Святогор Князев
ГЛАВА 6
Радиограмма о проходе Гибралтара ушла в шесть утра. С этого момента, крейсер считается вошедшим в состав 5-й Средиземноморской оперативной флотилии разнородных кораблей.
На моей памяти, в Гибралтарском проливе наши корабли никогда не сопровождали, хватало технических средств и визуального контроля. Но, в этот раз всё было необычно. Нас сопровождал английский тральщик, который аккуратно прогнал вместе с нами на десяти узлах от начала и до конца весь пролив. На выходе, даже отсигналил что-то флажным семафором.
- Сигнальный, Ходовому?! – раздался голос вахтенного офицера в КГС.
- Есть сигнальный!
- Вы там что, заснули что ли?
- Никак нет!
- Посмотрите, что вывесила эта британская шаланда!?
- Есть.
Смотреть надобно с другого борта, поэтому сигнальщик метнулся туда, по пути прихватив на бегу бинокль.
Через минуту, раздался доклад.
- Ходовой, Сигнальному! На тральщике HMS «Chiddingfold» поднята комбинация флагов «Юниформ» и «Усики!, - что означает: «Желаем вам счастливого плавания»!
- Есть! – ответил вахтенный офицер.
- Интересно, чего это они такие ласковые? Мы вроде не в друзьях?! – пробурчал старпом который заменяет командира старшим на ходовом. – Поднимите ему в ответ UM1 «Благодарю вас за содействие». Хоть и вражина, но мы же моряки!
- Есть.
Его реакция кстати закономерна. Британия, единственная капиталистическая страна у которой есть колония в Европе! Береговая скала с городом Гибралтар, является территорией Испании с 1830 года, когда Британия официально объявила Гибралтар колонией.
Формально, в 1964 году Гибралтар получил Конституцию, и даже был создан Парламент – Палата собраний и даже сформировано Правительство. Но, …статус «колонии» так и небыл снят.
Что касается тральщика HMS «Chiddingfold», к тому моменту уже совсем старенький тральщик находясь в порту Бахрейна и пытаясь совершить маневр, протаранил кормой другой британский тральщик HMS Bangor. В результате, оба корабля получили повреждения не совместимые с дальнейшей эксплуатацией, и были списаны на металлолом.
Вот так вот! Иногда даже «Королева морей» жидко обделывается в деле, в котором она считает себя ведущей!
Пройдя пролив, мы взяли курс на точку встречи с кораблями флотилии и её командованием. Корабль заметно прибавил ход. А в Средиземке лето, температура воздуха плюс двадцать четыре, солнце палит вовсю и видимость миллион на милллион! М-да, как они тут живут?
В «точке 52» в заливе Эс-Саллум на границе Ливии и Египта собирались надводные корабли, прибывавшие в Средиземное море с Северного, Балтийского или Черноморского флотов. Точка по флотской традиции получила неофициальное название «деревни Селивановки» в честь одного из командующих бывшей 5-й эскадры, контр-адмирала Селиванова Валентина Егоровича. Сюда стягивались основные силы эскадры, здесь командир эскадры проверял подчинённые корабли и ставил им боевые задачи.
На самом деле, это самая большая и ключевая точка, где эскадра может как встать на якорь, давая экипажу возможность отдохнуть, так и выполнять боевые задачи по контролю входа и выхода из Средиземного моря через Гибралтарский пролив и Суэцкий канал.
• 5-я Средиземноморская эскадра ВМФ СССР располагает ограниченным числом пунктов базирования в Средиземке. В первую очередь это пункт материально-технического снабжения кораблей в Тартусе-Сирия. Базируются корабли нашей эскадры в открытом море в так называемых «точках» якорных стоянок в нейтральных водах, где глубины позволяют корабельным якорям «зацепиться» за грунт. Временами корабли кратковременно поочередно заходят для отдыха личного состава и пополнения запасов, пресной воды и продовольствия, чаще всего в порт Тартус и базы АРЕ Александрия, Порт-Саид.
• В основном корабли эскадры отстаивались на якорях и бочках, установленных на отмелях в определённых местах Средиземного моря. Среди них были среди которых были «Китира», восточнее Крита, «точка 3» «Хаммамет» у берегов Туниса, «точка 10» у греческого острова Лемнос, «точка 70» у берегов Франции и Италии.
• Мы двигаемся в «деревню Селивановку».
•
- «Начальнику караула ППДО, прибыть в рубку дежурного», - раздалась команда по верхней палубе, и я пошел в сторону рубки, по ракетному коридору.
Мы вторую неделю в «точке 52». На удивление, кругом пустынно. Кроме трех швартовых бочек с надписью белой краской «Собственность СССР», в точке никого нет. Ожидается что командование флотилии прибудет на плавбазе «Виктор Котельников» где-то через неделю, а пока, мы приступили к несению боевого дежурства по ракетному контролю зон выхода из Средиземки. Это Суэцкий канал, пролив Гибралтар, и турецкие проливы Босфор и Дарданеллы. Дальность стрельбы наших ракет, как раз позволяет доставать до двух из трех зон.
Я часто сталкивался с термином: «Придание боевой устойчивости» и в училище и в разных документах. Но только здесь, в Средиземке впервые понял прямое значение этих слов. Официальное звучание как-то вуалирует реальную боевую работу. По факту, мы тут своей огневой мощью контролируем передвижения противника, и повышаем значение флотилии как стратегической единицы на театре боевых действий.
Резкий звук выстрела вывел меня из задумчивости.
- Ну нихрена себе! Это что? Учение или нападение?
Раздалось ещё два одиночных выстрела и потом короткая очередь.
«Что за,…» подумал я на бегу расстегивая кобуру чтобы достать пистолет. У меня даже на учениях таких вводных небыло. Хотя, по боевому расписанию, я во главе караула ППДО должен первым принять бой при попытке нападения вражеских диверсантов, или их попытке прорыва к борту корабля для установки взрывных устройств.
Но то в инструкции. В жизни таких случаев с войны, небыло никогда!
Да, была попытка изучения винтов крейсера «Свердлов», во время его визита в Англию в 1957 году. Но, оружие никто не применял!
К рубке дежурного по корабля я прибежал запыхавшийся.
- Кто стрелял? Что случилось? – спросил я дежурного.
- Командир стреляет, вон с левого борта за катером. Тебя к себе вызывал, - махнул рукой дежурный в сторону рабочего катера.
Я выдохнул успокаиваясь. «Ну, хоть не боевая ситуация, и то слава Богу». Быстрым шагом пересек батарею «Форта», и увидел командира с автоматом, что-то выглядывающего за бортом.
- Товарищ командир, начальник караула ПДСС, лейтенант Иванов.
Командир краем глаз посмотрел на меня, и тихо спросил:
- Гранаты есть?
- Так точно! Две штуки в сейфе дежурного по кораблю!
- Неси! – коротко рубанул командир, даже махнув рукой от нетерпения, придавая мне ускорение.
Я резво развернулся и побежал к рубке. Заставлять командира ждать и нервничать в такой ситуации было смерти подобно. Не любил наш командир нераспорядительность и нерасторопность.
- Обе! – крикнул он мне в спину, и я ответил «Есть» не оборачиваясь. Некогда соблюдать формальности. Да и командиру было не до них, он пристально всматривался в воду у борта
крейсера, и что-то шептал про себя. Ничего не понимая в сложившейся обстановке, я заскочил в рубку дежурного и начал судорожно совать ключ в замок сейфа. В голове свербила мысль: «Что случилось?». Мысль спросить у дежурного пришла с опозданием, когда я уже достал две гранаты РГД-42, и запалы к ним.
- А что он делает, с автоматом там? Что случилось?
- Кто? – индифферентно спросил дежурный.
- Как кто? Командир! – переспросил я сбитый с толку, «Почему все так спокойны?»
- А,…, - как-то безразлично ответил дежурный, - Охотится он!
- Что? - переспросил я поражённый до глубины души.
- Охотится говорю, - повторил дежурный, посмотрев на меня как на лунатика.
- На кого? – всё ещё не мог я поверить в такой простой ответ.
- На кого, на кого?! На черепаху.
Всё! Больше любопытствовать некогда, на шкафуте меня ждёт командир, и небось уже злится: «куда пропал это лейтенант?».
Командир мена действительно ждал с нетерпением.
- Вас только за смертью посылать, лейтенант. Снаряжайте гранаты! – скомандовал командир.
- Есть! – я быстро выкрутил бакелитовую пробку из корпуса гранаты, и вкрутил туда взрыватель.
- Всё! Отойди! – скомандовал командир, взяв у меня гранату и выдернув чеку.
Он глянул на водную поверхность, и кинув туда гранату отпрянул от края борта.
Глухой взрыв раздавшийся через несколько секунд на глубине, ударил тугой волной в борт корабля. Командир прогнулся через трубчатый леер, вглядываясь в глубину. Подождав минуту, он бросил вторую гранату, чуть дальше от борта, но с тем же успехом.
- Нихрена! – выговорил командир протягивая мне автомат. – Отдай арсенальщику! И спиши две гранаты, скажи ему чтобы заменил и в журнале расписался!
- Есть! – у меня кстати, ничерта в голове эта мысль и не зарождалась, хотя, за использование боевых средств во время несения караула ответственность нес именно я, как его начальник.
В общем, охота не задалась!
Путем опроса местных «аборигенов», я узнал занимательную историю. В нашей офицерской кают-компании, старшим коком был старший матрос Эдик Варданян, - классический армянин. Волосы, глаза, нос, всё как положено у армянина. У него на лице написано, что он из глухой горной армянской деревни. Но, злые языки по углам шептали что Эдичка до службы был поваром в московском культовом ресторане «Арагви»!
Насколько слухи соответствовали действительности не проверить, хотя я в это особо и не верил. Времена были такие, смутные, военные. В горах Афганистана громыхала война, в которой мы были прямыми участниками. И цинковые гробы нет-нет да попадались на глаза, то там то тут, в разных городах и селах страны. Не все были довольны этой войной, так что при желании от армии можно было отмазаться без проблем. Этим пользовались в массе своей как раз братья-кавказцы, в полной мере. А тут, армянин, служит три года на флоте – казус!
В общем, Эдичка кормит офицеров на одном из лучших крейсеров ВМФ. И надо сказать, кормит неплохо. Не сказать, что у нас ресторанное разнообразие блюд, но откровенных косяков за ним не наблюдается. А случилось следующее!
Командир дал команду в кают-компанию, чтобы ему на ходовой принесли горячего чаю, что собственно Эдичка и исполнил. Не доверял он своим помощникам такие ответственные задания, могут подвести, не то сказать, не так ответить. Ну, сложный был человек старший матрос Варданян. Да и дружки у него в службе снабжения были не проще. В общем, Эдик был всегда начеку!
- Товарищ командир, ваш чай! – улыбнулся Эдуард, протягивая командиру стакан с горячим
ароматным чаем в подстаканнике. Наверху плавает тоненькая долька лимона, всё как положено! Улыбка у Эдички фальшивая, но он как американец, - когда надо было, одевал нужную улыбку, вплоть до самой «ослепительной». Впрочем, от него другого и не требовалось. Дисциплинированный и исполнительный военнослужащий! Всё больше при кухне, но тут уж, как Бог послал, … в соответствии с национальным колоритом!
В этот момент, из рубки дежурного на связь с ходовым вышел старпом, «кап три» Фрунза Григорий Иванович.
- Товарищ командир! На морских черепах посмотреть не хотите?
Командир, как и все остальные офицеры крейсера, за исключением отдельных личностей вроде меня, - никогда не видели морских черепах.
Надо сказать, что, морские черепахи в отличие от сухопутных вырастают до полутора метров в длину. Говорят, есть и больше, типа галапагосских, но…в средиземке таких не водилось! Так вот, «точка 52» в заливе Эс-Саллум, была одним из мест «кормления» этих гигантских млекопитающих.
В соответствии с экологическими правилами, заборт в исключительной экономической зоне той или иной страны можно выбрасывать только пищевые остатки, которые быстро растворятся в морской воде, или будут употреблены в пищу морскими обитателями.
- А что за черепахи старпом? – без интереса переспросил командир.
- Огромные товарищ командир! Где-то с метр в диаметре! – восторженно прокомментировал старпом.
- Откуда они взялись?
- Так это, едят они, наши камбузные остатки.
Вдруг, у командира загорелись глаза.
- Эдик! Что ты можешь приготовить из мяса черепах? - посмотрел он вопросительно на кока.
- Э-э-э-э-э! Черепаховый суп, товарищ командир! – брякнул он первое что в голову пришло. Ну, про черепаховый суп, как не странно их уроков географии, а не кулинарии, у нас знали многие.
- И всё? – разочаровано переспросил командир.
- Ну, можно ещё-о-о-о-о…..- что-то затихая пробурчал кок, но командир его уже не слушал.
- Григорий Иванович! А сколько там мяса?
- Что? – растеряно переспросил старпом.
- Мяса говорю сколько там в туше этой, ….черепахи?
- Ну-у-у-у-у, не знаю товарищ командир. Навскидку килограмм тридцать, сорок, а может и все пятьдесят, - неуверенно ответил старпом.
Командир удовлетворённо кивнул. В его глазах скользнула тень решительности. Командир решение принял.
- Старпом! Вызови к рубке дежурного арсенальщика, с автоматом и двумя рожками патронов. Будем охотиться!
- Есть товарищ командир, - удивленно ответил старпом и отключился.
Командир обернулся в Эдичке и просил:
- Варданян! А ты умеешь его готовить?
- Кого товарищ командир? – растерянно переспросил кок Эдик.
- Черепаху Эдик, черепаху! – с нажимом уточнил командир.
- Так точно, товарищ командир, - растерялся кок, - Я знаю что её там надо в горячей воде с солью отмывать, отмачивать – Эдик что-то забормотал про приготовление, но командир уже его не слушал.
- Вахтенный офицер!
- Я товарищ командир!
- Старший на ходовом помощник командира! Срочно вызвать его из каюты. Если что, я на шкафуте или на юте! Вызывайте через рубку дежурного! Понятно?
- Так точно!
- Так, а тебе Эдик, готовься, вечером в офицерской кают-кампании будет черепаховый суп!
- Есть готовиться. – Эдичка понял, что попал, но поздно что-то приводить в своё оправдание. Теперь ему осталось молиться чтобы черепахи не сдались, или чтобы командир промахнулся. Что впоследствии и произошло!
На ужин в офицерской кают-компании были тушенные кальмары. За базар надо было отвечать, поэтому командир, снарядил команду легководолазов, которые наловили кальмаров на рифе, взамен так и не сдавшейся черепахи. Заодно, вытащили на свет божий с десяток огромных омаров. Это была настоящая добыча.
- Передайте Эдичке, что я ел в «Арагви», но таких резиновых кальмаров не готовят даже там, - издевательским тоном проговорил командир БЧ-2, вставая из-за стола, после ужина. Офицеры обидно заржали в голос. Командира в кают-компании уже небыло, так что все обидные эпитеты проглатывал кок Варданян.
Да, кальмары у Эдички не задались. Не знаю как черепаший суп, но кальмаров он никогда не готовил. И в этом смысле мы позавидовали мичманам. Они не стали мудрствовать лукаво и просто приготовили уху из тунца. Конечно не щука! Но уха у них получилась. По отзывам знакомых мичманов, мясо тунца хоть и не рыбой смотрится, но зато жирное, сочное! Да, не то что кальмары.
Наш первый контакт с «вражеским» флотом, состоялся уже не следующий день. Вертолёт «СиКинг» итальянских ВМС с раннего утра уже кружил вокруг нашей стоянки на малой высоте, фотографируя нас с разных ракурсов. Вертолёт стрекотал метрах на тридцати, а из грузового отсека, свесив ноги торчал фотограф щелкающий массивным фотоаппаратом с длинным объективом.
Я больше полутора лет срочной службы служил тут на эскадре, поэтому для меня эта картина была обыденной. Каждый вновь прибывший корабль удостаивался такой чести итальянской разведки. Н далеко не каждый реагировал так, как отреагировали моряки «Устинова».
- Товарищ лейтенант! Так что делать то? Он же почти на голову мне садится! – жалуется вооруженный автоматом караульный. Хорошо что время мирное, потому что испуганный матрос запросто может засадить весь магазин в плывущий над его головой вертолёт, или от страха, или от неопределённости!
- Ничего не делать Сеня! Отойти подальше, к ангару вертолёта и оттуда наблюдать. Сесть на нашу вертолётку он не сядет, зассыт. А все остальные действия связаны с безопасностью полётов. Пусть фотографирует, тебе чего? Твоё дело охранять корабль от нападения подводных диверсантов. Хотя, в этом деле от тебя пользы как….
- Так почему тогда нас сюда ставят?
- Потому что положено Сеня! Вот написано в инструкции что при стоянке на банке, на бочке, или на якоре в открытом море, на корабле должен быть назначен караул ППДО. И он должен охранять периметр от нападения. Но там не написано, что караульный должен владеть боевыми искусствами, стрелять как Бог, и уметь принимать тактические решения! Потому, в карауле стоишь ты, а не какой-нибудь Джон Рэмбо из морской пехоты!
А ведь те, от кого ты защищаешь этот крейсер, между прочим, имеют специальную подготовку, стреляют как Боги, умеют лазить по вертикальным поверхностям, и знают твоё оружие не хуже своего!
- И что делать? – недоумённо спрашивает караульный.
- Стоять на посту и быть бдительным! В случае нападения на пост, или если ты не дай Бог увидишь диверсанта, открываешь огонь согласно инструкции!
- Так у меня патронов нет!
- Ну и не нужны тебе патроны Сеня! Ты же сразу начнёшь беспорядочно палить в белый свет как в копеечку!
Вот прилетел к тебе в гости вражеский вертолёт! Если бы у тебя были патроны, ты бы его уже нафаршировал пулями по самое не балуй. Ну и представь себе – международный скандал, с тобой в роли главного негодяя! Вертушка можно сказать прилетела к тебе с мирными целями, фотограф помахал тебе рукой, и даже улыбнулся. А ты по нему из автомата! Негоже Сеня, вот потому тебе патроны и не дают! Как бы чего не вышло.
- А как же тогда корабль защищать?
- А прикладом Сеня, прикладом. Смотришь, лезет к тебе иностранный диверсос, ты к нему подкрадываешься, а он в это время переваливается через леера. Бац ему по балде прикладом! И всё Сеня, он твой!
- Да вы стебётесь товарищ лейтенант, - наконец улыбнулся караульный.
- Ну, не без этого матрос. Но в целом то я от истины далеко не отошел. Сам подумай: Ты стрельнешь, и что с тобой потом будет?
- Это да. А вы говорят раньше здесь служили?
- Было дело, на срочной.
- Раньше такого случая небыло?
- Ну как же небыло, были! Только чуточку севернее у острова Китира. Там тоже есть точка стоянки наших кораблей. Вот там оно и стряслося, - подразнил я матроса Сеню Семёнова из Архангельска.
- И там караульный выстрелил?
- Не то слово Сема, не то слово. Бабахнул знатно, на всю Средиземку. Да так, что с тех пор некоторые правила полета летательных аппаратов над боевыми кораблями сопредельных стран, изменились навсегда, - улыбнулся я.
- А расскажите, товарищ лейтенант!
- Семёнов, ты вообще в карауле, не забыл?
- Никак нет, товарищ лейтенант. Так любопытно же. А патронов у меня и так нет, да и кто днем то будет на военный корабль нападать? – задал резонный вопрос Семенов.
- Тут ты прав, нападают обычно под утро, и без объявления войны. Ладно, расскажу, только коротко.
Значит так, был когда-то на Черноморском флоте эсминец, назывался он «Неуловимый». Правда на флоте все в шутку называли его «Непойманный». Почему непойманный? А потому что нафиг никому не нужный. За время стоянки в базе, эсминец превратился в отстойник для нарушителей дисциплины, больных и совсем бестолковых, необучаемых матросов. Ну куда с таким экипажем по морям шастать?
- Так это же байка, товарищ лейтенант?! – рассмеялся Семенов.
- Ну, байка, не байка а так оно и было. Я тогда на БПК «Сдержанный» служил, в той же бригаде.
Года два простоял эсминец неподвижно у стенки, в ожидании ремонта подшипников главной линии вала. Всё никак не могли поставить в док. На флоте шутили: «Может ли «Неуловимый» выиграть Приз главкома по ракетной подготовке? Ответ: Может, если выпихнуть его в море! Но в море «Неуловимый» может выйти только вместе с причалом, чтобы по пути к полигону не утонуть!
С доком на ЧФ и вправду были проблемы. То док на ремонте, то занят другими кораблями. Самый крупный док флота стоял тогда в Севастополе, так что все крупные авианесущие корабли проходили докование в Севастополе.Наконец, нашли окно и впихнули его туда. Через несколько месяцев интенсивного ремонта вышел подремонтируемый эсминец из дока, и начал сдавать учебные задачи!
На удивление, некоторые задачи сдал вполне себе хорошо. Экипаж начал подтягиваться и в дисциплине, и в морских навыках, и даже в специальности Шутка ли, корабль стал в море выходить чуть ли не по два раза в неделю!
Наконец, после сдачи всех учебных задач и проверки готовности, командование флота решило что пора нашему ковбою потрясти жирком, и отправило его на боевую службу!
После перехода черноморских проливов, встал он на якорь в точке у острова Китира. Пока командование 5-й эскадры прикидывало куда его перебросить для усиления сил постоянной готовности, эсминец нес дежурство ПВО/ПЛО в этом районе. Вот тут и произошло, это трагикомическое событие!
- А почему трагикомическое?
- Потому Семёнов, что это была трагедия, от которой ржал в голос весь флот, и снисходительно улыбались греки с турками.
На стоянке корабля вне базы, что на якоре, что на бочке, средства ПВО корабля находятся в постоянной готовности. Некоторые несут дежурство, некоторые в готовности номер 2. Ну так вот, корабль после модернизации был ракетно-артиллерийским, и в носовой части у него стояло два четырехствольных 57-мм автомата ЗИФ-75. Ты хоть и из БЧ-2, но вряд ли такие видел. Их на флоте уже давно не эксплуатируют. В общем, это установка, защищенная противоосколочными щитами, но без крыши. Там две металлические скамьи, для двух наводчиков: горизонтального и вертикального. Стреляют всегда с установки, поэтому пусковая гашетка в форме педали.
Ну вот, после утреннего построения, заступила очередная боевая смена, включая средства ПВО точки стоянки. На носовых автоматах заступили два узбека – наводчика! Ну небыло других артиллеристов на эсминце который долгое время сидел в отстое.
Средиземка, солнце палит, жарко, бойцы разомлели, закемарили, заснули.
В это время, к точке приближается американский палубный штурмовик «Интрудер». Недалеко от точки, среди греческих островов, американская авианосная группа проводила учения своей авиации. Так что американский штурмовик просто отрабатывал приемы ведения боя. Увидел стоящий на якоре советский эсминец, и зашел на него по штурмовой глиссаде.
- Что? Прямо с бомбами? – спросил удивленный Семенов.
- С какими бомбами, Семенов? Я же сказал, учения у них были.
- А-а-а-а.
- В это время узбеки на установке проснулись, ну и со страху открыли огонь по несущемуся на них самолету. Американцам повезло, что один из четырех стволов поймал «клина», потому бойцы очнулись и прекратили стрельбу, а то размотали бы в хлам ещё в воздухе. Ну а штурмовик, как вошел в пике, так из него и не вышел. Высота была небольшой, и прыгать было бесполезно, но пилоты всё-таки катапультировались. Им повезло, что сбили их над морем, потому что парашюты так и не успели полностью раскрыться, а экипаж просто плюхнулся в воду недалеко от корабля, но не разбился.
- И их спасли?
- Ну а как же. «Человек за бортом» это безусловный закон моря, что для военных что для гражданских моряков. С эсминца тут же спустили рабочий баркас, и пилотов вытянули за плавающие парашюты и подняли на борт.
- А узбекам что было потом?
- Да ничего такого. Отсидели на гауптвахте по десять суток от начальника штаба эскадры, и поехали домой чуть ли не героями.
- Так за что наказали то?
- Ну, наказали чтобы другим впредь была наука, а для экипажа они были чуть ли не герои. Шутка ли, американский штурмовик сбили!
- Тока непонятно, они что не видели что ли что он учебный?
- Ну Семёнов, - покачал я головой, - Учебные самолеты только в военных училищах летчиков, а на море все самолеты боевые, кроме гражданский конечно. А атака то была настоящей! При опросе бойцов, оказалось, что они проснулись от длинного сигнала колоколов громкого боя. А это какой сигнал?
- Боевая тревога!
- Правильно! Боевая тревога! Вот сидят они в установке сонные, ещё не проснулись, на корабле «боевая тревога», в прицеле с ревом пикирует чужой щтурмовик! Тут у кого хочешь сожмётся всё внутри. Вот со страху и нажал матрос на гашетку!
- А что было потом?
- Ну, потом что было доподлинно неизвестно, но рассказывают, что американцы пригрозили потопить эсминец, если его в течение трёх дней не уберут из Средиземки. Его и убрали, отправили обратно в Севастополь. Международный скандал тихо замяли и прикрыли. Ну не мог целый американский штурмовик, лучший штурмовик в мире, по оценке американцев, - быть сбитым стареньким зенитным автоматом, с трудом двигающейся советской калошей! Кое-что досталось и экипажу. Командиру влепили строгий выговор по партийной линии, … и назначили начальником штаба бригады. Командира БЧ-2 отправили на повышение в соседнюю бригаду, на большой ракетный корабль «Сдержанный». А двух узбеков уволили в запас на пол года раньше, и отправили в солнечный Узбекистан, с глаз долой, чтобы не вспоминать. Правда последнее, это всё же байка, которую рассказывали друг другу моряки, доказывая, что уволить могут и до срока, главное героический подвиг совершить!
- А какой?
- Семёнов. Про список подвигов история умалчивает. Так что служи честно, будь бдителен и слава тебя везде найдёт! И учти, если будешь нарушать инструкции, найдёт и набьёт морду!
- А я чего! Я служу, - обидчиво ответил Семёнов. Правда кто такой Слава он все же не понял, и переспрашивать не стал. Эх, всё же классные у нас моряки!
Что там брякнул КГС я не услышал, но меня дернул за рукав проходящий мимо по офицерскому коридору зам БЧ-5.
- Ты не расслышал? Тебя вызывают наверх!
- А, да, хорошо, уже бегу!
Что там могло опять случиться?
У рубки дежурного был построен зенитно-ракетный дивизион «Форда», и перед строем за что-то песочили моего старого знакомого – Семенова!
- Начкар! Командир приказал поставить ещё один пост ППДО на вертолётке!
- А зачем, не знаешь?
- Знаю, - улыбнулся дежурный по кораблю, - Чтобы личный состав крейсера случайно не сбил нахрен летающий «Си Кинг»!
- А что? Были попытки? – на полном серьёзе спросил я.
- Угу. Не далее как пол часа назад.
- Так а что случилось?
- Да в общем ничего экстраординарного. Прилетел «Си Кинг», полетал по кругу. Обиделся что никто на него внимания не обращает, и решил сбросить нам на вертолётку идеологически вредную литературу. А тут поблизости оказался боец Семёнов. У него как раз правый полуют в заведовании. Ну, боец и принял меры. Долбанул фотографа-оператора банкой тушенки, которая почему-то оказалась у него в кармане. Вертолёт, шарахнулся, банка стукнула фотографа по рукам, и он уронил за борт дорогущий фотоаппарат с метровым объективом.
- Ха-ха-ха-ха-ха!
- Вот-вот, командир так же ржал, до слез!
- Ладно, а дивизион то зачем построили?
- Дак, в литературе той были несколько порнографических журналов. А при проверке замом собранной литературы, журналы эти исчезли. Вот есть подозрения что личный состав их умыкнул и спрятал! Так что теперь комдив «Форта» ищет, ну заодно проводит профилактические мероприятия с любителями метать тушенку по вражеским вертолётам!
По результатам «борьбы с капиталистической пропагандой», командир корабля реши провести практические стрельбы из стрелкового оружия, со всем экипажем корабля. Учения планировались обширные, со комплексной стрельбой и всего имеющегося на борту стрелкового оружия, включая и метание гранат. Мне как начальнику караула ППДО, предстояло обеспечивать эти стрельбы, вместе с офицерами БЧ-2, в чьём заведовании находился стрелковый арсенал.
- Товарищ командир! А мне можно участвовать в стрельбах?
- А тебе зачем? Ты помнишь сколько ты выкинул народного добра за борт?
- Никак нет!
- Ну вот. А отдельные военнослужащие держали автомат один раз в жизни, когда принимали присягу!
- Ну так, я и не претендую на метание гранат. Я хотел бы потренировать стрельбу из ПМ!
- Стрельбу из пистолета ты натренировал в училище. Судя по оценкам, - успешно! Всё, свободен! Твое дело обеспечить успешное проведение этого праздника жизни. Вон твои бойцы уже вертолёты сбивают тушенкой. А что будет если им в руки дать оружие? – пошутил командир.
- Ясно. Разрешите идти?
- Угу, идите. И не забудьте дать команду на отключение во время стрельб акустической станции, и приведите в боевую готовность МГ-7. На время стрельб, ваш караул должен быть в готовности номер 1.
- Есть!
- Да. Личный состав караула поочерёдно должен принять участие в стрельбах в составе своих подразделений! Вот теперь точно всё, - закончил командир.
Ну что-ж, как говорится: «не очень то и хотелось». Хотя, на само деле, я бы с удовольствием выпустил пару магазинов куда-нибудь в морскую цель, или даже в белый свет как в копеечку, лишь бы почувствовать отдачу ствола и выход пули. Да, есть у меня такая страсть к стрельбе.
Стрельба началась с опоздание на целый час. Слава Богу, не я виновник этой затяжки, а то бы уже стоял в шеренге слушающих командира на шкафуте.
- Комбат. Я доверил вам простую вещь, - найти ненужные деревянные ящики, фанеру или коробки, в которые можно было бы стрелять! Этого добра в службе снабжения до черта! Вместо того чтобы пойти к начальнику службы и спросить у него, вы неслись по кораблю как в жопу раненый сайгак, судорожно собирая всякий мусор, который даже отдалённо не годится в качестве мишеней! И теперь вы рассказываете мне, что у нас на корабле такой порядок, что даже лишних пустых ящиков не найти. Хотите я сейчас пройдусь по вашим заведованиям, и даже там найду то что может служить мишенью? – прессует командир комбата универсальной артиллерии Юдина.
- Никак нет товарищ командир!
- То есть, нарваться на взыскание за бардак на заведовании вы боитесь. А получить то же взыскание за невыполнение моего приказания нет?
- Никак нет товарищ командир. То есть, так точно…. – запутался комбат.
- Бестолочь! Всё идите, чтобы глаза мои вас не видели! – командир развернулся пи пошел в сторону вертолётки, где и будут проходить стрельбы.
Стрельбы подходили к концу, и это уже радовало, потому что близился ужин, и комкался распорядок дня, который предполагал ещё приборку на заведованиях перед тем как кормить экипаж. Осталось только ручное гранатометание и стрельба десантного взвода.
Это новое слово в тактике использования кораблей. На пограничниках это досмотровая группа. А вот на крейсерах придумали это нештатное подразделение обозвать десантным взводом. Правда, куда он будет десантироваться, и в какой момент боя он может быть востребован, - пока неясно. Ну, командование у нас умное, оно обязательно что-нибудь придумает, - потом. А пока их нужно обстрелять, научить не бояться автомата, и хотя-бы знать в какую сторону держать автомат в случае угрозы.
Ну вот, наступила очередь и помощников начальника караула ППДО. Их учат метать за борт гранату.
Было бы смешно, если бы небыло так грустно, но мои мичмана метать гранату не умеют.
Мичман Устюжанин из БЧ-7, был весел, решителен, и слегка небрежен. Получив гранату из рук командира БЧ-2, он строевым шагов пошел к леерам вертолётки. Не доходя до края, выдернул чеку и не замахиваясь бросил гранату.
В это момент, многие пожалели что вообще участвуют в этом мероприятии. Я думаю, командир был как раз среди таких. У командира БЧ-2 волосы натурально встали дыбом. Не знаю сколько седых волос добавилось к его и так не густой шевелюре, но они реально стояли дыбом!
Граната медленно, как в замедленных кадрах кинофильма взлетела по пологой траектории вверх, потом так же медленно начала падать.
Единственная мысль в голове у большинства наверное была: «Мимо,…мимо, мимо…лишь бы мимо»!
Когда граната в пяти сантиметрах пересекла траверс палубы и ушла за борт, все мысленно перекрестились. Удивительно, что никому не пришло на ум упасть на палубу и хотя-бы прикрыть голову руками. То есть, если бы граната всё же упала на край вертолётки, минимум человек десять попало бы под град осколков! То что граната наступательная, совершенно не говорит о том что у неё не убойный потенциал.
Когда наконец все вздохнули, и волосы командира БЧ-2 опустились, раздался рык командира:
- Идиот!
«Ну вот, сразу подумалось мне, наблюдавшего стрельбы со шкафута, - сейчас найдут причину за что выдрать и меня в том числе».
Так оно и случилось, но потом, когда командир вспомнил что Устюжанин на время несения службы подчиняется начкару. Я долго после этого заставлял мичмана кидать деревянную колодку стыренную из боцманской кладовой. Но это будет потом. А сейчас, радостно улыбающегося мичмана настигла кара небес!
О том что капитан первого ранга Верегин так виртуозно ругается матом, я узнал впервые.
«Надо же, как витиевато капраз изъясняется. Ему бы книги писать! Хотя, как командир он на своем месте».
Мичмана Устюжанина разоружили, лишили допуска, выгнали! Потом вызвали вместе с командиром группы. Драли командира группы и мичмана Устюжанина. Но и этого оказалось недостаточно. Вызвали и командира дивизиона, и драли уже всех троих! Да! Праздник жизни должен быть громадный, обширный, с результатами запоминающимися на всю оставшуюся жизнь. У командира БЧ-2 при воспоминании об этом случае, шевелились волосы за ушами, хотя он в дальнейшем вспоминал эту стрельбу с улыбкой. Это нервное. С другой стороны, ну откуда мичману, который единственный раз держал автомат на присяге, знать, как надо метать гранату?
Глава 7.
Утро 12 февраля 1988 года не задалось. Экипаж проснулся под песню Лебедева-Кумача «Вставай страна огромная». Первая мысль была: «Война!».
- Сергей, вставай, что-то случилось, - позвал я спящего «комсомольца», с которым живу в одной каюте.
- Что за ерунда? Что могло случиться? – сонным голосом ответил он.
- Вставай, кажется война! – ответил я ему судорожно натягивая на себя форменные брюки.
- Чего это вдруг? С чего ты взял?
- Что, не слышишь? Вместо гимна, играют «Вставай страна огромная».
- Да это Зам наверное чудит. Была бы война, нас бы подняли по тревоге! – ответил он, не поднимая головы от подушки.
- Резонно. Я об этом не подумал. Но, всё равно надо вставать и бежать к Зам командира, узнаем что там случилось?!
- Амеры с…ки, не навоевались. Мы же накостыляем будь здоров, - заворчал Сергей поднимаясь с койки.
Бежать никуда не пришлось. Сразу после рефрена, раздался голос большого Зама, который объявил причину.
- «Товарища офицеры, мичманы и матросы. Сегодня, … коварный враг пересёк границу нашей Родины в районе Севастополя!... ракетный крейсер ВМС США «Йорктаун» и эсминец «Кэрон» нарушив южную границу СССР, вторглись в наши Территориальные воды!
Зам говорил что-то ещё, долго рассказывая как коварный враг задумал недоброе, но адреналин уже спал, и мы лениво стали умываться.
Тревогу всё же сыграли. Вместо зарядки, мы просидели на боевых постах минут тридцать, после чего вахтенный офицер дал отбой тревоги и объявил прием пищи.
За завтраком, все были спокойны, но нервозность чувствовалась. Неизвестность, - хуже тишины. Наконец, на построении для подъема флага, командир объявил о том, что это не война, а просто грубая американская провокация, с нарушением наших территориальных вод, и столкновением с кораблями Черноморского флота.
- Товарищ командир! Так что, стрельба была? – переспросил командир БЧ-2.
- Да какая стрельба? Столкновение – это значит наши корабли навалом, вытолкнули американские корабли за пределы наших территориальных вод. Подробностей пока нет, но думаю часика через два, по всему флоту пойдут телеграммы. Там и узнаем, что да как.
- Понятно.
Экипаж развели на корабельные работы, но напряженность всё ещё витала в воздухе. Ближе к обеду, из политотдела эскадры пришла телефонограмма с подробностями происшествия. Командир лично, зачитал её всему экипажу.
Теперь, весь мир затих, ожидая какие будут последствия этой провокации. Даже радиоразведчики отметили, что радиообмен возрос кратно, американцы к чему-то готовятся. Зато все остальные страны региона, затихарились.
Наконец, после обеда появилось официальное заявление государственного департамента США. Амеры ничтоже сумняще объявили свою провокацию навигационной ошибкой отряда кораблей, а действия советского флота провокационными и превышающими необходимые для исчерпания возникшей ошибки. В общем, всё, как всегда.
Мир вздохнул свободно, и перевел дыхание. Войны не будет!
- Товарища офицеры! После этой провокации, мир уже не будет прежним, - начал свою торжественную речь перед нами большой Зам. – Конечно, мы нагнетать не будем, но надо находиться в полно боевой готовности, потому что американский империализм просто так такие действия не осуществляет! Явно у них на уме другое! – что именно, зам так и не сказал. Точнее,
не успел, всех командиров БЧ и замов вызвали к командиру. И нам бы всё и закончилось, но, командир объявил, что в связи с эскалацией в Черном море, штаб Флотилии поставил перед нами срочную задачу выйти на слежение за АМГ противника.
Такие задачи как правило выполняют различные корабли поменьше, да разведывательные суда. А тут, свой «ударный кулак» загнали в мертвую зону применения главного комплекса. Ну не стреляет «Базальт» на 2 километра! Впрочем, начальству виднее. Видимо, в такой сложной обстановке никого под рукой не оказалось, и послали ударный крейсер.
В дальнейшем ничего не изменилось. Через несколько лет на такое же слежение был отправлен ТАВКР «Баку», и что самое удивительное, никому и в голову не пришло, что авианесущий крейсер противника, в данном случае наш, - такой же объект слежения, как и их авианосец. Как говорится: «держи друзей близко, а врагов ещё ближе»!
Боевая задача называется: «Слежение за авианосной морской группировкой противника». И мы, огромный ударный крейсер, болтаемся хвостиком за авианосцем «Дуайт Эйзенхауэр» по всему Средиземноморью.
Американцы народ практичный, всё у них по плану. То они летают каждый день, как одиночные взлет-посадки, то всем авиакрылом поднимаются и куда-то летят. То дозаправку в воздухе отрабатывают! «У нас один вертолёт, и то некогда его в воздух запустить, хоть летунов потренировать» - как-то подумал я. И вот, командование решило провести воздушную фотосессию авианосной группы, и мы наконец запустили свой Ка-25.
Это был цирк на колёсах! Американцы в ответ запустили шесть своих, которые время от времени сопровождали наш по маршруту. Приблизиться и сделать качественные снимки нам так и не удалось. Ближе километра к авианосцу нас не пускали, так что пришлось удовольствоваться тем что сняли с этого расстояния.
Другое «специальное разведывательное действие» было - вылавливание и потрошение мешков с мусором сбрасываемых с авианосца. Глубокий смысл этого развед-мероприятия заключался в поиске информации, которая была с избытком в этих мешках.
Я ещё на срочной, служа в дивизионе разведки и РЭБ 5-й эскадры пару раз участвовал в таком мероприятии. Меня всегда удивляло отношение американцев к секретам или чувствительной информации. В мешках с мусором чего только небыло. И распорядок дня подразделений, и обрывки писем, много административной информации по кораблю, приказы командира в письменном виде, и иногда даже секретные документы. Американцы в этом смысле всегда были безалаберны. Хуже них относились к секретам только арабы.
О том куда они идут, что будут делать и когда вернутся мы знали наверное, раньше чем экипаж авианосца и остальные корабли ордера.
Было много личной информации, особенно из писем, которые попадались в мусорных пакетах. Всегда было интересно, зачем писать письма, а потом выкидывать их в мусор?
Были мысли типа: провокации, деза, но всё как-то отметалось. Непохоже. Зачем нас так примитивно дезинформировать? Тем более что в письмах американские моряки писали своим любимым герлам всё что не попадя, иногда преувеличивая свои подвиги до такой степени, что возникали сомнения в адекватности такого «героя». Как он мог попасть на флот? Мы же всегда сопоставляли их флот с нашим. И зная систему отбора на нашем, удивлялись их системе.
- Ну что Зам, сгоняем в Сигонеллу? – прикалывается потирая руки командир группы радиоразведки Солодуха. Он только что распотрошил очередной мешок, и среди массы ненужных вещей, нарыл несколько важных бумажек включая одну секретную.
Сигонелла это американская военно-морская база на Сицилии. Поскольку она рядом, амеры «воюют» только пять дней в неделю, а на выходные заходят в базу, «на отдых». В отличие от нас, они не любят перетруждаться в морях.
- Угу. Звякни амерам, пусть катер пришлют. «Устинов» же в Сигонеллу не заходит. – отвечаю я с долей юмора.
- Ну, мы можем у командира попросить командирский катер, - улыбается Солодуха.
- Угу, и Костика Юдина командиром катера. Так они подумают что мы бритты!
- Иванов, ты в зеркало по утрам смотришь? Или скоблишь морду лица вслепую? У тебя рожа рязанского мужика, какие бритты?
- На себя посмотри, саратовский крепостной блин. С твоей рожей только в гальюне кричать «Занято»!
- Ну вот, поприветствовали друг друга, и желание сгонять на танцы в Сигонеллу само собой отпало. Слушай, а прикольно бы было посмотреть, как итальяшки смотрят на всю эту разнузданную банду америкашек?
- Не знаю. Однако предполагаю, что америкосы в Сигонелле особо не наглеют. Сицилия — это же родина Мафии, там быстро чикнут по горлышку режиком, не успеешь даже рассказать, что ты американец, - возразил я.
- Это да. Угораздило же их, создать базу в таком месте.
- Ну, где дали, там и создали! Итальяшки народ вспыльчивый, с ними особо не поспоришь. Амеров в Италии не особо любят, просто терпят как союзников по блоку.
- А где их любят, скажи мне?
- У нас их любят, особенно бабы. Сплошь через одну мечтают выти замуж за американца, и уехать жить в Нью-Йорк.
- С чего это ты взял, что именно в Нью-Йорк?
- Так они кроме Нью-Йорка и Вашингтона больше городов в США не знают. Не в Вашингтон же в конце концов ехать? - это же как наша Москва – столица деревень!
- Ну да, в Нью-Йорке в конце концов есть Брайтон Бич, там одни русские, не пропадёшь, будет с кем посоветоваться, - засмеялся Солодуха.
- Ага, если деньги есть!
- А деньги тут при чем?
- Эх ты, душа нараспашку. Это же капитализм, там всё только за деньги. Даже совет забесплатно не дадут, не говоря уж про снег зимой.
- Думаешь?
- Не знаю. Но предполагаю. Тем более что Нью-Йорк в теплом поясе, у них зимой, наверное, и снега нет.
Да, всё это предстояло ещё познать, через несколько лет, при экстраординарном визите крейсера в США. А пока, мы просто дурачимся, создавая гипотетическую Америку в своей голове.
В пятницу вечером, АМГ противника вошла в территориальные воды Италии и устремилась в порт. Мы же, найдя более менее приличную глубину, бросили якорь в исключительной экономической зоне с восточной стороны, предполагая хорошую розу ветров и спокойные выходные.
Ясное дело, в субботу с самого утра к нам прилетели «гости» - вертолет итальянских ВМС с неизменным фотографом. В это раз, объектив у него был поскромнее, да и держался он от нас подальше. Видимо, получил инструкцию, сильно не наглеть, и близко не подлетать. Впрочем, нам было не до него, у нас большая приборка, и дезинсекция, дератизация.
- Серёга. Прячь бумаги все в шкафчик, и убери со стола всё!
- А что случилось?
- Борьба с крысами она конечно важна, но тараканы важнее. Химик сейчас запустит дымовую шашку, и после проветривания, на столе будут горы трупов, и реки крови. В смысле, тараканов потравят, и слой отравы осядет на столы, стулья, вещи. Всё надо будет мыть, проветривать, отбивать, иначе будет вонять до скончания века, - сообщил я. Серега первый раз на БС, он пока
только привыкает к таким порядкам. Откровенно говоря, на многих кораблях давно борьба с тараканами и крысами превратилась в формальность. Крысы как жили, так и живут, хоть травят их регулярно. На «Устинове» с этим получше, но крейсер такой большой, что химики просто не могут добраться до всех крысиных гнёзд, помещений то, пара тысяч. Так что, травят в основном тараканов. Впрочем, дохнут они миллионами, но восстанавливаются так же быстро! Когда надоедает, начинается борьба в частном порядке. В таких условиях, они перебегают в соседние каюты и помещение, потом, через пару дней, когда запах улетучится, возвращаются, так что это вечные спутники моряков.
В общем, американцы встречают субботу в барах, с бабами, а мы в борьбе с тараканами и крысами. Как говорится, Господь дал каждому свою ношу, по силам его.
Утро понедельника оглашает эфир множеством переговоров, и разборок. Радиоразведчики ржут в голос представляя себе сцены этого театрального действа.
- И что там такого ржачного, что весь дивизион за животы держится – спросил старпом, случайно вошедший на ГКП где сидел комдив РЭБ.
- Американцы не могут собрать экипаж после выходных, товарищ капитан третьего ранга!
- Понятно. Дисциплина у них хромает. Точнее её нет совсем. И что, командование не знает как с этим справиться? – переспросил он.
Ну, старпом у нас со странностями, что он имел в виде задавая этот вопрос одному Господу Богу известно.
- Не могу знать товарищ капитан 3 ранга! Я же не служу на авианосце!
Старпом непонимающе посмотрел на комдива РЭБ, потом до него дошло что он спросил. Он отвёл глаза, улыбнулся, и добавил:
- У меня бы они поплясали!
Григорий Иванович, человек своеобразный. По национальности он молдованин, и это накладывает определённые особенности. Впрочем, никто не сомневается что старпом способен вздернуть дисциплину что на эсминце, что на авианосце. Как говорится, размер не имеет значения.
Старпом вышел и все облегчённо выдохнули. Не то чтобы он сильно кого-то напугал но, … на флоте принято относится к начальству без фамильярности но и без излишнего подобострастия. Ровно, так сказать. А уж с начальником штаба полка, - а должность старпома крейсера приравнена к нему, - нужно вести себя в рамках служебных обязанностей, не допуская излишеств, даже если иной раз этот офицер твой одноклассник, или одногодок, тем более в одном звании.
- Аркадич! Так что там американцы?
- Американцы, … у них 86 человек экипажа с утра не явились на службу. Теперь ловят по всему городу и по местным борделям. Главный прикол,- пропал главный механик!
- Ничего себе! Они же атомные, как без механика в море выходить?
- Ищут! По открытому каналу запросили по кораблям АМГ, кто его видел со вчерашнего вечера. Так там откликнулись с крейсера «Илинойс», говорят он с группой моряков «фестивалил» в ресторане мэра города! После этого ушел с какими-то девицами. С тех пор его никто не видел!
- М-да, капитализм гниёт и свсрху вниз и снизу вверх, прям по Марксу, ё моё!
АМГ противника всё-таки вышло в море, ближе к вечеру. Видимо, основную массу местных ****южников перетрясли, и главных действующих лиц притащили на корабли. Остальные будут дожидаться возвращения кораблей в следующую пятницу. Скорее всего, штрафы будут безразмерные! Проморгать неделю походной службы, - у американцев это немеряные деньги! Это тебе на соцсистема. Зашел на борт, и «адиос» до конца боевой службы, сойдёшь разве что в
зарубежном порту в составе пятерки, где каждый отвечает друг за друга. Хрен пропадёшь! Да и как может советский офицер так нажраться, чтобы не помнить, что завтра на службу? Никак. Даже в состоянии невменяемости он будет ползти в сторону корабля.
В стране в это время творились невообразимые дела и проходили фундаментальные сдвиги во внутренней и внешней политике. Это то что лежало на поверхности. Но, то что творилось внутри, до нас тоже доходило, в качестве слухов! Это только кажется, что моряк ушел в море, и он отрезан от всего, от семьи, от родных, от информации. Информация доходила до нас различными каналами. Через военных советников, в стране прибытия, через посольских работников, но самое главное, через вражеские СМИ, которые открыто вещали на 360 градусов на всех частотах. Радио в море никто не отменял, да и допуск к нему был у большого числа людей.
В феврале с должности сняли Ельцина. Сняли по-тихому, и вывели состава Политбюро ЦК КПСС. В голове в дребезги рвались шаблоны, возникала лавина вопросов. Но, никто ни о чем не спрашивал. Не принято было нам военным интересоваться политикой партии и правительства! Как-то всё больше «одобрямс» от нас требовали. Вот мы и «одобрямс» занимаясь своим делом и особо не вникая в то что творилось наверху.
Наконец, от вражеского радио узнали что в азербайджанский город Сумгаит ввели войска, для подавления националистических выступлений.
Слухи глухо растворялись среди офицеров, иногда доходя до командования. Когда на эскадре почувствовали что уже скрывать нельзя, провели собрания в парторганизацию кораблей, с разъяснительной целью. Дружно осудили азербайджанский национализм, высказались в сторону одобрения политики партии в межнациональных отношениях, … и на этом забыли.
Да некогда нам было. Крейсера ходят в море не для того чтобы обсуждать политическую ситуацию в мире.
Задач, которые нарезали крейсерам было много: нанесение ударов по крупным надводным кораблям противника и его ударным группировкам – КУГ-ам, КПУГ-ам. Решение задач коллективной ПВО флотилии или отдельных групп кораблей при выполнении параллельных задач, включая конвои в удалённых районах морей и океанов, борьба с подводными лодками противника, придание боевой устойчивости нашим КПУГ-ам при выполнении задач ПЛО и многие другие.
Для нас небыло секретом, что в глубинах районов нашего патрулирования ходили наши ПЛАРБы и лодки охотники. И американцы так-же знали, что одинокий корабль на горизонте, следовавший за ним по пятам, это не просто скорлупка, которую можно утопить одним залпом бортового ракетного комплекса. За его спиной обязательно где-то рядом АПЛ, от которой группе кораблей уже никак не уйти. И если корабль-разведчик можно нейтрализовать, то бортовой залп ПЛА в упор по АМГ, - это гадание на кофейной гуще – выживешь, не выживешь!
Но главной задачей, всё-таки было стратегическое сдерживание!
Группа «Базальтов», идущая на АМГ противника, - это смертельно! Даже если парочку собьют, что не факт, - остальные уничтожат авианосец и его сопровождение! Никто особо не скрывал, но и не афишировал тот факт, что «спецбоезапаса» на кораблях флота, включая надводных, было в избытке! Так что, оружием сдерживания крейсера считались эффективным!
Задачу поиска ПЛ противника при помощи палубного вертолёта, Ка-25, мы начали с самого утра, прямо в «точке 52». В реальности, это было только обеспечение полета вертолёта в некоем квадрате, обозначающем место поиска АПЛ. Экипаж вертушки когда-то бывал в морях на авианесущих крейсерах, но там он задачи ПЛО не выполнял, там они свои специфические. Так что с нами у вертолётчиков опыт был впервые.
Торжественный выкат вертолёта из ангара, двухчасовая подготовка машины, это особый ритуал,
который интересует почти весь экипаж корабля. Морская служба, - это вообще чрезвычайное событие, а полёты корабельного вертолёта, - так вообще фантастика! Тот что пол экипажа побывало на юте чтобы тайком сфотографироваться на фоне вертолёта, небыло тайной ни для кого, включая командира. Но, все делали вид что не видят назойливого внимание экипажа. Вертолёт готовился к первому полёту!
- Товарища офицеры! Сейчас мы сыграем тревогу, и выпустим наш вертолёт в первый полёт. Учение ответственное, и зависит от слаженных действий нескольких боевых частей. – вещает командир перед нами, пытаясь предусмотреть всё, и немного больше.
- Товарищ командир, а далеко они будут летать? – спросил командир БЧ-4.
- Нет, но достаточно далеко для того чтобы система «Привод» была включена. Вертолёт скорее всего выйдет за пределы оптической видимости корабля, так что БЧ-7 наблюдает, БЧ-4 слушает, техник БЧ-6 в немедленной готовности к дозаправке вертолёта! Время полётов сегодня растянуто на целый день! Других учений не будет. Назначаю корабельные работы на корпусе корабля! Боцманам, заняться проржавевшими бортами, связистам, своими рыжими антеннами. Мне надоело смотреть на них с ходового каждый раз.
- Товарищ командир, но у нас нет радиопрозрачной краски?! – хотел было оправдаться связист.
- Сейчас я тебе найду радиопрозрачную краску, - сказал командир, и нажал клавишу связи с Рубкой дежурного.
- Дежурный!
- Я товарищ командир – раздался бодрый голос дежурного.
- «Василича» ко мне!
- Есть!
Спрашивать кто это не имело смысла. На крейсере все знали что единственный человек которого Верегин зовёт просто по отчеству, это главный боцман!
- У боцмана в носовой кладовке, есть несколько банок РП. Я как знал что вы бестолочи, поэтому когда боцман подписывал заявку, специально туда добавил и радиопрозрачную! Красьте на здоровье! И чтобы к вечеру я видел свеженькие, пахнущие краской антенны!
- Есть!
И так каждого, пока не остался начальник оркестра, майор Платов.
- Ну а вы майор, готовьте оркестр, драйте трубы. Вечером вертолёт будем встречать с оркестром. Всё ясно?
- Так точно, товарищ командир!
- Все свободны!
Мы разошлись по заведования, и нет, нет да прислушивались в гулу вертолётных турбин, который давно уже улетел, и всё не возвращался.
Ближе к вечеру начались основные события. Вертолёт пропал с экранов радиолокационных станций. И если станции воздушной обстановки не видели его из за низкой высоты полёта, то навигационные потеряли по причине выхода из зоны радиолокационного покрытия.
Что такое «песец»? «Черный песец» на флоте приходит, когда приходит жопа, и ты не знаешь что делать.
«Привод» вроде бы работал, но вертолёт его уже не слышал. Хорошо хоть был пока на связи. На экране вертолётной станции небыло ни одной цели, … от слова совсем. Топливо было почти на нуле, куда лететь непонятно, кругом ни одного корабля.
- Что делать товарищ командир? – спросил старпом.
- Надеяться старпом, и ждать. Потеря вертолёта — это ещё не конец жизни. В конце концов, главное спасти экипаж, - обреченно договорил командир.
Да, в случае потери вертолёта, наступит самый что ни на есть «черный песец»! Новость быстро распространилась по кораблю, и уже весь экипаж переживал: выживут, не выживут!
Вот как ни странно, никто о вертолёте не думал, кроме командования флотилии. Но им о вертолёте пока не докладывали. На всякий случай, как бы чего не вышло. Разговоры шли только об экипаже.
Пропала связь с вертолётом.
Командир был мрачен, старпом смотрел обреченно, не видя никого. Верегин то хоть командиром стал. А ему, не видать командования как своих ушей. В общем-то, старпом а полёты не отвечает, но как известно, на флоте есть такой волшебный принцип: «наказание неучаствующих», так что Григорий Иванович был уверен, - засандалят по самые гланды, и не видать ему больше карьеры. Так и помрёт в старпомах. Хорошо если крейсера, а то найдут какую-нибудь не плавающую лохань, и назначат туда!
Паники небыло, но кому положено, то метался как тень по кораблю, моля Господа чтобы отвел беду, хотя все мнили себя атеистами.
Кто-то вспомнил что командира вертолёта зовут Валера, и фамилия у него как у нашего механика – Дегтярев. Потом пошли известные байки и легенды про капитана. Оказывается, среди морских летчиков палубного полка он личность известная.
На связь с крейсером вертолёт вышел уже поздно вечером.
- «Борт ноль восемьдесят восемь, я двадцать пятый, как слышишь меня, прием»!
Командир БЧ-4 аж подпрыгнул от неожиданности. Ком злости подпрыгнул вверх до самого горла, потом отпустило. В это время радист УКВ, ответил.
- На связи восемьдесят восьмой, где вы, двадцать пятый?»
Командир вертолёта долго объяснял что у него случилось и как он обнаружил в море одиноко бредущий болгарский сухогруз, на который благополучно и сел на последних каплях керосина.
Командира слегка заносило в разговоре, так что все догадались что капитан Дегтярев слегка подшофе.
- Отправим катер, товарищ командир? - спросил старпом сгоряча.
- Куда? Хочешь потом искать катер пару суток? Надо сниматься с якоря и идти навстречу сухогрузу!
- В ночь:
- А ты предлагаешь дождаться утра? Или сразу доложить флотилии, что мы вертолёт потеряли,… но потом нашли, теперь нам надо идти его снимать с сухогруза?
- Никак нет!
- Ладно, сейчас подумаем, что делать и как поступить.
Долго думать не пришлось. На связь вышел капитан болгарского сухогруза «Варна» и на чистом русском языке, запросил:
- «Борт ноль восемьдесят восемь, я «Варна», капитан Малко Христев. Прошу разрешения подойти и стать на швартовые с левого борта?!
Пока доложили командиру, пока тот спускался с мостика в рубку, пока матерился старпом, капитан сухогруза весело рассказывал как на палубу его торгового судна как орёл с вершины Кавказа опустилась стальная птица советского ВМФ. Ну и он не мог отказать братушкам, так что сейчас они пьют «ракию» в его каюте, а сухогруз идёт полных ходом к «точке 52», где намерен пришвартоваться к левому борту крейсера для передачи вертолёта!
Командир махнул рукой,
- Да хрен с ними! Пусть пьют. Главное что вертолёт привезут утром целым и невредимым. Заодно, пусть с полётами попрощаются. Летать теперь будут только во сне, и только над заснеженным берегом Кольского залива! – затягивал командир. Поняв его тоже понесло на эмоциях, он закончил: - Ладно. Спасибо за помощь. Жду вас в гости! Готов принять сухогруз «Варна» к левому борту в семь утра! Как понял меня?
- Понял тебя брат, понял, - ответил весело капитан сухогруза, и отключился. Видимо, пошёл допивать ракию, которую недопили наши летчики. Сказка со счастливым концом могла и не состояться, но вот, помогли «братушки» болгары, хотя, насколько я понимаю не бесплатно. Завтра они с командира сдерут плату или «шилом», или краской, или чем-то ещё. Морской закон, мать его…
Предыдущая часть: