Глава 17. Москва, 1992 год.
На деле всё оказалось совсем не так просто, как представлял себе Володя в своих радужных мечтах. Даже в таком огромном городе, как Москва, найти хоть какую-то работу оказалось очень сложно. Немыслимо сложно. Владимир хватался за любую предоставленную ему возможность подзаработать. Но все эти работы оказывались временными, поскольку у него не было московской прописки, и не приносили много денег. Если бы Володя был один, его устроило бы даже это, но теперь у него появилась жена, о которой тоже необходимо было заботиться, и поэтому он не останавливался на достигнутом и постоянно стремился к большему. Но, даже несмотря на его огромное желание работать, ему никак не удавалось хоть где-нибудь закрепиться, и поиски приходилось начинать сначала.
Света тоже хотела попытаться найти работу, но Володя поначалу был решительно против. Он слишком любил её и считал, что, как мужчина, обязан сам её содержать. К тому же, ему просто безумно нравилось, что после долгих и напрасных поисков его встречает нежная и любящая жена, которая весь день ждёт его в их крохотной убогой комнатке, в которой они жили вот уже несколько недель в тщетной надежде на что-то лучшее. Но, пару месяцев спустя, когда случайных заработков Володи перестало хватать даже на оплату этой комнаты, Свете тоже пришлось заняться поисками работы.
К сожалению, она преуспела в этом ещё меньше Владимира. Практически все работодатели видели в ней лишь смазливенькую девочку с провинциальными замашками и почему-то считали её очень лёгкой добычей, пригодной лишь для одного. К несчастью, Света, едва окончив школу, совершенно ничего не умела и уж, тем более, не имела никакого опыта. После того, как однажды ей пришлось отбиваться от одного наиболее пылкого начальника прямо в его кабинете, со Светой, вернувшейся домой в состоянии глубочайшего шока, случилась такая жуткая истерика, что Владимир не мог успокоить её в течение нескольких часов. Опасаясь за её здоровье, он запретил ей заниматься всякими поисками и велел сидеть дома.
Наконец, после восьми месяцев полуголодного существования, им повезло. Владимира взяли работать санитаром в психиатрическую больницу. Правда, она находилась в одном из пригородов, но предложенная ему зарплата была довольно привлекательной, а кроме того, у обслуживающего персонала была возможность жить прямо при больнице.
Поначалу Света никак не могла привыкнуть к этому месту. Их новое жильё казалось ей жутким и наполненным зловещими призраками, и она не решалась даже выходить из своей комнаты в одиночку, а по ночам, когда Володя был на дежурстве, совсем не могла спать. Но, по мере того, как бежали дни, она постепенно успокаивалась, и, спустя пару месяцев, уже запросто разгуливала по всей территории больницы и общалась с семьями других сотрудников.
Однажды Владимир примчался к ней после дежурства с радостной вестью. Главный врач оценил его усердие и позаботился о том, чтобы впредь у него были более серьёзные обязанности и, соответственно, более высокий заработок. Света обрадовалась этому известию так сильно, что бросилась к нему на шею и разрыдалась, как маленькая. Володю удивило и насторожило такое её поведение. Он усадил её на диван, попытался успокоить и только тут заметил, что она вообще безумно взволнована и расстроена, и это не имеет никакого отношения к его сообщению.
- Что случилось, милая? - спросил он, не на шутку встревожившись.
- Я беременна, - выдохнула Света, робко силясь улыбнуться ему сквозь слёзы.
В первое мгновение Володя ощутил жуткий, почти панический страх. Но только лишь в первое мгновение. Уже в следующую секунду он схватил Свету в охапку и закружил её по комнате.
- Это правда? Ты уверена? Ты уже была у врача? – забросал он её вопросами.
- Да, была, - ответила Света, робко улыбаясь мужу. – Он всё подтвердил.
- Какой у тебя срок?
- Почти девять недель, - нерешительно призналась она.
- Уже почти девять недель? – поразился Владимир, прикладывая обе ладони к пока ещё абсолютно плоскому животу Светы. – Что же ты раньше-то молчала?
- Я боялась тебе сказать, - прошептала жена. – Думала, что ты будешь сердиться на меня…
- Вот глупенькая!.. – засмеялся Володя, нежно целуя её в губы. – Ты даже не представляешь себе, как я счастлив!..
Света с надеждой заглянула ему в глаза и нерешительно переспросила:
- Правда?..
- Правда! – уверенно подтвердил Владимир. – Ты должна была сразу же сказать мне!..
- Я так боялась, что ты отправишь меня на аборт… - пробормотала Света. – Ведь у нас и так совсем нет денег, а тут ещё ребёнок…
- Ерунда!.. Выкрутились бы как-нибудь!.. – заверил её муж.
- Ты действительно рад? Ты не обманываешь меня? – всё ещё никак не могла поверить ему Света.
- Очень рад, глупенькая ты моя!.. – засмеялся Володя. – Не волнуйся! Я сделаю всё для тебя и для нашего малыша! Мне прибавили зарплату, но я не собираюсь останавливаться на этом! Скоро мы будем очень-очень богатыми! Потерпи немного! Я ещё не знаю, как добьюсь всего этого, но я обязательно добьюсь! Ты мне веришь?
- Верю! – сказала Света, глядя на него горящими от радости глазами.
Владимир снова обнял её и поцеловал. Он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. И он действительно совершенно искренне верил в то, что, несмотря на все проблемы и неудачи, он сможет добиться в этой жизни очень многого.
В конце концов, ему шёл ещё всего только двадцать второй год. И у него всё ещё было впереди.
* * *
На этот раз беда пришла оттуда, откуда её совсем не ждали.
В больнице внимание Владимира давно уже привлекал один больной. Это был красивый молодой человек, лет двадцати пяти, очень высокий, крепкий, с атлетической фигурой. Поговаривали, что в недавнем прошлом он был известным баскетболистом, но тут в его жизни произошла какая-то трагедия, и он лишился рассудка. Но, честно говоря, он вовсе не производил впечатления безумного. Скорее, наоборот. Очень весёлый, общительный, начитанный, - он был любимцем всего обслуживающего персонала, потому что, в отличие от всех остальных довольно-таки буйных пациентов, с ним никогда не было никаких проблем. При этом содержался он в отдельной палате; за ним наблюдали гораздо серьёзнее, чем за всеми остальными, вместе взятыми, и к нему строго запрещено было пускать посетителей. Впрочем, к нему никто никогда и не приходил.
Из палаты, в которой этот молодой человек – его звали Анатолий – проводил целый день, его выводили лишь изредка, и при этом на нём всегда была смирительная рубашка. Это могло бы на первый взгляд показаться бессмысленной жестокостью, но, проработав в этой больнице несколько месяцев, Володя знал, что просто так здесь ничего не делается. Один из санитаров по большому секрету сообщил ему, что с этим молодым человеком время от времени случаются жуткие припадки, во время которых он крушит всё, что видит вокруг себя, и горе тому, кто в этот момент окажется у него на пути.
Как такое могло случиться, что во время очередного припадка Анатолий оказался за пределами своей палаты и даже без смирительной рубашки, выяснить в последствии так и не удалось. Владимир в это время занимался с другим больным, - маленьким тихим параноиком, искренне верящим в то, что он – второй Иисус Христос, сошедший на землю, чтобы спасти человечество от его страстей и пороков, - когда к нему вбежал санитар, в паре с которым они иногда работали, и сообщил, что Анатолий, вырвавшись на свободу, захватил в заложницы одну из женщин и сейчас находится вместе с ней на крыше здания, угрожая сбросить её вниз, если к нему немедленно не привезут его жену и детей.
Пока они вместе бежали на улицу, Владимир поподробнее расспросил санитара об этом загадочном пациенте. Оказалось, что однажды, вернувшись из поездки раньше, чем обещал, он, как в анекдоте, застал на кухне трогательную картину: его жена, в одном почти прозрачном халатике, готовила обед своему любовнику, а их дети, два пятилетних мальчика-близнеца, мирно сидели у него на коленях. И в этот момент у абсолютно нормального, вроде бы, мужчины в голове что-то отключилось. В приступе дикой ярости он убил всех четверых, а потом попытался повеситься сам. К несчастью, его сумели откачать. И с тех пор, вот уже три года, он находится в психиатрической больнице, и пока нет никаких надежд на то, что в ближайшее время он сможет выйти отсюда.
Рассказывая обо всём об этом, санитар как-то странно избегал смотреть на Владимира, как будто что-то ещё от него скрывал. Володя обратил на это внимание, но не придал значения, решив, что парень просто взволнован из-за этого происшествия. И лишь на улице он понял причину странного поведения своего напарника.
Анатолий стоял на самом краю крыши трёхэтажного здания, держа перед собой Свету. Тело девушки безвольно обмякло в его руках, - она была без сознания, - но он всё равно не отпускал её. С земли он выглядел как великан, сжимающий крохотную тряпичную куклу…
У Владимира перед глазами всё потемнело.
- Света!!! – не своим голосом заорал он и бросился обратно в здание больницы.
Его неоднократно пытались удержать, но он попросту расшвыривал всех, кто вставал у него на пути. Красная пелена застилала глаза, и Владимир почти не соображал, что делает. Он лишь знал, что должен попасть на крышу и спасти свою жену. Любой ценой.
Дверь на чердак оказалась запертой. В дикой ярости Владимир с размаху ударился об неё, но тяжёлая окованная железом дверь даже и не дрогнула. На мгновение он замер, не зная, что делать дальше. И тут его взгляд упал на окно. Не задумываясь, Владимир моментально выбил стекло ногой и залез на подоконник, пытаясь нащупать хоть какую-нибудь опору на стене дома, с помощью которой можно было бы попасть на крышу. Но поблизости, как на грех, не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Лишь чуть дальше, метрах в двух от окна, по стене ползла широкая водосточная труба. Снизу ему что-то кричали, но он не слышал этого, как не замечал и осколков стекла, впивавшихся в его тело. Всё это просто не имело сейчас никакого значения. Встав на самый краешек оконного карниза, держась одной рукой за шатающуюся раму, Владимир попытался дотянуться до трубы, но не смог. Тогда, не задумываясь о последствиях, он просто прыгнул. У многочисленных зрителей, наблюдавших за ним с земли, одновременно вырвался вопль ужаса, который тут же перешёл в возглас восхищения: ему всё-таки удалось каким-то чудом выполнить этот практически немыслимый прыжок. Труба с жутким грохотом закачалась, и всем показалось, что она сейчас рухнет, но она тоже каким-то чудом удержалась.