зачем сюда прилепили. Трактирщик ушёл. Минут через пять пришёл парень с прилизанными волосами и пробором посередине, в белом фартуке с самоваром, от которого пахло костром. Ещё какое-то время он таскал закуски и выпивку. Спустя примерно полчаса в дверь постучали.
- Глафира Андреевна! - объявил трактирщик и удалился.
В комнату вошла приятная, слегка полноватая женщина лет тридцати, с густыми чёрными волосами, её пригласили за стол. Выпивали, закусывали и вели при этом пошлейшие разговоры. Ещё через какое-то время пришли цыгане - двое мужчин лет сорока, пожилая женщина и одна молодая, очень хорошенькая цыганочка, они заиграли, запели на разные голоса. У старушки удивительно красивый высокий голос. Весёлые цыганские песни заполнили комнату. Меня эта музыка прямо заворожила, никогда раньше ничего подобного не слышал. Вся группа играла и пела в дальнем углу, а девушка, меча юбками вправо-влево, танцевала, двигаясь по всей комнате. Андрей Лукич подошёл к цыганам. Оказалось, старушка была лидером группы. Он переговорил с ней, сунул деньги, та подозвала девушку, что-то ей сказала и цыганочка стала раздеваться. Поликарп Петрович, сам уже в одних штанах, проводил её за стол, гладил спину и пощипывал зад, от чего та вздрагивала. Ей предложили поесть. Несмотря на свой невысокий рост и фигуру, совершенно не склонную к полноте, ела она быстро, будто опасаясь, что отнимут, много и с большим аппетитом. Она так много ела как будто хотела насытиться на несколько дней. Василий Иванович раздвинул посуду на столе. Всё это время цыгане не пели, а только аккомпанировали гитарными переборами. Афанасий Лукич встал из-за стола, подошёл к девушке сзади, взяв её за груди, приподнял, затем, шлёпнув по попе, указал на стол. Музыка залилась весёлым звоном. Она, пританцовая, поднялась на стол, делала круговые движения головой, от чего копна густых длинных волос разлеталась как на ветру. Красота её тела и танец, который она исполняла довольно искусно, меня прямо-таки распаляли, вообще, думаю, не меня одного.
Тут стала раздеваться Глаша и началась самая настоящая оргия. Они занимались этим без стеснения перед музыкантами. Цыганочку не тронули, только лапали иногда. Мне вдруг стало смешно от мысли, что в титрах к такому кино нужно писать никак не «восемнадцать плюс», а как минимум «сорок пять плюс». Затем, уже под утро, они втроём поехали купаться на речку.
Действие «ОСТРОВа» заканчивалось, всё помутнело и исчезло. Я снял повязку с глаз. Митя ещё минут пять был под действием. Я слегка замёрз, сидя без движения. Пошёл поставил чайник и включил телефон. Мы, когда погружаемся в “ОСТРОВ”, всегда выключаем телефоны. Увидел три пропущенных звонка - два от жены и один от тёщи. Позвонил Миле.
- А ты где?
Мы с Митей сказали жёнам, что идём в бильярд играть.
- В “Пирамиде”. Я же тебе говорил. Скоро буду.
- Понятно, - протяжно сказала Мила.
Её ответ мне не понравился, что-то было настораживающее в этом слове.
- Да, обратно будешь ехать купи зубную пасту и «Ферри» заканчивается, и Мите скажи, когда приедете, чтобы к нам зашёл. У меня к нему дело.
- А что Вера Ивановна хотела? (это тёща).
- Да ничего, дома расскажу.
В это время Митя снял повязку.
- Мила звонила, просила, чтобы ты к нам зашёл, у неё к тебе какое-то дело.
Митя удивлённо хмыкнул.
- Ладно, - сказал он.
Мы попили чаю, поделились впечатлениями и поехали в город.
Из зала слышны были детские голоса, там Дима с Полиной из «Лего» строили замок.
- Привет, мелюзга! - весело сказал Митя.
Дима поздоровался, не отрываясь от своего занятия.
- Посмотри, что мы построили, - с искрящимися от радости глазами выпалила Полина.
- Да где вы там? - раздался голос из кухни. Мы зашли к ним. Мила с Машей пили «Мартини».
- Привет, - поздоровался я. Митя приветственно махнул рукой.
- Ну, други, колитесь, где были? - сказала Мила.
- Играли в…
- Врём? - перебила Мила.
- Да что случилось-то? - не сдаваясь, спросил я.
- Маме позвонила подруга, попросила встретить её на вокзале. Она звонила мне, чтобы ты отвёз.
