Предыдущая глава здесь.
Асмира смотрела на отца и брата сквозь стекло, отделяющее зону вылета от зала ожидания наманганского аэропорта. Всего несколько минут назад они были рядом, такие привычные, родные, а теперь между ними преграда, и уже ни обнять, ни сказать, как она их любит. Дальше сама… одна.
Идея переезда в Москву к сестре принадлежала Асмире. За свои восемнадцать лет она ни разу не выезжала за пределы Узбекистана. А мир вокруг такой огромный, разный, манящий! И так хочется его увидеть. Что ее ждет, если останется в Намангане? Удел келин в чужой семье? Поступить в медицинский университет не получилось, пошла, куда взяли – в колледж пищевой промышленности. Но не факт, что будущий муж и его семья позволят ей доучиться, получить диплом, а главное, потом работать по специальности: нарожает детей и проведет всю жизнь в пределах мужниного двора. Повторить судьбу Лейло она не хочет. А в Москве жизнь совсем другая, там возможно все! Только бы попасть в большой город, а там уж она шанс не упустит. Асмире удалось убедить родителей и сестру, что ее помощь Лейло необходима. Матери жизнь в столице была в тягость, ей хочется домой, к мужу, в привычную среду, да и Азиз-ака устал жить без хозяйки в доме. Решили, что Асмира едет в Москву, будет жить под присмотром старшей сестры, а соседям по махалля скажут, что она уехала учиться.
Вопрос с отъездом Асмиры был решен, билет куплен, осталось упаковать вещи. Неожиданно в ее душу змеей закралась тревога: а каково будет жить в огромном чужом городе? В родительском доме тепло, уютно и безопасно, здесь ничего не приходится решать, на это есть родители и старший брат. А там? Придется жить своей головой, самой отвечать за свои решения, справится ли? В ночь перед отъездом Асмире стало настолько страшно, так жалко расставаться с детством, что она уже пожалела о своей затее. Но отступать было поздно: мама тоже купила обратный билет домой.
Асмира, изо всех сил стараясь не расплакаться, в последний раз помахала рукой отцу и брату, повернулась и побрела на посадку.
В Домодедово ее никто не встретил. Пока она в растерянности топталась возле своего багажа, зазвонил телефон.
– Привет, сестренка! Как долетела? – раздался в трубке голос Лейло. – Я тебя встретить не смогла – работаю. Онажон тоже не может оставить детей одних. Она будет ждать тебя дома, возле подъезда. Я сейчас закажу такси, оно довезет тебя куда надо. Выходи на стоянку перед аэровокзалом. До встречи вечером!
В машине таксист-кавказец попытался завязать знакомство с симпатичной девушкой, но Асмира вжалась в угол на заднем сиденье, не поддержала разговор, и водитель отстал, дальше ехали молча. Она во все глаза смотрела по сторонам, изредка замечая знакомые по кинофильмам и телепередачам места. Город разворачивал перед ней проспект за проспектом, площади, скверы, памятники; сияли на солнце золотые купола храмов, мелькали чугунные кружева оград. Душа Асмиры пела: отныне она будет жить в этом прекрасном городе, станет его частью! Страхи и тревоги остались в Намангане, дух захватывало от перспектив.
Квартира, снимаемая Лейло, поразила Асмиру своей теснотой. Она недоумевала: как тут можно жить? Никакого сравнения с просторным родительским домом. И везде разбросаны детские игрушки, вещи – шагу спокойно не ступить. Вместо привычной кухни с тандыром – тесный закуток, вместо открытой веранды – лоджия метр на метр – едва помещается одно кресло. И спать придется всем в одной комнате, даже уголка, в котором можно побыть наедине с собой, нет ни у кого из семьи. Однако, деваться некуда, придется привыкать.
Вечером пришла с работы Лейло. Покормив детей, женщины собрались за узким столом, отделяющим кухонный угол от жилой зоны. За разговорами Асмира вспомнила о банковской карте, вытащила ее из сумки и положила перед сестрой.
– Вот, это передал тебе Рустам-ака, сказал, что на карту будут ежемесячно приходить деньги для внуков, типа алиментов. Он не хочет, чтобы его внуки бедствовали, поэтому просит тебя принять помощь. Лейло и Гульнара-опа уставились на пластиковый прямоугольник, словно ожидая, что он расскажет об истинных намерениях бывшего свекра.
– Даже не знаю… Деньги нам, конечно, очень нужны… но вдруг это ловушка? – вздохнула Лейло. – Онажон, что вы скажете?
– Боюсь советовать, я в этих делах плохо разбираюсь. Однажды уже насоветовала… Но, если подумать… Рустем-ака ничего плохого, кроме того, что Алдар его сын, тебе не сделал. Не думаю, что он дурное замыслил. От Зухры я бы не рискнула что-то принять. Так она и не предлагает.
– Поговорю-ка я с Ираидой, – решила Лейло, – уж она в таких делах опытная.
Она накинула куртку, взяла банковскую карту, и, несмотря на поздний час, поехала к подруге.
– Что тут думать? – уверенно сказала Ираида, разливая чай по чашкам и подвигая вазочку с овсяным печеньем ближе к Лейло. – Получать алименты – это нормально. Это в интересах детей. Никто от денег не отказывается, каким бы тяжелым ни был развод. От Алдара ты ничего никогда не получишь, поскольку его лишили родительских прав, от государства тоже: вы мигранты, так хоть дед о внуках догадался позаботиться. Похоже, нормальный мужик… А сколько на карте денег?
– Не знаю. Боюсь пользоваться. Вдруг они по карте нас вычислят?
– Бред, это невозможно. И вообще, хоть какая-то вам помощь. С паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.
Подруги задумались, молча выпили чай.
– Что-то ты не в настроении сегодня. Случилось чего? – уже собираясь уходить спросила Лейло.
– Да так… Обычные житейские неприятности. Рынок закрывают. На его месте торговый центр строить будут. Все лавочки снесут, мою тоже. Надо вывозить товар, а куда? Где-то искать новую точку… Рынки сносят один за другим, придется перебираться в какой-нибудь комплекс, а там аренда знаешь какая? Ого-го! Там, конечно, свои плюсы: тепло, комфортно, охрана есть, туда-сюда таскаться с сумками не надо, но расходы-ы… Отобью ли на продажах? Кто бы мне такую банковскую карту подкинул? Я бы взяла и не сомневалась… Ладно, ерунда. Выкручусь, не впервой. И вообще: что ни делается, все к лучшему. А у тебя как с работой? После суда и не встречались толком, все недосуг.
– У меня тоже перемены. Вышла после больничного, а в садике новые уборщица и дворник. Директриса сказала, что вынуждены были взять. Да я бы и не смогла после травмы метлой махать и ведра таскать. Осталась у меня только ставка младшего воспитателя, а на нее разве проживешь с детьми? Но директриса выручила: предложила давать уроки английского тем детям, кто хочет поступать в языковую школу. Она рекомендовала меня нескольким семьям, дала мне их телефоны. Не все согласились на репетитора-узбечку, но с тремя удалось договориться, по часу через день. И теперь у меня по два урока каждый день после работы. Получился неплохой заработок. Правда, выматываюсь: к урокам ведь еще готовиться надо! Сижу ночами… не высыпаюсь. Еще же со своими заниматься русским языком надо. Рустамчику в школе очень трудно приходится, другие дети дразнят, говорят: тупой. А он сообразительный, просто не все понимает, что учитель и одноклассники говорят.
– Ну вот, а ты еще сомневаешься, принимать ли алименты. Это твое законное право, бери и пользуйся! И ничего не бойся. Впереди зима. Малышня за лето подросла, всех одеть-обуть надо – вот и сгодится помощь.
Выйдя от Ираиды, Лейло замедлила шаги возле банка. Павильон с банкоматами светился голубым неоном, внутри – никого. Она зашла, достала карту, осторожно вложила ее в щель банкомата, нашла в конверте пин-код, нажала кнопку «показать остаток». На экране обозначилась сумма, сопоставимая с ее месячным заработком.
Продолжение следует.