Рассуждать о том, куда делись дощечки, можно бесконечно. Асов, например, обожает этим заниматься. Они у него то в трофейных архивах организации Аненербе в Москве или Польше [102], то у мормонов в США [102], а то выкатил свежую версию: в "Секретном архиве" Ватикана [86]. Однако прежде чем развлекаться, наугад тыча пальцем в разные точки земного шара, необходимо найти доказательства того, что дощечки вообще были. Влесовцы же за 70 лет так и не удосужились всерьез взяться за поиски их следов. Доказательств существования оригиналов до сих пор нет.
Так что идем дальше. Если оригиналы отсутствуют, то исключительно важными становятся первичные копии. Поскольку с описанных Миролюбовым темных, покоробленных, да еще покрытых темным лаком, который местами отставал, а местами был в темных пятнах, сразу читать было невозможно, то сперва естественно было перерисовывать знаки как есть. Не прикидывая на ходу, заменять ли этот раз OI на Ы или это должно быть как раз О и I.
Прорись (т.е. рисунок, сделанный с оригинала, сохраняющий его пропорции и начертания букв, но не передающий царапины, пятна и тому подобное) должен делать человек подготовленный. И всё равно получается несколько субъективный документ. Поэтому в научных изданиях принято публиковать и фотографии, и прориси. Допустим, что Изенбек, таскавший с собой дощечки, начисто забыл все навыки, полученные в экспедиции Фетисова, где он работал как раз зарисовщиком. И его недурного образования не хватило на то, чтобы если уж не отдавать сокровище в руки профессионалов, то хотя бы узнать у них методу его сохранения. Почему? Ну... вот такой он был сумасшедший художник. Издевался над химиком, дал ему дощечки, которые берег пуще своих вещей (если верить Миролюбову), понимая, что этот неуч запросто своим силикатным лаком и неграмотным переписыванием всё уничтожит, но не помогал даже советом. А Миролюбов, в силу своей ограниченности даже не догадывался, что с древними надписями по твердым материалам работают давно и уже есть накопленный опыт. Поэтому делал как умел.
Как физически мог идти процесс? Я понимаю так, что сначала делалась бы черновая прорись. Кривая, но какая уж получалась. Её задачей было только разобрать текст. Но она должна быть исполнена именно влесовицей. Транслитерировать до разделения на слова невозможно. Потом мог появиться более-менее чистовой вариант заглавными же буквами, более удобный для чтения (примерно как в рукописной дощ. 31). В котором уже не сохраняется исходный шрифт, но всё еще можно не потерять некоторые отсутствующие в машинописи знаки. Чего, впрочем, Миролюбов не делал, тут вон Я рассыпано в количестве, а Д передается то влесовичным треугольником, то скорописью современной.
![Рукописная копия дощечки 31. [208]](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_69b6fb3a51e65465cbcc81a8_69bdf618d43ae4162e304447/scale_1200)
![Рукописная копия дощечки 32. [208]](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_69b6fb3a51e65465cbcc81a8_69bdf8554e346d7fdb3624f8/scale_1200)
Далее по уму идет печатание на машинке, но у Миролюбова был еще и промежуточный этап обычного письма (дощ.32, например), совершенно лишний – во-первых, дополнительная работа, во-вторых, с него труднее делать машинописный вариант без ошибок.
В архивах сохранились рукописные тексты всего трех дощечек. И ни одной прориси. Существовали ли они вообще? Вроде бы да. Ведь в письмах Миролюбова Куру он откуда-то привел примеры влесовицы.
И даже прямо пишет в сентябре 1953:
В папках у меня они скопированы от руки весьма близко к оригинальному начертанию. [187, лист 7]
Смущает то, что тогда же рисует влесовицу по памяти, через полтора месяца всё еще вроде по памяти и лишь в декабре наконец присылает 6,5 строчек влесовицы, надо полагать (хотя толком это не оговорено) уже срисовав с прорисей. И... и на этом – всё! Больше об этих бесценнейших копиях не упоминается, их никто не думает переснять, никому их не показывают, они не публикуются в журнале (хотя даже в ротапринтный период в "Жар-Птице" печатали фотографии).
В статье Кривошеина, юриста, который обитал на клесовском форуме и откровенно сомневался в древности Велесовой книги, резонно отмечено, что никто из современников Миролюбова не поделился впечатлениями о прорисях, негативах или черновиках [217]. Хотя он контактировал с убежденными влесовцами Ляшевским и Филипьевым, а также пусть сомневающимся, но горячим энтузиастом Лесным. И сфотографировать прориси не стоило ни большого труда, ни заметных денег. Помалкивал о прорисях и Кур, больше всех занимавшийся текстами. И жена не видела листов с такими необычными буквами.
Однако дальше Кривошеин, на мой взгляд, поддался желанию быть объективным и найти доводы "за". Он обратил внимание на письмо Миролюбова Лесному января 1957 года, в котором Юрий Петрович объяснял, почему Лесной копии текстов не получит:
Сделать фотокопию легко, но результат будет скверным! С такими вещами, как тексты "Дощекъ Изенбека", я торопиться не имею права! Я их должен сверить с записями, имеющимися у меня и сделанными в свое время с текста оригинальных "Дощек Изенбека". В тексты, переписанные на машинке, вкрались ошибки. Их нельзя сфотографировать, как оне есть, ибо тогда вместо Я будут, например, читать И и наоборот. Эти ошибки неизбежны при переписке. Тем более важна проверка самим писавшим. [173]
Кривошеин считает, что под "записями" Миролюбов имел в виду прориси. И что он готовил тексты к печати, "осуществляя сверку прорисей влесовицы с транслитерацией текстов на русский алфавит, исправлял допущенные им ранее ошибки при транслитерации и делал разбивку написанных слитно влесовицей текстов на отдельные слова". [217]
Разбивку Юрий Петрович, однако, делал раньше, о чем в том же письме и сказано: "Я разбил его, как мне казалось лучше" [173]. Хотя в мартовской статье 1957 мы натыкаемся на привычную миролюбовскую неразбериху: "Разбивка была сделана Юрием Миролюбовым" и через пару абзацев: "Разбивка очень небольшого количества текстов – Миролюбова, в остальном А. Кура" [67]. В общем, или он сделал разделение на слова раньше, или с началом публикаций он передал эту задачу Куру. Но не занимался сам в начале 1957.
Об исправлении ошибок при транслитерации речи вовсе нет. Миролюбов толкует только об ошибках в машинописном тексте, возникших при переписывании. И о сравнении машинописи с какой-то рукописью. Но поскольку он по обыкновению косноязычен, то формулировка "запись с текста оригинальных дощечек" (почему-то не "запись с дощечек") может означать как прориси, так и вариант заглавными буквами... И бестолковую, ненужную, но по факту имеющуюся простую рукопись современного облика. Ведь именно с нее печатался машинописный текст. Вдобавок, примечание про то, что проверять должен сам писавший, более всего подходит не к варианту с почти печатными буквами, а как раз к менее разборчивой скорописи.
Кривошеин приходит к выводу: "Судя по этому письму, черновики текстов ВК у Миролюбова были. Были и ручные прориси влесовицы с подлинника ВК". [217] Ну, черновики определенно были, без них сразу на машинке ничего не настучишь. А вот насчет прорисей это письмо ничего не говорит.
Сами собой возникают вопросы: почему Миролюбов, потеряв оригиналы, спокойно хранил последнее свидетельство седой старины в единственном экземпляре? Особенно после того, как его жена выбросила фотографии дощечек. Почему он не то что ученым, даже своим единомышленникам не дал взглянуть на труд полутора десятков лет?
Разумного ответа не существует.
Как не существует никаких комментариев Миролюбова по поводу исчезновения прорисей, единственного документа, который хранил собственно древний влесовичный текст.
.
Николай Федорович Скрипник, инженер, увлекшийся Влескнигой и положивший немало времени, сил и денег на то, чтобы сделать самое простое – собрать в одном месте все тексты дощечек, переписывался и с Миролюбовым, и с Куром. Он занимался тем, что Миролюбов мог бы сделать безо всякого напряга. Достаточно было сложить бумаги в папочку. Забудем про якобы две тонны макулатуры, которые он возил в Америку и обратно. Даже если дощечек была сотня, то вместе они занимали порядка всего лишь 200 листов. Это вполне управляемый объем. Особенно для человека, который верит в ценность текстов и сам с ними работает многие годы.
Ах да, я ж о Скрипнике. Так вот, уже после смерти Миролюбова и Кура, он связывался с вдовой первого, а та по его наущению с дочерью второго. Его не останавливали границы и расстояния. Он искал самое главное. И осенью 1972 делился переживаниями с Ляшевским:
Я стараюсь получить оригинальный манускрипт Ю. Миролюбова, а он должен быть в архиве А. Кура, если А. Кур его не сжег...
В одном из своих писем к Ю. Миролюбову А. Кур требует от него, чтобы он сжигал все тексты, после того, как они напечатаны в "Жар-Птице", конечно с редакционными и другими поправками А. Кура, для того, чтобы потом не было разногласий. При этом А. Кур пишет, что он сам все тексты также сжигает, после того, как они напечатаны...
Признаюсь, что я был глубоко потрясен этим письмом А. Кура... и такого вандализма я не ожидал от человека, который претендовал на звание ученого, а кроме того – как он писал – единственного специалиста, который в состоянии разобраться в проблемах Влес Книги и лингвистического и исторического характера... [218]
О том, насколько Кур не был специалистом, мы поговорим в другой раз. Пока о рукописях, которые горят. Но на будущее запомним, что Кур почему-то диктовал владельцу текстов, как поступать с черновиками. И что у него были какие-то тексты, которые он уничтожал. Хотя машинопись в его архиве благополучно сохранилась.
Павлу Тимофеевичу Филипьеву было легче, чем Скрипнику. Он эту пироманию мог для себя обосновать, о чем и сказал в статье 1973 года:
А.А. Кур не сделал с изенбековских копий фотостатов, так как, когда копии были перепечатаны на пишущей машинке и эти копии сверены, Миролюбов, кажется, с помощью Кура же, первичные копии в 1959 г. сжег. (А.А. Кур сказал мне: "Мы сожгли".) Сжег, заявив, что это нужно для того, чтобы в этом не копались. Мне было ясно, что делалось это для того, чтобы скрыть, чьей рукой они были написаны. [61]
Филипьев, под впечатлением от личного общения с Миролюбовым давно придумавший, что тот присвоил себе заслуги Федора Артуровича, естественно счел, что черновики были именно изенбековские. Это его теории и не вижу смысла на них останавливаться. А вот указанный им год представляет интерес. В 1959 нетерпеливый Сергей Лесной, не чаявший дождаться окончания публикации текстов, не советуясь с Миролюбовым, отправил изображение дощечки 16а в Советский Союз. И получил категоричный ответ: подделка. В мае 1959 в журнале "Жар-Птица" была опубликована последняя статья Кура с текстами дощечек.
То есть, Миролюбов и Кур тихо-мирно печатали Велесову книгу, избегая внимания к ней специалистов. А когда помимо их желаний с её кусочком познакомилась филолог Л.П. Жуковская, они стали заметать следы. Поскольку никакого почерка Изенбека там не было, то жутко интересно, что же именно уничтожалось?
Возвращаясь к прорисям. Хотя Филипьев пишет о "первичных копиях", на самом деле он имеет в виду рукописный текст. Уже транслитерированный. Ведь сказано, что с ним сверяли машинопись. И у Скрипника тоже речь о том, с чего готовилась публикация. Жгли копию с копии.
А где же записи влесовицей? О них было сказано в частном письме, но в журнале эта тема даже не поднималась. И те самые 6,5 строчек влесовицей не увидели свет, оставшись тоже только в частной переписке. Было ли влесовицей написано текстов на 4-5 дощечек или на все пять десятков? А не узнать. Не проверить ни бумагу, ни чернила, ни изменения почерка, неизбежные за 12-15 лет работы.
Поэтому вместо вопроса "Почему прориси уничтожены?" можно задать другой: "Да были ли они на самом деле?" Опять только слова. И небольшое количество текстов на изображениях дощечек, из которых опубликовать Миролюбов решился лишь одну.
Есть лишь огрызки скорописи трех дощечек (31, 32, 33). Причем, судя по нумерации – они сделаны после 1954 года. И таки да, жгли концессионеры бумаги или мелко резали ножницами, но больше рукописных страничек нет. Только машинопись с транслитерированным текстом, в котором отсутствуют не менее 20 знаков влесовицы.
.
Что еще интересного есть по копиям? Асов из года в год врет про рукописные копии "1924-1941 гг.", которые "разбросаны по архивам г. Аахена, г. Сан-Франциско и г. Балтимора". [84; 86; 102] Сам он ничего не знает про архивы Аахена, где жила вдова уже без Миролюбова, Сан-Франциско, где Влескнига печаталась, и Балтимора, где с 1959 по 1965 служил Ляшевский (позже переведенный в другой город, а не умерший, потому никаких своих бумаг там вовсе не оставивший). Конечно же, и датировка несуществующих бумаг сделана Асовым по желанию. Если в каком-то архиве какие-то рукописные копии Влескниги и лежат, то об этом никому не известно.
Машинописных копий было несколько. Были ли они экземплярами одной закладки (пишущая машинка позволяла делать до 4-6 более-менее читаемых экземпляров под копирку) или их печатали разные люди в разное время? Неизвестно. Изучением этого вопроса не занимались. Скрипник принял найденное в архиве Кура за машинопись, сделанную Миролюбовым. Однако известно, что Кур перепечатывал по крайней мере некоторые из присылаемых Миролюбовым материалов. А у Филипьева разок даже стоит пояснение, что пришлось делать новую копию, так как полученное было напечатано через старую бледную ленту и плохо читалось.
Не случайно О.В. Творогов в своей классической статье формулировал очень аккуратно: "...машинописи, найденной в Сан-Франциско, – это, как утверждают, тот именно текст, который Ю. П. Миролюбов посылал А. Куру для публикации. Этот текст обозначим М." [107]
Но, в целом, для моих расследований это значения уже не имеет. Заниматься сравнением шрифтов в машинописи и определять ее возраст желающих явно не найдется. Влесовцам оно не нужно, антивлесовцы и так обошлись.
.
Остановлюсь только еще на одном вранье Асова, который придумал легенду, будто Ляшевский располагал некоей особенной копией:
Потом и А. Кур, и о. С. Ляшевский приезжали к Ю. П. Миролюбову и сверяли свои машинописные копии с его рукописной копией и снимками. Они делали поправки. [219]
Отличная версия. Только снимков было всего 4 и к трем из них нет соответствующих текстов. Ни о каких приездах Ляшевского сведений нет. Ни о каких сверках, сделанных Куром, сведений нет. Зато есть цитированное выше письмо Миролюбова Лесному со словами о важности проверки самим писавшим.
Ляшевский сделал копии с архива, сам их перепечатывал и размножал (послал одну копию некому Бутову, данная копия и дошла до нас). [219]
Бутов, между прочим, был владельцем мюнхенской типографии, в которой печаталась "Жар-Птица". Поэтому тексты он получал от редактора Миролюбова.
Причем у Асова как-то хитро сосуществуют "копия Ляшевского", "копия Бутова" и "копия Ляшевского-Бутова". [86] О последней на одной странице сказано, что она из архива того самого ИМЛИ, где директор Кузнецов, поступление 1994 года, "скопирована мной" [86, с.345], а на другой эта копия "обнаружена нами в архивах Миролюбова" [86, с.343]. При этом "копия, переданная Бутову, есть у А.И. Асова и в архиве ИМЛИ" [86, с.345]. А копию Ляшевского как бы лично Асову прислала Жанна Францевна, однако опять связано с ИМЛИ:
Также мы имеем очень ценную копию (с копии) из архива отца С. Ляшевского. Откликнувшись на мою просьбу, эту копию прислала мне госпожа Ж. Миролюбова при посредстве директора Института Мировой Литературы Ф.Ф. Кузнецова в 1994 году. Эта копия ценна тем, что ее С. Ляшевский сверил непосредственно с рукописной копией. Она содержит все приписки, сделанные в рукописной копии Ю. П. Миролюбовым, касающиеся качества дощечек, способа письма, что и как он склеивал и проч., что значительно облегчает работу с текстами и уточняет во многих случаях перевод. [219 и дословно этот абзац в книге "Свято-Русские Веды. Книга Велеса." М., 2005. С.391-394]
Каким макаром копия Ляшевского очутилась у вдовы Миролюбова, лучше не пытаться угадать. Проще заглянуть в ЖЖ господина Асова и насладиться его беседой в комментариях с Игорем Бабановым (если я правильно понимаю, он и был создателем весьма обширного и неимоверно ценного для всех, интересующихся Влескнигой, сайта kirsoft.com).
18 мая 2010. Игорь начинает разговор с вопроса о реставрированной Асовым Дощечке II 16, реверс. "из архива Миролюбова-Ляшевского".
Асов охотно отвечает, как он пахал-пахал, чтоб реставрировать и "Все просто. Приходите в Госархив с бумагой от некой организации с печатью - я приходил от журнала... Идете в отдел микрофильмов. Заказываете опись, потом фильмы по описи. Фонд 10143, опись 80, рулоны например 14 и 16 (там эта дощечка)."
Вот только оп.80 – это архив Филипьева, а не Миролюбова и тем более не Ляшевского, который вдобавок еще и в фонде 10243.
10 августа 2010. Игорь возвращается с другим вопросом. Он полновесно цитирует из книжки Асова про копию из архива Ляшевского, полученную от Жанны. И задает естественный вопрос: "Как можно ознакомиться с этой ценной копией из архива С. Ляшевского?" Ведь ни в одной книге Асова уникальные приписки Миролюбова не воспроизводятся ни в каком виде.
Асов начинает вилять: "Копия было отправлена Жанной в 1994 году также в Институт Мировой Литературы (ИМЛИ) в Москве тогда же на имя директора Феликса Феодосьевича Кузнецова. Не знаю, вставлены ли они там в каталог и проч. Есть экземпляр и у меня, разумеется, я – отцифровал копию для украинцев (они оплатили отцифровку). У кого-то в Киеве тоже она должна быть..."
Казалось бы, при чем здесь ИМЛИ и Киев, если спрашивают у него, как обозначившего себя публично владельцем минимум в двух изданиях?
7 сентября 2010. Игорь на слатинском форуме, где обитает, пишет: "Я связывался с Асовым и звонил в ИМЛИ. Пока без результатов."
22 сентября 2010. Игорь напоминает о своей просьбе: "Очень буду благодарен Вам, если Вы передадите (каким угодно путем) отцифрованную эту копию. Сколько это будет стоить и какие дополнительные Ваши условия?"
Асов увеличивает амплитуду виляния: "Нужно поговорить... Сообщите свой телефон в личку. Платить – уже не нужно, либо это дело добровольное... Но нужно иметь минимальную квалификацию, должна быть понятна позиция по отношению к памятнику и тех. оснащение для снятия копии. От этого зависит какие материалы будут открытыми. В любом случае, что-то из оригиналов скопировать будет можно."
Запрос же был на совершенно конкретный материал! Запутаться тут сложно.
28 сентября 2010. Игорь устал ждать и еще раз напоминает о себе в комментах. Телефон он уже давно сообщил. "Очень жду от Вас положительного ответа (по поводу эл. копии машинописи С. Ляшевского)."
И тут Асов расчехлился: Ну вот и здесь путаница... Фонд 10143 – не Ляшевского, а Филипьева. Ляшевского есть только книги, копия утеряна. Вы даже не знаете что вам нужно.
Ну, фонд вовсе не Филипьева, его там лишь одна часть. И к тому же Игорь не называл никакой фонд вообще, он писал только о копии лично Асова. Так что хамство про "не знаете" призвано прикрыть самое главное: НИКАКОЙ КОПИИ ЛЯШЕВСКОГО НЕТ!!! И это не сам Асов писал чуть ранее здесь же у себя в ЖЖ, что она у него есть и он даже щедро ее отцифровал украинцам. И в книгах тоже не он писал и продолжил писать о ней. Всем показалось.
Учитывая, что позже Игорь так ничего на сайте не выложил, в ИМЛИ ему тоже не повезло. Надеюсь, там ему без наездов просто сказали, что ничего подобного у них нет и не было.
Что касается Асова, в завершение разговора он еще проехался по симпатиям Игоря к Слатину и Дудко, которые псевдопереводчики, плагиатчики и скандальные дилетанты, которые вредят работе. Оценил квалификацию Игоря как низкую.
Асов: "Архивы самих текстов ВК (копии черновых первоначальных записей), как это всегда и декларировалось мною, открыты только для более-менее квалифицированных ученых, работающих по теме в профильных научных учреждениях. Вы просто будете не в состоянии понять – что перед Вами.
... Для неквалифицированных энтузиастов темы могу предложить только копирование изданий. Скажем в Жар-Птице и проч. Об этом можно поговорить, но не сейчас – слишком занят буду еще недели две."
Вот и вся прелестная история про главного влесоведа, у которого есть исключительно редкие материалы, полученные прямиком от директоров, академиков, издателей и вдов.
.
Подводя итог. Дощечек нет. Первичных копий нет. Скорописные вторичные копии уничтожены. Остались транслитерированные (то есть заметно упрощенные по сравнению с якобы существовавшим оригиналом) машинописные копии, местами друг с другом не совпадающие. И местами не совпадающие с журнальной публикацией. А еще есть кусочки текстов в опусах Миролюбова, его статье 1941 года и письмах Куру – которых нет в машинописи.
61. Филипьев П.Т. Статья "Плюсы и минусы" // газ. "Русская Жизнь". 10 и 13.03.1973.
67. Миролюбов Ю. Статья "Дощьки Изенбека" // журнал "Жар-Птица", март 1957.
84. Асов А.И. Тайны "Книги Велеса". М., 2001.
86. Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
102. Асов А.И. Тайны "Книги Велеса". М., 2008.
107. Творогов О.В. "Влесова книга" // Труды Отдела древнерусской литературы (ТОДРЛ). XLIII, Л., 1990. С.170-254.
173. Письмо Ю.П. Миролюбова С. Лесному, 26.01.1957 – цит. по Гнатюк В.С. и Ю.В. Перуновы дети, 2024, с.117-120.
187. "Документ №1", считается приложением к письму Ю.П. Миролюбова А.А. Куру от 26.09.1953, хотя на 5 страниц есть три прощания. – ГАРФ, ф.10143, оп.80, архив Филипьева, рулон 16.
208. Скрiпник М. Влес книга: Лiтопис дохристияньскоi Русi-Украiни. Частина VI. На правах рукопису. Видавництво МЛИН. Лондон-Гага, 1972.
217. Кривошеин А.В. Велесова книга: исходные тексты. // Вестник Академии ДНК-генеалогии. v.6, №9, September 2013. С.1631-1656.
218. Письмо М. Скрипника С. Ляшевскому, Гага, ноябрь 1972 – ГАРФ, ф.10243, оп.5, архив Ляшевского, рулон 2.
219. Асов А.И. Славянские боги и рождение Руси. М., 2000.