Валерий Матевосян

В морге труп без головы обмыли. Из одежды на нём была рубашка с короткими рукавами непонятного от въевшейся грязи цвета и трусы-шортики в крупную вертикальную полоску. Из надписей на этикетках выяснилось,что рубашка сшита в Мексике, а трусы португальские. - Интересно, - сказал криминалист Заболоцкий. - Сейчас все вещи сделаны в Китае, а тут такая география. На первом плече обнаружилась татуировка - надпись, сделанная по кругу: «NON OBLIVISCAR MATRIS MEAE». - Непонятно. Матрица не забывает меня, - перевёл Заболоцкий...

- Это почему? - Сотников повёл пальцем в сторону ног и вопрошающе вскинул голову. - Нет-нет, Игорь - это моя собака. Пёс услышал своё имя,оторвался от важных для него дел и посмотрел на хозяина. - Вон моя Нива, - он указал на машину, стоявшую поодаль. - Я хотел по гряде пройти на ту сторону, это примерно метров триста, увидел ноги и позвонил. - Что за гряда, где она? - спросил Сотников. - Ну это… Её не видно. Я знаю проход. Вон там, видите,вдоль кочек, - он рукой указал направление. - По ней можно пройти...

Кадровик постучал в дверь начальника РОВД и,не дожидаясь ответа, вошёл, за ним вошли Хоумс и Трискиба. - Здравия желаю, товарищ полковник. Вот привёл нового сотрудника. Знакомьтесь,капитан Шерлок Хоумс из Камодова. - Здравия желаю, - сказал Хоумс. Полковник встал из-за стола, подошёл к компании и протянул руку незнакомцу. - Как супруга? Полегчало? - спросил Шерлок у начальника. Едваев непонимающим взглядом посмотрел на Трискибу и на Восьмихатова. - Что за чёрт, что за фокусы, как ты узнал? - спросил Андрей Харджумарович...

- Подожди, ты же говорил, что нужно с полковником поговорить. Что,уже разговаривал? «Вот тебе поворот», - подумал Восьмихатов. – «Об оргии с Едваевым я бы точно не стал договариваться». Ничего не понимая, Виктор Иванович решил сдаться. - Саш, ты извини,я что-то плохо помню. О чём мы договаривались? - Во даёт!Ну ты, брат, набрался. Ладно,давай встретимся. - Саш, на выходных я невыездной. Жена с утра рычит, - тихо сказал он. - Ну, тогда я к тебе на неделе на работу заскочу. Добро? - Хорошо. Следующая неделя ничем не отличалась от предыдущих...

Дорогие друзья предлагаю вашему вниманию свою новую книгу. Истории, описанные здесь, это исто­рии о людях, рискующих потерей ду­шевного спокойствия, положения в обществе, а иногда здоровья и даже са­мой жизни...

- А жена его ну просто вылитая моя мама. Мила коротко рассказала о том, что видела. Затем и мы поделились историями потустороннего мира. - Митя, а всё-таки, что ты с этим будешь делать? - спросила Мила. - Я уже Саше говорил, хочу написать статью в известном научном журнале, запатентовать, а потом… Мила его перебила. - Это как развлечение или в каких-то научных целях? Мне кажется, люди воспользуются твоим открытием в основном для сбора компромата. - Не знаю, пока не знаю, - ответил Митя. - Так, а что статью не пишешь? - заговорила Маша...

- А Николай Леонидович, что, не мог отвезти? - спросил я. - Николай Леонидович машину в сервис отогнал. Звоню тебе, недоступен, звоню Мите, недоступен, звоню Колосовичу (это хозяин бильярдной), чтобы тебя позвал, а вас там оказывается нет и не было. Мила говорила с напором. - Ну-ка, закатили рукава оба! Мы с Митей, как барашки, подчинились. Она взяла мою руку, затем Митину. У нас были свежие следы от уколов. У меня один, а у него целая россыпь, он не говорил, что без меня кололся. - Я уже давно заметила, - сказала Маша...

. Говорили они протяжно и слегка окали. Застолье продолжалась долго и алкоголь уже подействовал до степени хвастовства друг перед другом. Аппетит у этих мужиков просто какой-то звериный. Поднос с котлетами быстро опустел, от кур и рыбы остались только кости и примерно от половины ведра картошки осталась четверть. На улице уже стемнело. В конце концов дома им стало скучно. Продолжить вечер решили в трактире, при этом упоминая, видимо всем им знакомую, Глашеньку. - Кладу пятьдесят рублёв, - заявил Афанасий Лукич...

- Да уж ходили. Ко мне сын директора мясокомбината сватался. Время тогда бедное было, а они богато жили, но я твоего деда выбрала и ни разу в жизни не пожалела. Душа в душу прожили, - она перевернула лист. - А это я с подружкой, когда в техникуме учились. Этот альбом в основном хранил их снимки с дедом и детьми - отцом и тётей Аней. Меня же интересовали более ранние фото. - Ба, а совсем старые фотки есть, где твои родители и деды? Она открыла другой альбом в конце. - Вот это мои мама и папа, они умерли ты совсем маленький был, ты не помнишь их...

Он взял её за талию, поставил перед собой и тыльной стороной ладони стал касаться щёк, губ и шеи. - Раздевайся, - приказал он. «Что за негодяй» - подумал я. Мне захотелось взять кочергу, стоявшую за дверью, разбить ему голову и забить осиновый кол в его чёрное сердце, но сделать этого я конечно же не мог. Вдруг он подскочил. - Здесь кто-то есть? - он уставился на Шуру. Шура отрицательно замотала головой. Он заглянул под кровать, вышел из детской, обыскал всю квартиру, ничего не нашёл и вернулся обратно...

Домой я попал уже ближе к обеду. Мила налетела на меня с расспросами, но я, как и договорились, рассказал, что он изобрёл какое-то лекарство для улучшения памяти. - Надо бы тебе попить этого лекарства, - сказала она серьёзно. - Зачем? - удивился я. - Чтобы мусор не забывал выносить, - уже со смехом добавила она. ⃰ Примерно через месяц Митя восстановился на работе. Статью для научного журнала писать так и не начал. Как-то на выходные мы семьями пошли в детский развлекательный центр “Островок радости”...

. Пришёл другой царь, под новой вывеской генеральный секретарь с одним отличием, он не мог передавать власть по наследству, а хотя, взять Северную Корею, там всё в лучших традициях монархии. Народу всегда нужно какое-то божество и не важно, кто это будет Ким, Мао или Ленин. По сути, эти люди разорили свои страны. При царе в России простому люду жилось не очень хорошо, но, когда пришли большевики стало ещё хуже. И тем не менее Ленина семьдесят лет держали за икону. А ты говоришь за Сталина… - Знаешь? - говорит Митя...