Святогор Князев
Глава 4.
Что такое причал? Для специалистов, причал — это гидротехническое сооружение, оборудованное для обеспечения процедуры причаливания судов и кораблей, снабжения кораблей у стенки причала водой, паром, электричеством и их защиты от воздействия неблагоприятных погодных условий!
Но, это только одна часть их предназначения!
Другая, мистическая часть, не прописана ни в каких руководящих документах и технических инструкциях. Для моряка причал — это пуповина, связывающая его с реальным миром людей. Ибо, отдав швартовые, экипаж корабля переходит в иное состояние сознания, где все инстинкты обостряются до критического значения.
Местоположение корабля после отхода от причала, - это иномирье! Только так можно объяснить иррациональную любовь к этому железу и морским походам. Моряка, как наркомана, всегда тянет в море. И на кораблях нет равнодушных!
Ты или всем сердцем и душой слился с этим механизмом, и чувствуешь себя его частью, или ненавидишь его всеми фибрами своей души! Корабль, как живое существо, относится к тебе так же!
Или служба у тебя идёт и ты с кораблём единое целое, или на каждом шагу у тебя внутреннее неприятие, проблемы, и ты каждое мгновение всеми фибрами своей души ждешь момента схода на берег.
Да, далеко не все способны психологически жить на «железе» и воспринимать это «железо» как свой дом. И к сожалению таких людей, почти половина экипажа.
Во все времена, моряков подбирали по способности к быстрому обучению и психологической совместимости, почти как космонавтов. Потому что жить по полгода и более в замкнутом пространстве корабельных помещений, а зачастую и ниже уровня моря, - это особое умение! Поэтому, на кораблях всегда были есть и будут особые люди, - офицеры воспитатели, те кто умеет определять эту способность, и воспитывать её в личном составе.
Да, среди офицеров и мичманов тоже есть те, для кого корабль дом, и те, для кого корабль просто работа. И разницу между ними, в интересах службы необходимо нивелировать.
Первый экипаж РКР «Маршал Устинов», да и любого другого боевого корабля флота, это самый идеальный экипаж! Экипаж, который в течении времени строительства корабля, притирается с самим кораблем, между собой и с командованием. Именно поэтому, войдя в состав боевого соединения, зачастую корабль становится самым подготовленным, боевым кораблём соединения, а то и всего флота! Отработанное взаимодействие, точное знание своих обязанностей, умение эксплуатировать свою материальную часть и самое главное – удовольствие от того что ты делаешь! Первый экипаж, это как первая жена, в браке с которой присутствует в первую очередь любовь, а потом только некий расчет. Так и тут, ты этот корабль любишь, и всё что ты делаешь, делаешь с любовью.
Не миновал такой судьбы и крейсер «Маршал Устинов». Впрочем, у этого крейсера, среди кораблей Северного флота, - особая судьба! И сейчас, я молодой офицер флота впервые ступил на трап этого крейсера, чтобы сойти с него через много лет, умудрённый опытом, обогащённый знаниями и привитый стальной волей океана!
- Лейтенант! Семьи у вас в городе нет, поэтому жить на «железе», сдавать зачёты к допуску на самостоятельное несение службы! Вам ясно?
- Так точно, товарищ капитан второго ранга!
Это монолог старпома, который увидел меня в строю сходящих на берег офицеров! По простоте душевной, молодой лейтенант, решил, что ему надо погулять по городу, посмотреть, чем тут дышит Заполярье. Оказалось, перед тем как изучать Заполярье, надо досконально знать родной крейсер.
Так случилось, что я прибыл на корабль 24 июля, первым из молодых офицеров, будущей смены части первого экипажа. Ещё только через месяц прибудут первые выпускники других училищ, так что всё внимание начальство теперь приковано ко мне. И я старался.
Лето 1987 года. Ничего не указывало на будущую «цивилизационную катастрофу», разве что особо погружённые в политическую жизнь страны, тронутые на всю голову ельцинской фрондой члены партии, мечтающие о либерализации.
Говорили на кухнях, в особо доверенных кругах, так, делились сокровенным, втайне мечтая об несметных богатствах возможной капиталистической жизни!
Уже прошел демарш Ельцина, требование некоторых членов ЦК реформировать партию. Все эти новости приходили «самиздатом», из уст в уста, тихо шурша банкнотами повышенной полярной зарплаты в ресторанах Мурманска.
- И что он требовал? – изображая удивления спрашивала дама с высокой прической, стоимостью в целую зарплату обычного тракториста средней полосы России.
- Либерализации! – тихо отвечала собеседница, наклонившись настолько, чтобы никто не смог подслушать ответ. Страшно. Ещё не привыкли, ещё только предстоит научиться брякать что ни попадя, в благодарные уши.
Какое запретное, но манящее слово! Либерализация! За ним чувствовалась свобода, самовыражение, богатство, положение которого не надо стесняться, и главное, - сопричастность к великому капиталистическому будущему! И чем черт не шутит, а вдруг в роду найдутся дворяне, а то и графья, … ну на худой конец бароны какие-нибудь!
Да, супруги больших флотских начальников уже могли себе позволить посидеть вечерком с подружкой «из своего круга» в ресторане, пока их высокопоставленные мужья добывали высокую зарплату на выходах в моря, или в составе штабов морских отрядов, идущих в иностранные порты, … за подарками!
Это не отменяло того, что абсолютное большинство моряков всё же выполняло боевые задачи, думало о боеготовности и воинском долге, а в глубине души, обладая той же информацией, надеялось, что всё же «пронесёт», государство выдержит, переживёт, обновится!
Североморск, это вам не какая-нибудь затрапезная провинция! Это главная база Северного флота, самого стратегического флота «красной империи»! В конце концов, - это ЗАТО, а город снабжается по нормам Москвы! Понимать надо! Здесь каждый мыслит категориями столицы!
Военные моряки – это особая каста! Это люди, которых система подбирала тщательно, по многим критериям, в том числе и по критерию верности идеалам! И это долгие годы оправдывало себя. Сбежавших в капстранах за политическим убежищем среди артистов, спортсменов, и даже
политиков и разведчиков, было достаточно. Вот моряков небыло!
С одной стороны, они видели «гниение капитализма» хоть и своими глазами, но со стороны, не погружаясь в этот процесс. А с другой, они были верны своему идеалу – флоту! Да, да, именно флоту! Не коммунистической партии, не социалистическим идеалам, хотя зачастую и это присутствовало, а именно своей нелегкой профессии.
Когда ты погружен в дело своей жизни, ни в душе, ни в сердце, больше нет места для чужого! Жизнь в портах и базах где они бывали наскоками при официальных или деловых визитах, никак не соприкасалась с их жизнью и не влияла на неё. А в тех местах где они могли соприкасаться с жизнью простых людей, как например в Сирии, или в той же Ливии, - она была незавидной. Да, в маленьких лавчёнках можно было за недорого купить музыкальный центр, или за десятку «вечно зелёных президентов»,- тюк джинсовых штанов «мэйд ин Леви Страус». Но даже наличие собственной лавки не спасало местное население от лачуг, нищеты, войны и болезней, несправедливости власти и безнадёги жизни. Разве могло это притягивать?
- Иванов! Вы сдали зачеты на самостоятельное несение дежурства? – неугомонный старпом, завидя молодого лейтенанта задал первый попавший на ум вопрос.
Ну что делать, дело старпома на корабле до всего что попадает ему на глаза. Старпом на корабле отвечает за всё! Хотя, нет, он не отвечает за управление! За это, как и за самого старпома, а значит и за весь корабль, отвечает командир.
- Так точно!
И это правда. За две недели что я на крейсере, я сдал все зачеты на несение службы вахтенный офицером у трапа!
- Тогда почему я не вижу вас на дежурстве?
- Ещё нет приказа командира о допуске к несению службы, товарищ капитан третьего ранга!
- Угу, понятно. Завтра приказ будет! А вы готовьтесь. А то я смотрю вы тут прохлаждаетесь на шкафуте без дела!
- Есть!
А что собственно есть? Показатель того что я одобряю слова старпома? Я единственный молодой офицер на крейсере, и первый пришедший на корабль после перехода корабля с Черного моря на север. Это мой первый экипаж, и первый экипаж крейсера вообще! Тот самый, первый, который его освоил, достроил, ввел в строй, и сейчас ему предстоит уйти в легенду. И этот процесс запустил я, первый офицер молодого пополнения влившийся в первый экипаж!
Подспудно все это понимают, включая старпома. И это вызывает внутри глухой неосознанный протест. До меня, всё было проще, удобнее, комфортнее. Но, … жизнь меняется. И я, первая весточка новой жизни, которую ещё предстоит осознать, и принять! И в первую очередь командиру!
Мой первый командир, капитан 1 ранга Верегин Владимир Григорьевич! Властный, строгий, жесткий, человек с эмоциями на лице! Постороннему, он может показаться даже жестоким. Решительность, написанная на его лице многих отпугивала. Но кто его знал, тот отдал бы за него душу дьяволу.
Командир, не просто возглавил, он создал этот крейсер, сформировав и сложив этот экипаж, который потом сделал всё остальное! И в глазах своих офицеров, он видел не просто подчинение соответствующее Уставу ВМФ, но безмерное уважение, а зачастую и любовь, как к родному отцу, который бывает строг, но безмерно любит каждого своего ребёнка. Для Владимира Григорьевича крейсер был родным домом, а все мы, были его детьми. И видел он для себя только одну задачу: вырастить из нас настоящих офицеров флота, и выпустить в самостоятельную жизнь! Тем самым, он формировал будущее целой плеяды офицеров и оставлял свой след в их судьбе и судьбе флота.
Корабль, это заведование старпома. Но так часто, в черном комбезе и белых перчатках как своего первого командира крейсера, я никогда и никого больше не видел. Верегина можно было увидеть днем и ночью, в самых неожиданных местах, и в таких, где даже дежурная служба бывает раз в год. Он знал свой крейсер, как никто другой на этом корабле! Зачеты по знанию устройства корабля, он всегда и у всех принимал лично! И далеко не все сдавали его с первого раза. Это был один из самых любопытных, но в то де время самых требовательных к себе и подчинённым офицер в моей жизни.
Вот они, стоящие рядом, гордые, строгие, неприступные. ТАРКР «Киров, величаво могущественен, со своим высоким устремлённым в небо носом, с изящными якорными клюзами на скулах. Со стороны, он кажется пологим трамплином, с кажущейся пустой носовой частью. Но ощущение его неуклюжести и неповоротливости обманчиво. Это самый быстроходный крейсер флота. На ходовых испытаниях под реактором он давал 33 узла! Но самое главное его оружие, находится как раз там, где кажется что это пустое месте, - его ударный комплекс ракетного вооружения «Гранит»!
В середине восьмидесятых, во время очередной арабо-израильской войны, когда Израиль атаковал Ливан, одно его появление в восточном Средиземноморье заставило корабли ВМС США уйти от побережья Ливана, прекратив огневую поддержку наземной операции израильских войск. В результате очередная война на Ближнем Востоке завершилась мирными переговорами.
Рядом, его конкурент по ракетной мощи, но более молодой и прыткий РКР «Маршал Устинов».
Неприступный, холодный, в чем-то даже зловещий. Крейсер получивший от своих врагов достойную характеристику: «Звериный оскал социализма». Впрочем, моряки противника были более принципиальны, дав кораблям проекта «Атлант» название: «Убийца авианосцев». Они действительно создавались для борьбы с авианосными ударными группировками АУГ противника в открытом море. При в 2,25 раза меньшем водоизмещении, чем огромный атомный «Орлан», крейсер «Атлант» сохраняет 80% его ударной мощи и до 65% его зенитного вооружения. Другими словами, вместо постройки одного суперкрейсера «Орлан», можно построить два «Атланта»!
Два ракетных крейсера «Атлант», это, между прочим, 32 сверхзвуковые ПКР «Вулкан» и 128 зенитных ракет С-300Ф. А также 2 вертолетные площадки, 2 артиллерийские установки АК-130, два радара «Фрегат» и две гидроакустические станции. И это все вместо одного «Орлана»! Ракетный крейсер пр. 1164 и есть та самая «золотая середина» между размерами, стоимостью и боевыми возможностями корабля. Заложенный в них потенциал настолько высок, что позволяет «Атлантам» до сих пор действовать на равных с самыми современными зарубежными ракетными крейсерами и эсминцами УРО.
Крейсера! Откуда появилось это название? Принято считать, что крейсера переняли свое название от немецкого слова «крейц» (крест); их задача – перекрещивать курсами обширные водные пространства, выслеживая добычу. По сути дела, это – морские рейдеры, диверсанты моря, лихие партизаны морской войны. При создании, их главной задачей была борьба на коммуникациями противника, они должны были вносить панику и смятение в его глубоких тылах. Поэтому комплекс вооружения на крейсерах всегда был универсальным. Они могли и должны были бороться как с надводными кораблями, подводными лодками, так и с транспортами вражеского флота, его снабжением.
Времена изменились. Появились новые технологии, новые виды вооружения. Увеличилась дальность применения ударного оружия крейсерами. Теперь их «длинная рука» не артиллерия большого калибра, а ракеты большой дальности!
И хотя, в современных условиях задачи крейсеров изменились, но они остались такими же универсальными. Нынешние крейсера должны бороться с ударными группами кораблей на театре военных действий - ТВД, придавать боевую устойчивость ударным группировкам своих кораблей, и своим мощным ПВО прикрывать корабельные поисково-ударные группировки флота в борьбе в ударными лодками противника, как в открытом море таки в прибрежных районах у баз своего флота. Впрочем, его ракетные комплексы, при необходимости могут наносить удары и по береговым целям на больших дальностях включая и территории противника.
Крейсера! Как много в этом слове для сердца флотского офицера. Флот большой, кораблей всяких много, и место службы выбирает тебя, а не ты место службы. Но кто не мечтал служить на крейсере?
- Ну что лейтенант? Тебе несказанно повезло, ты теперь крейсерский офицер! И не просто крейсерский, да ещё и член первого экипажа лучшего крейсера флота! – проникновенно внушает мне старший лейтенант Константинов, инженер ОИ.
Он командир группы, кстати мой подчинённый. Но в непринуждённой обстановке своей каюты. посчитал что младшему по званию начальнику, можно и условно «потыкать».
- В каком смысле лучший? Потому что новый?
- Ну, пока он лучший по организации и технической оснащённости. Но поверь мне, скоро он будет лучшим и по боевой подготовке! В декабре, крейсер уходит на боевую службу в Средиземное море. Будет там выполнять боевые задачи в интересах ВМФ, так что тебе и с этой стороны повезло. Настоящему флотскому офицеру, над хоть раз сходить на БС. Это как морской ценз. Был на БС - ты настоящий! Небыл на БС – ты условный офицер флота.
- Серёга, у него за плечами три боевые службы! – как бы между прочим вклинился в разговор комдив РТД, который сидит за столом и заполняет какой-то журнал.
- У кого? – недоумённо переспросил Константинов.
- У коня моего! – рассмеялся комдив.
Комдив мой начальник, и начальник Константинова, хотя одни одногодки. Так бывает, причем во всех ВС. Должностей меньше чем офицеров. Как говорят штабные: «На флоте не все становятся капразами, просто потому что капдва на порядок больше чем должностей капразов»!
- Серёга! Наш зам из срочников! Он сначала отслужил, потом только стал офицером. Осознанно понимаешь? И осознавал он всё это на срочной службе на Черноморском Флоте. За плечами у него три боевых похода, два из которых по шесть месяце в Средиземке, и одно глобальное учение «Запад-83» в Черном море. И всё это отражено в личном деле. Так что тут ты хрен угадал. Если судить по приметам, он уже настоящий офицер! А ты кстати, пока нет, хоть ты и старлей, - рассмеялся комдив.
- Да ладно, я же не знал, думал вообще зелёный, - улыбнулся Константинов.
- Ну вот, теперь знаешь. И на будущее,… он твой начальник, поэтому фамильярности разве что в каюте комдива, а в остальных местах, помни о субординации!
- Есть товарищ начальник, - шутливо ответил инженер.
На самом деле, проблем с офицерами дивизиона у меня небыло. Восприняли меня с самого начала вполне лояльно. А в последующем эта лояльность переросла во вполне дружеские отношения. Так командиром был настроен коллектив, не на конкуренцию или противостояние, а на совместное решение задач.
- Товарищи моряки! На флот прибыл Генеральный секретарь ЦК КПСС, Михаил Сергеевич Горбачёв. - командир корабля, капитан первого ранга Владимир Григорьевич Верегин на секундочку задумался, и весь спектр эмоций отразился на его лице. Сложным было отношение Верегина к партийным органам. И в этом виноваты были сами партийные органы. Там, где командиру нужна была помощь, он видел только равнодушие и отстранённость. Конечно, не все политработники были такими, но Верегин в своей жизни столкнулся именно с такими.
- И возможно, он посетит главную базу Северного флота, - продолжил командир. – А на флоте есть «Устинов», и его обязательно приведут к нам, - почти обреченно закончил он.
- Товарищ командир! Разрешите провести инструктаж личного состава на подготовку корабля к посещению вышестоящим руководством? – спросил старпом.
- Да, проводите, и после инструктажа распустите личный состав на корабельные работы. – кивнул командир, - и направился к трапу с вертолётной площадки.
Остаток дня экипаж драил, красил, чистил, гладил. Потом командиры по старшинству принимали объекты подготовленные к показу. Уже глубокой ночью командиры подразделений проверяли готовность формы одежды личного состава к утреннему мероприятию.
30 сентября 1987 года. Экипажи крейсеров, в парадной форме одежды были построены на верхней палубе, в ожидании прибытия высокого официального лица. А высокое лицо в это время, блуждало вместе с партийным руководством Мурманской области по парадным местам и партийным организациям забытого Богом угла Заполярья.
- Как думаешь зам, приедет, или нет? – интересуется командир крейсера у своего зама.
- Обязательно, Владимир Григорьевич! А как-же? Генеральный секретарь — это же такой человек… - Юрий Николаевич Юрканов, заместитель командира по политчасти.
О «заме» все говорят с улыбкой. Этот человек «с Луны на веревочке спустился», говорят о нем в экипаже. Может и хорошо на самом деле, не суёт нос куда не следует, не вступает в противостояние с командиром, не «докладывает» наверх о корабельных делах помимо командира.
Дело в том, что Заместитель командира имеет такую привилегию, и свой канал связи, - докладывать по чувствительным вопросам «наверх» не ставя в известность командира корабля. Эта система была установлена давно, но многие командиры имели на неё зуб, и часто обижались, если зам командира куда-то докладывал, не ставя в известность командира корабля.
Замы старались аккуратно использовать свою привилегию, и не входить в клинч с командирами. А если такой доклад требовали вышестоящие органы, зачастую просто согласовывали с командирами тексты донесений.
Зам командира «Устинова» был из тех офицеров, которые никогда не лез «впереди батьки в пекло», и предпочитал быть со всеми в хороших отношениях. Многие воспринимали его как мягкого, уступчивого человека не имеющего своего мнения, но, … может быть, рядом с таким жестким командиром, и нужен был такой мягкий противовес? Кто знает до чего могло довести крейсер жесткое противостояние двух обличенных властью начальников.
Наконец, ближе к двенадцати часам, на корне причала началось оживление. Легкое волнение пронеслось по строю, и забегали командиры и начальники выравнивая шеренги, поправляя бескозырки личному составу. Старпом о чем-то инструктировал вахтенного офицера и почетный караул с автоматами. Всё наводили последний лоск. Генсек, прибыл!
Стоять в строю и ничего не видеть, очень неудобная штука, поэтому дивизионы стоящие по левому борту развернули на 180 градусов, чтобы, как сказал командир: «не стоять задницами» к начальству.
Начальство правда не спешило. Сначала оно посетило стоящую у короткого причала тяжёлый стратегический подводный ракетоносец 941-го проекта, одну из лодок семейства «Акула». Правда, на палубе лодки оно не задержалось. Поздоровалось с экипажем и тут же поспешило на
берег, вместе с длинным шлейфом высоких официальных лиц и длинным шлейфом адмиралов и офицеров флота.
Наконец, что- то обсудив на корне причала, начальство двинулось в нашу сторону.
Я впервые видел Генерального секретаря, не по телевизору, а вживую. Какой-то он мелкий и невзрачный» - подумалось мне. По телевизору его показывают значительным мужчиной, а тут, просто мужик в шляпе, и всё! Встретишь такого в Москве на улице, и даже внимание не обратишь.
- Ну что зам? Как тебе генсек? – спросил улыбаясь Витя Яковлев, комдив РТД.
- Да хрен его знает, какой-то невзрачный, и на генсека не похож. Не впечатлён.
- Да ладно, это же твой начальник?!
- С какого перепугу? Мои начальники тут, на борту, а генсек это избранный политик. Сегодня он при власти, завтра в опале, … как Ельцин!
- Это да, нынче фиг поймешь, что там в Москве творится, - согласился комдив.
Начальник шел по причалу аккуратно переставляя ноги, как будто боясь ступить в что-то неподобающее. Рядом шел с высоко поднятой головой командующий флотом, что-то объясняющий генсеку. А вот с Раисой Максимовной что-то видимо случилось, потому что она отстала от длинного шлейфа «ответственных лиц», и болталась где-то позади, потеряв мужа из виду. Рядом семенил какой-то флотский капраз, норовя указать жене генсека куда наступить чтобы не свалиться в какой-нибудь люк.
- Смотри, Горбаченчиху затёрли, шепнул инженер БЧ-7.
- Угу, не бабское это дело на кораблях красоваться, тут вон своих красавцев хоть отбавляй!
- Ага, и первый красавец,- Костя Юдин, - тихо засмеялись офицеры.
Костя Юдин, комбат универсального калибра БЧ-2, хороший мужик, вот только подсуропила судьба. Больно хорош Костик в парадной форме, так что для всех он «парадный офицер крейсера». Высок атлетичен, с суровым, породистым лицом британского лорда. Именно это обстоятельство сыграло с ним злую шутку. Костик везде и всюду первый. Сначала первый вахтенный офицер на трапе на всех торжественных мероприятиях. Потом первый дежурный по кораблю, когда на корабль приезжает очередной высокий начальник. И наконец, Костя командир катера, на котором возят начальство. Единственный недостаток, стрижётся комбат под полубокс, отсюда и кличка, – «Кожаный затылок». Не в курсе, знает он об этом иди нет, но между собой даже офицеры его так называют.
Генеральный секретарь скучал. На его лице было написано: «куда вы меня привели?». Впрочем, одушевлённых лиц в его свите небыло совсем. То ли высокие гости уже успели устать от смотрин, то ли флотские уже с нетерпением ждали банкета, после торжественной части визита. Самой уставшей, выглядела Раиса Максимовна. По ней было видно что ещё пару кораблей, и она снимет свои туфли и пойдёт босиком. Говорят, Горбачёвы уже побывали ещё в Мончегорске, так что устали от событий.
Наконец, Генсек дошел до трапа «Кирова» и заменжевался. Командующий показал ладонью на трап и видимо пригласил его подняться.
Пока высокие гости беседовали на соседнем крейсере с экипажем, о чем нам вечером сообщила программа «Время», мы переминались с ноги на ногу, тихо поминая генсека и всех его родственников добрыми словами. Стояли мы в ожидании уже не первый час, так что моральное право на это имели.
Наконец, решив с кировчанами все внешнеполитические вопросы, генеральный секретарь сошел с корабля и направился к нам. Не доходя нашего трапа, он повернулся лицом к стоящему на борту экипажу, и просто поздоровался.
- Здравствуйте товарищи моряки!
- Здра жлам, тащ генральн скртарь! – прозвучало короткое приветствие из пятисот глоток, и генсек повернувшись быстрым шагом пошел к корню причала. За ним семенила его жена, и с сожалением смотрел командующий флотом. Наверное, не так он себе представлял визит высокого гостя на вверенный ему флот. Ну, как говорится: что имеем, то имеем!
Так, буднично, прошел единственный визит высокопоставленного лица из ЦК на Северный флот.
Вечером на корабле в честь высокого визита был торжественный ужин экипажа, на котором морякам дополнительно выдали яблоки и по кружке сока. Для экипажа это был не праздник, а скорее бремя. Сутки интенсивной подготовки, и пол дня стояния того не стоили. А на завтра, кораблю выходить в море на ракетные стрельбы, на приз Главкома ВМФ,
Тем же вечером, высокий визит показали в репортаже программы «Время». В кадрах генсек поднимается на палубу тяжёлого атомного ракетного подводного крейсера 941-го проекта, беседует с экипажем. Генсеку вручают макет подводной лодки. Однако, Михаил Сергеевич с сопровождающими его высокими официальными лицами и офицерами лишь потоптался на верхней палубе подлодки и в отсеки уникального корабля спускаться не стал. Какие мысли бродили в голове у тогдашнего руководителя СССР в те минуты, неизвестно. Не исключено, что уже одолевали его мысли о присуждении Нобелевской премии за укрепление мира?
Обычно главы держав, посещающие мощные и передовые корабли своего флота, непременно делают программные заявления, дающие понять, какого военно-морского курса намерено придерживаться государство. Однако никаких заявлений глава нашей страны в тот день так и не сделал. Потоптался и всё!
И? А вот это самое «И» дало повод нашей проституирующей на настроении генсека прессе, по указанию свыше ясное дело, подсчитывать, какой доход получит каждый гражданин, если прекратить строить большие корабли и разогнать «промышленные монстры», порождённые социализмом.
Об уровне компетентности Горбачёва в области промышленности можно судить по его высказыванию после посещения гаража, где два талантливых парня смастерили автомобиль, - о том, что теперь Россия будет законодательницей моды в мировом автостроении!
Корабль шел курсом к выходу из Кольского залива, расходясь левым бортом с островом Сальный. Нас ждал полигон боевой подготовки, в котором мы должны провести последнюю за этот год боевую стрельбу, перед выходом на боевую службу.
- Зам, сходи в столовую команды на развод очередной боевой смены. Проинструктируй там нашу смену, а я пока тут на надводной обстановке побуду, - сказал мне комдив.
- Хорошо, - я собственно и так собирался на развод личного состава. На ходу корабля я в графике дежурства по кораблю, и сегодня не моя смена, так что мой распорядок, -это распорядок дивизиона, или боевое расписание, в случае стрельб и боевых учений по ним.
Мне повезло с комдивом. Не знаю, каким был бы комдив на береговом РТД, но устиновский, классный мужик. Витя Яковлев, для меня, наверное, так и останется на всю жизнь образцом настоящего командира подразделения. Много их было до него и после него, но Витя был Бог!
Под жужание мониторов что-то проскрипела громкая связь, и я поймал только конец предложения:
- …очередной боевой смене заступить. Заступающему дежурству и вахте, приготовиться к построению в столовой команды!
Я посмотрел на комдива, и он кивнул, подтверждая, что именно на этот развод мне надо сходить.
В столовую команды вихрем ворвался старпом, быстро оглядывая находящихся.
- О! Иванов! У нас срочная замена, начхим не успел к выходу корабля в море, поэтому необходимо заступить вместо него дежурным по кораблю! У тебя, когда график?
- Завтра вечером, товарищ капитан второго ранга!
- Угу. Ну иди, переодевайся, я перенесу развод на пол часа. А завтра заступит…….начальник оркестра!
Упс! Начальник музыкальной службы старый заслуженный майор Платов! Он очень не любит такие неожиданности.
Распустив развод, я вышел из столовой и пошел к рубке дежурного, принимать дежурство.
В рубке сидит командир батареи «Осы» Мельников.
- Ну что Иванов, давай уже принимай дежурство, мне надо успеть ещё поесть и в три ночи заступаю вахтенным офицером!
- Ладно, иди, считай принял, только пистолет здесь не рязряжай. А то не дай Бог как в прошлый раз Солодуха!
- Да я сейчас вызову арсенальщика и сразу ему отдам, пусть сам разряжает, - заметался Мельников, - Всё, я убежал!
- Беги.
Я оглянулся в поиске дежурного по низам, который заступал со мной, но не увидел его в рубке.
- Рассыльный. Дежурного по низам найди, и скажи, чтобы сразу спустился в носовые кубрики, и нашел там боцмана. Пусть главный боцман топает в каюту старпома!
- Есть.
Завтра стрельба главным комплексом по морской цели, а я контролер в батарее «Осы», как раз у Мельникова. Замечательно.
- А привет зам, занимай своё место, - поздоровался комбат, увидев мен входящим на боевой пост стрельбовой станции «Осы».
Место контролёра за спиной командира батареи, рядом с оператором.
- Ну что, скоро?
- А хрен его знает, - ответил старлей Мельтников, - Связи с АВНП пока нет, и охрана водного района не доложила о чистоте района стрельбы.
- А зачем тогда тревогу играли?
- Тренировки. Пока на том конце верёвочки будут район чистить, авиация займёт своё место, будем дрочить личный состав, загонять технику, как говорит командир - «оттачивать боевое мастерство». В общем, доводить до автоматизма процесс нажатия на кнопку «Пуск».
- А тебе что оттачивать? Ты же не стреляешь?
- Я же сказал: доводить до автоматизма процесс!
- Угу. Понял. Тогда я в рубку. Хоть посплю чуток, а то всю ночь носился по кораблю как очумелый. – решил я.
- Ты это зря. Кто знает, когда командиру взбредёт проверить как проводятся тренировки, и вообще начало стрельбы может быть в любой момент, так что, вон там за стойками аппаратуры два стула. На один ложишься, на другой закидываешь ноги. Спи тут! Если что, я тебя разбужу.
- Ладно, тогда я спать. А вы тут оттачивайте…
Поспать удалось недолго. Комбат оказался прав, командир пошел по боевым постам, проверять ход тренировок. Впрочем, до боевого поста «Осы» правого борта он дойти не успел. Где-то на «переходе морем», командира перехватил сигнал боевой тревоги.
- «Командиру корабля, просьба прибыть на ходовой мостик»! – раздалось по боевой трансляции.
- Ого! Оперативно они! – удивился комбат.
- Корабль к стрельбе главным комплексом, приготовить! – раздался уже голос командира. – Командирам боевых частей и начальникам служб, доложить о готовности подразделений к ракетной стрельбе!
- Как просто было служить на русском флоте при Петре. Захотел стрельнуть, забил в пушку заряд, подвел фитиль и …. в белый свет как в копеечку. Главное, … никто не упрекает что не попал. Главное, в ту сторону стрельнул, - мечтательно проговорил комбат.
Глава 5.
Оркестр на причале играл «Прощание славянки», что слышно было аж на ЦКП, через две переборки и одну палубу. Наверное, старались, при командующем-то.
Да, РКР «Маршал Устинов» уходит на свою первую боевую службу в Средиземное море. На причале остались редкие члены семей офицеров и мичманов, которые ещё в Североморске, да командование флотом, которое решило проводить лучший крейсер КСФ. Редкий «зверь» с атомного «Кирова» с завистью смотрит на отходящего от причала «Устинова». Им уже не суждено, разве что в чрезвычайном режиме, если вдруг там в штабе ВМФ кому-то взбредёт в голову идея, усилить группировку в Средиземке таким монстром. А пока, «дежурный велосипед» уходит в море.
«Дежурным велосипедом» - Устинов обозвали на эскадре за его немедленную готовность к выходу в море в любое время дня и ночи. Газотурбинные двигатели крейсера, позволяют ему запуститься и отойти от причала в течение 10 минут! Конечно, с такой скоростью никто не снимается, хотя-бы ради сбережения моторесурса турбины. Ей бедняжке полагается перед запуском осмотр, проверку топливной системы, «холодная прокрутка», и только потом запуск. И это не всё! После запуска, прогон «на холостом ходу». Это если по инструкции, что безусловно всегда исполнялось. Но теоретически, выход в море зависит только от скорости работы швартовых команд. Для отхода от причала, крейсеру не нужны буксиры, как например «старшему брату». Наличие на борту выдвижных движительно-рулевых колонок – ВДРК, позволяют огромному кораблю по сути крутиться «на пятачке».
Это обстоятельство, вкупе с лучшей боевой подготовкой, обусловило его флагманство, невзирая на тот факт, что на флоте есть корабли и поболее.
Наконец, отойдя от среза причала на пять кабельтовых, корабль начал разворачиваться к створу Кольского залива, медленно набирая инерцию вперед, к выходу.
- Ну пока, до встречи мой Североморск, город у северных скал, - тихо проговорил старший боцман Горбунов. У старого мичмана, за спиной у которого не один десяток выходов, свои приметы. Если с родной гаванью не прощаться, а говорить «пока», то поход обязательно будет успешным. И старший мичман Горбунов каждый раз строго следует этому правилу. Он то знает, примета верная, ещё ни разу не подводила.
Крейсер свернул «налево», и прибавил хода до 18 узлов. «Направо», - у нас находятся полигоны Боевой Подготовки, куда ходят все погонять по просторам да пострелять в своё удовольствие, ну и с пользой для боеготовности страны. А вот «налево», … это вокруг Скандинавии к Фарреро-Исландскому рубежу и далее в южную Атлантику.
Балтийцы ходят «налево» через пролив Ла-Манш и Бискайский залив, так им ближе и удобнее. Мы же, северяне, всегда форсируем Фарреро-Исландский противолодочный рубеж.
США ещё во время войны создали противолодочный рубеж против немецких подводных лодок. Система хорошо себя зарекомендовала, так что с началом «Холодной войны», - противостояния с СССР, они усилили этот рубеж техническими средствами, и превратили его в контрольный рубеж для перехвата наших стратегический лодок, идущих в южную Атлантику в районы боевого патрулирования. Натыкали на глубинах которые позволяли, подводных акустических датчиков, которые соединили в единую систему наблюдения «SOSUS». Но, до рубежа ещё надо было дойти.
- О! Смотри Зам, натовцы перевозбудились, - рассмеялся командир дивизиона разведки и РЭБ за пультом своего комплекса.
- С чего ты взял?
- А интенсивность радиообмена на секретной базе НАТО Олавсверн повысилась в три раза. Явно что-то интересное обсуждают. Не наш ли выход в океан?
- Так база же секретная? Ты о ней откуда знаешь?
- От верблюда. Смотри, в этом журнале кучи таких секретов опубликованы. - в руках «каплея» я увидел Jane’s Defence Weekly.
- О секретной базе, в коммерческом журнале? – удивился я.
- Ну, это для норвежцев эта база секретная, а американцы например публикуют всё что знают о нас и наших кораблях, как собственно и о флотах других стран, включая Норвегию. Норвегия же не член НАТО, так что никаких особых обязательств перед норвегами у американцев нет. Вот собственно потому, и мы можем приобщиться к секретам наших северных соседей!
- М-да. «Секрет который знают двое, - знает и свинья»
- Ладно бы двое, так вся Америка с Европой знает, а вот сами норвеги, ни- ни, - секрет!
- Ладно. И как ты думаешь, что предпримут засекреченные норвеги? – спросил я.
- Готов поспорить, пришлют подлодку для слежения!
- Очень даже может быть, ... раз они база ПЛ. А мы значит отбиваться будем танкером «Днестр» что чапает с правого борта.
- Как придётся. Тут уж не до сантиментов, - добавил комдив РТД.
-БИП, - Акустик! – заскрипел КГС.
- На связи!
- По пеленгу 276, дистанция 40, слышу шум винтов. Цель подводная, предполагаю – подводная лодка. Контакт устойчивый! – доложил акустик.
- Есть! Классифицировать контакт! - скомандовал вахтенный офицер БИП.
- Ееесть!
Пока акустик разбирался, кто там так интенсивно крутит винтами, вахтенный доложил на ГКП.
- Ходовой пост, - БИП!
- Слушаю, - по идее должен был ответить вахтенный офицер на ходу, но ответил сам командир.
- Товарищ командир! По пеленгу 276, дистанция 40, акустик обнаружил подводную цель. Контакт устойчивый!
- Контакт классифицировали?
- Пока нет.
- Ясно. Как классифицируете, сразу доложить!
- Есть.
Наконец, акустик вышел на связь.
- БИП, - Акустик!
- На связи!
- Подводная цель классифицирована. Это наша подводная лодка, бортовой 290. Движется параллельным курсом, просит на ЗПС связь нашего командира!
- Понял, ждите!
- Есть! - акустик отключился, и офицер БИП тут же соединился с Ходовым мостиком.
- Ходой, БИП!
- Есть! – ответил вахтенный офицер
- Командир на ходовом?
- Да.
- Товарищ командир, прошу на связь! - доложить следовало именно командиру,
- Слушаю тебя.
- Товарищ командир, цель классифицирована, - это наша АПЛ, бортовой 290, просят вас на связь по ЗПС!
- Хорошо, сейчас спущусь!
- Есть.
Наличие «SOSUS», не гарантировало американскому флоту контроля над нашими ракетными лодками. Поэтому контролировать движение наших кораблей они начинали сразу, как только они выходили в море.
Первым рубежом контроля, был Нордкап – Медвежий! Дальше было слежение и сопровождение до следующего рубежа. Именно поэтому парочка противолодочных самолетов Р-38 «Посейдон» сменяя друг друга контролировали наше движение в исключительных экономических водах Норвегии. Впрочем, работали они спустя рукава, по привычке.
Ближе к Ферреро-Исландскому рубежу, к слежению подключались многоцелевые подводные лодки ВМС Норвегии с секретной базы НАТО Олавсверн. Но, как оказалось, не в этот раз!
Спустя несколько часов, к отряду на полном ходу устремился старый норвежский фрегат.
- Ходовой БИП! Обнаружена новая цель! Цель надводная, тихоходная, пеленг 327, скорость 14 узлов. Цель классифицирована как фрегат ВМС Норвегии класса «Осло». По докладу радиоразведки, это F304 «Narvik».
- Понял тебя.
Норвеги решили следить за надводным отрядом советских кораблей посредством фрегата. Типа; много чести! Они конечно могли прислать и специализированный разведывательный корабль «Марията2». Есть такой в норвежском флоте. Но в данном случае, простой переход отряда кораблей слишком незначительная цель для того чтобы выделить специализированный корабль. Да и с «Мариятой» мы научились бороться пассивными и активными методами.
Через несколько минут, ордер начал перестраиваться. Танкер перешёл на левый борт, и расстояние несколько увеличилось. Значит, для прикрытия нашей лодки мы начали интенсивно шуметь. Впрочем, шансов обнаружить нашу лодку в составе ордера у норвежского фрегата практически нет. Здесь, у побережья теплое атлантическое течение как слоенный пирог, перемежается с холодными донными, что образуют слой скачка, который и защищает идущую с нами лодку от обнаружения. Она сейчас под слоем скачка, и практически до самого Фарреро-Исландского рубежа, обнаружить её противолодочным силам противника не судьба.
Там, мы опять перестроимся, увеличим скорость и начнём интенсивнее шуметь, обеспечивая нашей ракетной лодке прорыв через противолодочный рубеж, на Срединно-Атлантический хребет.
Акустические датчики забиваются мощными помехами корабельных винтов и механизмов, скрывая шум винтов самой лодки, идущей на глубине. После прорыва, лодка уходила по «железной дороге горшкова» в подводные седловины между пиками гор, и выходила из горной гряды в своем районе патрулирования.
Средино-Атлантический хребет проходит вдоль всего океана с севера на юг, разделяя расположенные по обе его стороны континентально-океанические литосферные плиты. Северо-Американскую, Карибскую и Южно-Американскую — на западе и Евразийскую и Африканскую — на востоке. Сам горный массив прорезан несколькими десятками перпендикулярных разломов, которые позволяют ударной АПЛ выйти практически в любую точку Атлантического океана. Отсюда и вывод: прорвавшуюся через Фарреро-Исландский рубеж лодку, обнаружить можно только случайно, уже где-то вблизи побережья или в её районах патрулирования.
Случайно, потому что лодка может выйти через любой разлом, и проконтролировать их всех нет физической возможности. Противолодочные силы ВМС стран НАТО просто не в силах прошерстить такие пространства!
Последние годы, наши океанографические суда очень плотно изучали этот район, в результате чего и появилась так называемая «железная дорога горшкова», - разработанные рекомендации по форсированию хребта и выходу в нужные районы несения боевой службы для АПЛ.
Конечно, американцы пытались найти противоядие этому. Сами занимались изысканиями, создавали специальные протоколы плавания для своих многоцелевых лодок, наблюдали за пиками при помощи противолодочных самолетов «Посейдон», но результата небыло.
Скорость наших лодок в седловинах и разломах была такой, что американские охотники просто не успевали реагировать на подводные горные скалы, горные пики. Так что погоня за русской лодкой была равносильна самоубийству. После десятка аварий в горной гряде, они прекратили эту практику, и возлагали больше надежды на автоматизацию «SOSUS», противолодочную авиацию и «блуждающие в океане КПУГ – корабельные противолодочные ударные группы кораблей. Практика показала, что не особо удачно. Бывали случаи, когда наши охотники по нескольку суток следовали в подводном положении в составе американского ордера, так и не будучи обнаруженными. Сейчас, мы как раз являемся элементом такой игры, операции по прорыву нашей ракетной лодки в Атлантику.
Всё, мы повернули на юг, значит совсем скоро начнётся игра в кошки-мышки с силами ПЛО НАТО. Первый «Посейдон» уже облетал наш скромный отряд.
- «Командирам Боевых частей, начальникам служб, прибыть на Ходовой мостик» - раздалась команда из корабельной громкоговорящей связи.
- Товарищи офицеры! – заговорил командир. – Завтра утром, мы будем форсировать Фарреро- Исландский рубеж. В обычной ситуации, - это рядовое событие. Но в данном конкретном случае, у нас есть дополнительная задача: обеспечить форсирование рубежа нашей стратегической лодке, которая нас сопровождает. У кого есть какие предложения?
- Товарищ командир, а может в наглую? – поинтересовался штурман.
- То есть открыто, напролом, не останавливаясь, или как у нас говорят, - буром?
- Точно так!
- Нет, не покатит! По данным разведки, сейчас на рубеже дежурит британский КПУГ в сопровождении трех самолетов ПЛО. Эти, как бульдоги вцепятся в нас и будут щупать со всех сторон всеми средствами. А средств ПЛО у них много. Скорее всего будут преследовать и нас и лодку до упора. Может пронесёт, и тогда лодка уйдёт на глубины, а может нет. Экспериментировать времени у нас нет. Есть мы, и есть задача.
- Товарищ командир, разрешите? – поднял руку командир БЧ-7, капитан 3 ранга Казьмин.
- Говори!
- А что если, из дичи, нам превратиться в охотника?
- Идея интересная, но как?
- Начать поиск британской, или норвежской, какая у них тут лодка патрулирует?!
- Правильно! Может даже не обязательно и настоящий, … просто учение по поиску подводной лодки! – неожиданно подхватил Верегин, - Более того, сделать так чтобы поисковики заинтересовались и начали нас сопровождать. То есть, по сути увести свору собак в сторону, пока наша лодка, прикрываясь шумами близкой собачьей свары прошмыгнёт мимо них!
- Угу. А уводить их вправо, к побережью Канады, там глубины больше, вода холоднее, и дальность ГАК не ограничивается горными пиками. – добавил Казьмин.
- А это к чему? – переспросил командир.
- Я думаю, лодка-охотник есть! Не может не быть! Не такие британцы наивные, чтобы не поставить «ловчую сеть с мелкой ячейкой». Скорее всего, в составе КПУГа есть лодка-охотник! И она сейчас где-то на линии курсирует. Если начнется поиск, она рисковать не станет, и уйдёт не в седловину горной системы, а вправо, или влево, ближе к берегам, чтобы вернуться обратно к точке контроля. Мы пойдём за лодкой, КПУГ пойдёт за нами в попытке помешать нам, самолеты будут забрасывать нас буями, а в это время, наш АПЛ нырнёт мимо линии контроля в середину горной системы!
- Хорошо. А почему ты считаешь, что не в седловину?
- Товарищ командир! Наши лодки зайдя в седловину, увеличивают скорость до максимума. А 25- 30 узлов пусть и в подводной, но горной системе – это самоубийство! У наших лодок инерциальная система управления, поэтому они легко решают такие задачи под водой. У американцев, и тем более у британцев, такой системы управления нет. И пуститься в погоню за лодкой при таких скоростях они не рискнут!
- А если рискнут? – засомневался Верегин.
- Не рискнут! Именно поэтому, проложенные рекомендованные курсы для наших лодок посредине горной системы и называются «железной дорогой имени Горшкова». Никто кроме нас тут не умеет безопасно ходит на максимальных скоростях! – убежденно договорил Казьмин.
- А авиация ПЛО?
- Авиация товарищ командир измерить магнитометром фон не сможет, здесь в горной системе магнитная аномалия, так что он ничего не даст, да и дальность обнаружения магниометром всего-навсего километр, представьте какие площади им надо покрыть в процессе поиска. А количество самолетов ПЛО ограничено. Нет, магнитометром они обнаружат разве что случайно - убеждённо сказал штурман корабля, капитан 3 ранга Бычков.
- Хорошо! А сбрасываемые гидроакустические буи?
- При таких скоростях? Не думаю. Опять же, здесь гидрология моря сложная, предположительно слой скачка почти на пятидесяти метрах, так что буи тоже ничего не дадут. Очень сложный участок здесь для измерений. – добавил штурман, - Теплое течение Гольфстрима не может выдавить холодные слои в седловине, кругом горы, поэтому формируется такой вот температурный бутерброд. А под слоем скачка, никакой ГАК не берёт.
- Так получается, нам необходимо аккуратно и тихо подвести лодку к предгорью, устроить подводную свару, пошуметь, и дать ей возможность нырнуть в эту седловину, и всё? Задача выполнена?
- Получается, что так, - поддакнул командир БЧ-7.
- Хорошо. Слушай боевой приказ! Командиру БЧ-5, ты с утра в ПЭЖ, готовность машины к маневрированию турбиной! Штурман, ты в рубке! Казьмин, ты в гидроакустической рубке. Организуешь переговоры по ЗПС. Пусть передают какой-нибудь набор сигналов, только в рваном ритме, чтобы не заподозрили что это фуфло! Акустики в это время слушают, слушают и ещё раз слушают. Мы выйдем на шесть узлов, чтобы вам было комфортно слушать! Лодку британскую мне вынь да положь! Если мы её найдём, даже получаса хватит чтобы мы в неё вцепились. С нашими машинами, она от нас не уйдёт, …если только под этот, как его, «слой скачка»!
- У них не получится товарищ командир! – заметил штурман.
- Почему?
- По той стороне горной гряды температура воды ниже, и рельеф ровный, глубины большие, поэтому слой скачка может быть и на пятьсот и на километре. А британские охотники имеют рабочую глубину 350 метров. Кроме того, из-за небольшой разности температур в слоях, градиент по ту сторону положительный что обеспечивает большую дальность обнаружения!
- Нихрена не понятно, но так увлекательно, - с сарказмом заметил командир. –В общем я так понял, что природа нам поможет!
- Так точно!
- Ну тогда в путь штурман! Нечего нам тут прохлаждаться. Согласуйте план с подводниками, и в путь! Командир БЧ-7, поставь кого-нибудь пошустрее на ЦКП, пусть в шесть глаз смотрит за надводной обстановкой, да и за воздушной тоже. Предстоит скакать козликами по половине океана, хорошо бы не столкнуться ни с кем.
- Не столкнёмся товарищ командир! – вставил свои пять копеек штурман Бычков.
- Уверен?
- Точно так. Все рекомендованные курсы для гражданский судов проложены ближе к экономическим водам Канады и США, а мы кувыркаться будем по сути в пустынной части океана. Там даже чайки не летают.
- То есть, если что, …звиздец?
- Ну, не сказать чтобы совсем звиздец, но спасателям понадобится часов двенадцать чтобы добраться. Смотря откуда будут чапать.
- Понятно, … что ничего не понятно. Ладно. Вариантов нет, так что … чайки меньше обосрут наши надстройки. В любой ситуации есть положительные стороны! – закончил командир. Офицеры улыбнулись и разошлись по боевым постам. Предстояла подготовка и инструктаж личного состава, к завтрашним учениям. Что это будут учения, никаких сомнений, даже «бабка к ежику не ходи».
Утро задалось пасмурным, с низкой облачностью. В районе семи часов пошёл снежный заряд. Всё нам в масть, как будто командир договорился с небесной канцелярией чтобы нам подыграли. И они нам круто подыграли. Снежный заряд в открытом океане, это дорогого стоит. Шансы на успех неожиданно возросли.
- Товарищ командир, цель воздушная, одиночная, низколетящая курс 90 градусов, предполагаю самолет ПЛО «Орион».
- А этому чего не спится? «Кому не спится в ночь глухую, …» - продекламировал комдив РТД
«Интересно, это местный или норвежский»? – про себя подумал он. В зависимости от принадлежности самолета, будет понятно где КПУГ противника.
- Товарищ командир! Обнаружена цель надводная, групповая из пяти. Движется курсом 90 градусов, со скоростью тринадцать узлов, идёт на сближение.
«Ну вот и определились где враг, а где друг!» - впрочем, друзей здесь среди океана у нас нет! Как любят говорить на флоте: «Таких друзей захер и в музей».
- Ходовой, БИПу!
- Есть!
- На дальности 64 обнаружена надводная цель, групповая из пяти. Курс 90, скорость 13 идёт на сближение. Предполагаю КПУГ противника. Их сопровождает цель воздушная, одиночная, низколетящая курсом 90, предполагаю самолет ПЛО «Орион».
- Ну вот и началось, - раздался голос командира где-то вдалеке.
- Есть, - ответил вахтенный офицер БИП-у и отключился.
Минут через пять, скорость упала до шести узлов, и крейсер слегка довернул вправо, занимая положение для начала противолодочных учений.
Корабль шел противолодочным зигзагом, постоянно меняя режим движения, то уменьшая, то увеличивая обороты турбины. Каждый 15-20 минут, командир запрашивал БИП, лодку нашли или нет, как будто именно БИП обещал к обеду подводную лодку противника поднести на сковороде в полуготовом виде, или на блюде, с голубой каёмочкой.
- БИП, что там с лодкой? – раздался голос командира в КГС.
- Пока, горизонт чист, товарищ командир. По пеленгу 140 на дальности 27, шумы винтов группы надводных кораблей. Шумов подводной лодки не зафиксировано! – доложил офицер БИП.
- Я и без вас знаю, что КПУГ противника следует за нами, я спрашиваю где лодка? –отреагировал командир.
- Не могу знать, товарищ командир, - ответил биповец.
- Не могу знать, не могу знать, что вы вообще знаете? – раздраженно спросил Верегин, - Где эта долбаная лодка? Ищите! Тщательней ищите! Вызовите ко мне командира БЧ-7!
- Есть!
Да, кода командир на взводе, его больше всего раздражают бессмысленные вопросы и неопределённые ответы. На вопросы Верегина нужно было отвечать всегда конкретно! Всех, кто «не мог знать» чего-то, он отправлял читать «Капитальный ремонт» Соболева!
Надо сказать, что это была любимая книжка командира, и, по его мнению, она должна лежать на столе в каюте каждого офицера. В ней вся суть крейсерской службы, с царских времён и поныне, благо служба на крейсерах особо не изменилась. Что-что, а традиции на флоте, длятся столетиями.
На ходовом, в отличие от «шуршащих» на своих боевых постах, подчинённых было тихо. Мерно жужали сельсины рулевого механизма, меняя положение стрелок на приборах, где-то глухо гудел двигатель вентиляции. ГКП освещалось только естественным освещением, пробивающимся через большие иллюминаторы. Время от времени из КГС раздавались скрипучие голоса то дежурного по кораблю, то доклады с боевых постов на ходовой.
Командир сидел в своем большом командирском кресле, долго и пристально вглядываясь в океанскую гладь. Сейчас его беспокоила лишь неопределённость. Поверил ли противник его комбинации? Как там наша ПЛАРБ, прорвалась, или ещё ожидает? Что бы ещё предпринять, чтобы привязать этот долбаный КПУГ к себе на ближайшие пару тройку часов?
- Товарищ командир! Командир БЧ-7, по вашему приказанию, прибыл! – раздался голос Казьмина.
- Где вас носит? Я жду вас тут добрых пол часа!
- Прошу прощения товарищ командир, мне только что доложили, что вы меня вызываете. Я разберусь обязательно с причинами.
- Вообще-то команда была по боевой трансляции, … Ладно, разберитесь там, почему команду вовремя не передали. Но у меня сейчас к вам другой вопрос! Я так понимаю, гидрология моря, невзирая на то что у нас зима, приемлемая. Что с акустиками? Что-нибудь накопали, или нет? Ваше молчание выводит из себя. Пол дня прошло! – командир вопросительно посмотрел на командира БЧ-7. Момент истины так сказать.
Просто соврать, Казьмин не может, командир достаточно проницательный человек, тут же вскроет как консервную банку. Надо что-то придумать!
- Объективно, кроме шумов кораблей который мы уже классифицировали, ничего другого нет. Записала для журнала шумы двух китов, теперь они будут у нас в базе.
- Киты, это охрененно хорошо! А по делу что? Меня интересует лодка, понимаешь? Лодка! Кто утром убеждал что они здесь есть? Ты! Вот и ищи, интенсивнее ищи!
- Ну, товарищ командир, мы же не противолодочники! – попытался оправдаться командир БЧ.
- Прикажу, космонавтом станешь! А пока я не приказал, найди мне лодку!
- Есть товарищ командир! – неожиданно, командиру БЧ пришла в голову идея.
- Товарищ командир! Разрешите выпустить буксируемую антенну ГАС?
- Да хоть черта в ступе! Хоть сами ныряйте, вместе с командиром РТД, но найдите её!
- Да, но для этого нам надо застопорить ход на пол часа, пока мы антенну опустим. – возразил Казьмин.
- Хорошо, готовьтесь, как будете готовы сразу доложите, мы застопорим ход!
- Есть!
Командир БЧ=7 вышел с Ходового, и только спускаясь по трапу спокойно выдохнул. Буря миновала. Теперь надо принять меры к тому чтобы она не вернулась!
Сорок минут акустики и инженеры БЧ готовили к спуску буксируемую антенну ГАС «Платина». Наконец, корабль остановился и антенну выпустили.
На скорости до 10 узлов, при глубине 50 метров, новых шумов не обнаружили. И это было хреново.
- Выпускаем ещё двести пятьдесят метров кабель-троса и заглубляемся на сто пятьдесят! – раздалась команда из ЦКП.
- Есть!
Пока огромная электролебёдка отдавала метр за метром кабель-канал, в голове пронеслось немало нехороших мыслей про подлодку, которая никак нам не даётся. Потом, существенно позже, я узнаю что в поиске ПЛ непрофильным кораблём самый важный процесс, - сам поиск! Обнаружить лодку для ударного крейсера, всё равно что найти иголку в стоге сена. Но крейсер своим мощным гидроакустическим комплексом отпугивал лодку, которая уклоняясь от него попадала в сети противолодочных кораблей. Крейсера в процессе поиска могли служить только «загонщиками». И для противолодочников, обнаружение и сопровождение подлодки, – большая удача! А уж для нас, ….
И всё же, мы её нашли…
- БИП, Акустик! Обнаружены новые шумы винтов, предполагаю подводная лодка противника, - раздался неожиданный доклад из акустической рубки.
От неожиданности, дежуривший в БИПе командир группы АСУ уронил челюсть. Глаза судорожно забегали в поисках действия, и они его нашли.
- Есть! А где она? – задал нестандартный вопрос молодой лейтенант.
Акустик на мгновение завис в недоумении, потом всё же доложил.
- Она под нами!
- Как? - опешил вахтенный офицер БИП.
- Не знаю, - сигнал появился после погружения буксируемой антенны на 150 метров. Расстояние до лодки один кабельтов, то есть она практически под крейсером! – подтвердил гидроакустик.
Вахтенный вдруг начал названивать по телефону командиру дивизиона!
- Товарищ комдив, лодку нашли! – кричал он возбужденно в трубку.
Какие ебуки услышал в ответ, смена не услышала, но возбуждение дежурного вдруг спало, он опустил голову, и только время от времени отвечал односложно: «есть».
Наконец, положив трубку, он включил КГС и доложил на Ходовой мостик.
- Ходовой, - БИПу?!
- Слушаю тебя!
- По докладу гидроакустической рубки, обнаружена подводная лодка противника, на буксируемую антенну. По расчетам акустика, лодка находится под крейсером, на глубине сто пятьдесят метров под слоем скачка!
Ответа от вахтенного офицера на ходу он уже не услышал. Сразу же заголосили колокола громкого боя объявляя учебную тревогу!
- «Учебная тревога! Угроза столкновения с подводной лодкой! Корабельным аварийным партиям занять свои места! Загерметизировать корабль! - на вахте был опытный офицер, поэтому команды посыпались как из рога изобилия, но кажется все по делу.
Наконец, до ГКП добрался командир крейсера, и раздался его голос:
- Внимание личного состава! В процессе поиска атомной подводной лодки противника, мы обнаружили ей под своим килём! Ничего страшного в этом нет, но объявляю режим тишины. Принудительную вентиляцию отключить, двигатели,- стоп машина!
Что сейчас творится на Ходовом, одному Богу известно. Хотя, … зная Верегина, можно предположить что ничего не происходит. Владимир Григорьевич молча материт и своих и врагов, ждет доклада акустика о движении ПЛ.
Наконец, корпус крейсера вздогнул, и закрутились винты, передавая вибрацию на весь корабль.
- «Начальнику караула ППДО, прибыть на ходовой мостик! Арсенальщику наверх» - заверещал КГС.
Я по боевому расписанию тоже начальник караула ППДО, но кто-ж знает кого вызывают. На всякий случай, я решил тоже подняться на ходовой.
На ходовом командир ищет решение задачи: как отогнать лодку от себя?
- По докладам гидроаккустика, противник находится под килём корабля. И разойтись у нас пока не получается, он зеркально повторяет наш маневр, скрываясь в акустической тени крейсера. Надо как-то его оттуда выковырять. Есть какие-нибудь соображения на этот счет? – задал вопрос старпому командир.
Старпом медленно покачал головой. Он тоже впервые встречается с такой ситуацией.
- «Румын», а мы можем её чем-нибудь долбануть? – просил он у командира БЧ-3.
- Никак нет товарищ старший помощник, разве что гранатой, - вдруг осенило того.
- Какой гранатой? – переспросил командир.
- Не знаю, специальной наверное, или даже обычной, у нас же в инструкции по ППДО написано что боевых пловцов поражают обычными гранатами!
- Угу, на заборе тоже написано! Но там не всегда то что написано – с сарказмом прокомментировал командир. – Кто что ещё знает про противолодочные средства?
- Товарищ командир! У нас есть сигнальные ручные гранаты СРГ-66. Они предназначены для поражения боевых пловцов - подводных диверсантов, а также для подачи гидроакустического сигнала подводным лодкам в подводном положении! – доложил скороговоркой арсенальщик.
- Где они у тебя?
- Так, в Арсенале…
- Бегом в арсенал, и мигом назад. Принеси три щтуки!
- Есть!
Почему именно три, никто не понял, а пока Арсенальщик бегал за гранатами, командир занялся поиском исполнителей.
- Так, начальники караула, кто знает что такое СРГ-66?
Единственным кто ответил утвердительно, оказался я.
- Хорошо. – командир обернулся к старпому. – Григорий Иванович! Берёшь лейтенанта, и
займитесь гранатометанием. Ты с правого борта, лейтенант с левого! Бросаем метров на десять от борта. Третью гранату с вертолётки. Только смотрите, там кабель-трос антенны, не перебейте его, а то шкуру спущу со всех, и скелет отдам в школу на наглядные пособия!
- Есть! – мы со старпомом побежали вниз, навстречу Арсенальщику.
Уже на верхней палубе старпом спросил:
- Слышь лейтенант, а как взводится эта хрень? А то я первый раз вообще с ней сталкиваюсь!
Удивляться было некогда, поэтому я просто показал старпому что нужно повернуть и в какое положение прямо на гранате.
После этого случая, я не один год был начальником караула ППДО в море, но больше гранаты СРГ-66 не бросал. В пирамиде в рубке дежурного всегда хранился подсумок с гранатами РГО, которые и использовались для борьбы с боевыми пловцами при стоянке корабля в открытом море!
После подрыва сигнальных гранат, которые видимо в данном случае означали: «выползая, я тебя нашел», - мы сразу тронулись. Сначала на маленьком ходу, догоняя уходящую подлодку, узлов десять. Через некоторое время мы потом ускорились до пятнадцати. Теперь мы зеркально выполняли те же маневры что и наш невидимый противник.
- Э-э-э-э-х! Понесли родимые! – кричал в восторге старпом.
Подлодка набрала ход, и нам пришлось на ходу поднимать антенну ГАС на борт. Не знаю, была ли когда ещё такая сумасшедшая погоня, но этот день запомнился на долгие годы.
Подняв на борт буксируемую антенну, крейсер получил самую высокую степень свободы маневра, поэтому резво скакал меняя курс и скорость, периодические стопоря ход.
- БИП, Ходовой! Как там контакт? – спрашивал вахтенный офицер.
- Устойчивый, отвечал офицер БИП, и мы дальше мчались куда-то в пустынный океан.
Битый час мы долбили акустикой лодку, вытеснив её из района с переменными температурами, где гидрология позволяла уходит под термоклин. Теперь мы видели её носовой антенной ГАК, и лодке некуда было деваться. Нырнуть глубже было бесполезно, потому что дистанция между нами позволяла всё равно держать её в зоне видимости. Крейсер контролировал лодку до её рабочей глубины, так что она была в ловушке. Связаться с отрядом КПУГ она вряд-ли на таких скоростях могла, поэтому билась как рыба в ловчих сетях, не зная, что делать. Пару раз, даже разгонялась до 30 узлов, но не сумев оторваться, сбрасывала скорость до экономичных пятнадцати. Она просто не знала, что наверху не противолодочник, но время реагирования у нас такое же, благодаря газотурбинным двигателям.
Наконец, на кораблях противника, кто-то догадался что мы насилуем их лодку, и отряд скорым ходом пошёл на сближение.
- Ходовой, БИП!
- Да!
- Товарищ командир, КПУГ тронулся со стоянки, курсом на сближение! Пеленг 23 Скорость 12. Самолет ПЛО «Орион» вне зоны поиска, на удалении 128 километров, движется в сторону Фарерских островов курсом 279!
- Есть, понял тебя.
Буквально через пару минут, «Орион» поменял курс и пошел на сближение с нами.
- Перенацелили.- буркнул наблюдавший за самолетом у планшета воздушной обстановки биповец.
- Самолет? – переспросил вахтенный офицер.
- Да.
- Элементы движения цели?
- Пеленг 270, удаление 125, идет курсом 127, скорость 400!
- Принял.
Вахтенный кнопку вызова и вызвал Ходовой мостик.
- Ходой, БИПу?
- Слушаю!
- Самолет ПЛО «Орион», Пеленг 270, удаление 125, развернулся и идет на сближение курсом 127, скорость 400!
- Принял.
- Ну что старпом, долбанём бомбой?
- Никак нет, товарищ Командир!
- А что так? – с деланым удивлением спросил командир.
- Правила не позволяют. У нас инструкция, для открытия огня по военному кораблю, самолету, подводной лодке в признанных международных водах, необходимо запрашивать разрешение главного штаба!
- Всё то ты знаешь старпом. А вот отдельный пункт инструкции, позволяющий организовывать стрельбы в учебных целях в международных водах, забыл! А он есть! Хотя, это уже наверное и неважно. Штурман?
- Я товарищ командир, - откликнулся капитан 3 ранга Бычков.
- Расчетное время?
- Четыре часа двадцать семь минут!
- Принято! Ну вот, это значит, что два часа назад, наш ракетоносец успешно форсировал Фарерро-Исландский рубеж, и находится в седловине горной системы. С чем я нас и поздравляю! Всё! Можно сворачиваться и идти своим курсом! Мы их сделали! – воскликнул командир, - Эти дранные «кильки» посчитали себя «треской» и проиграли!
- Играть отбой учебной тревоги? – спросил вахтенный офицер.
- Играйте. Заодно, поздравьте личный состав с успешным выполнение важной боевой задачи в условиях дальнего похода: поиск, обнаружение и уничтожение атомной подводной лодки противника! – кивнул головой командир.
По большому счету, лодку то мы на самом деле просрали. В условиях боевых действий, мы бы сейчас в лучшем случае упорно боролись за живучесть, а в худшем, уже бы кормили рыб на дне. И даже если бы лодка нас не потопила, нас бы добили надводные корабли.
Но в рамках маленькой отвлекающей задачи, мы безусловно переиграли противника. Не будучи профильным кораблём, в непростых гидрологических условиях, всё-таки сумели обнаружить вражескую лодку, заставить её демаскировать себя! И не просто демаскировали, а подтолкнули к интенсивному шараханью, находясь в безопасной позиции. Это привело к ошибкам в тактическом маневрировании лодки. Ну и соответственно, могли нанести по ней удар. То, что мы так и не стрельнули не должно никого обманывать! В случае войны, мы были бы готовы бабахнуть сразу, как только нам представилась такая возможность!
В реальности, очень сложно оценить победные шансы в противостоянии противолодочников с подводными лодками. Слишком много факторов и слишком много неизвестных в этой задаче. Так что, как и во время второй мировой, успех в противоборстве всё ещё зависит от человеческого фактора.
- Ну что, датчане с пиндосами опять просрали нашу ударную лодку?
- А то у них когда-то была положительная статистика. Амеры привыкли обнаруживать с самолета лодки, когда они ещё ходили под РДП, так до сих пор отвыкнуть и не могут. Чуть ниже 50 метров, уже слепые и глухие!
Народ зубоскалит, значит настроение хорошее.
Мы приближаемся к Гибралтару. Всё чаще идут встречными курсами сухогрузы и перегруженные танкеры с нефтью.
- На север идут, в Британию! – заметил лейтенант из БЧ-5.
- С чего ты взял?
- С юга на север, возят легкую нефть, из Саудовской Аравии. А переработкой легкой нефти занимаются в основном испанские и британские заводы!
- Ха, а почему не в Испанию?
- Потому, что испанские танкеры идут вдоль берега, в исключительной экономической зоне
Португалии, так им удобнее и быстрее. А эти в открытом море, значит на Британию. Соображать надо!
- Куда нам до вас маслопупов. Это же ваша специализация, - рассмеялся лейтенант инженер ОИ.
Легкая перебранка это не о враждебности, тем более не о пренебрежении профназначением. Лейтенанты просто одногодки, пришли на крейсер как раз в конце лета, поэтому и группируются вместе в свободное от вахт и дежурств время.
А в это время, в стране идут сложные политические процессы. Группка партийных функционеров захватывает политическую власть в Политбюро, и протаскивает нужные им решения, готовясь к разрушению страны! В том, что это была специальная операция, нет никаких сомнений.
Генеральный секретарь Михаил Горбачёв и его министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе, явно спешили обрадовать Вашингтон и его союзников своими «устремлениями к миру», не заботясь о безопасности своей страны и не заглядывая в будущее, даже не делая такой попытки.
7 декабря 1987 года был подписан Вашингтонский договор, по условиям которого стороны согласились уничтожить РСМД как класс ракет под обоюдным контролем инспекторов.
С количественной точки зрения договор РСМД является абсолютно несправедливым: американцы должны уничтожить чуть более 800 ракет, а СССР — почти 2 тысячи!
Никто из Политбюро ни Горбачёву ни Шеварнадзе вопросов не задавали. Некие военные эксперты даже доказывают, что договор для нас оказался большим благом, потому что снижало опасность ядерного противостояния, в котором СССР был уже несостоятелен!
Но так никто и не ответил на вопрос: почему вместе с ракетами средней и меньше дальности был уничтожен, «по просьбе американский партнеров» и ОТР-23 «Ока»?
Перспективный, уже принятый на вооружение ракетный комплекс с дальностью до 500 километров, не входил в список ликвидируемых, но…. Был специально туда включен, по настоянию министра иностранных дел СССР Шеварднадзе. Его очень об этом просил госсекретарь США Шульц.
Комплекс имел выдающиеся характеристики. В конце активного участка траектории скорость ракеты достигала 4 махов, а наивысшая точка баллистической траектории находилась на высоте 120 километров! Также ракету оснастили комплексом преодоления средств противоракетной обороны. В первую очередь, она должна была обходить американский зенитно-ракетный комплекс Patriot. Не это ли было причиной, почему «Оку» уничтожили даже быстрее чем всё РСМД?
Не получив ничего взамен со стороны США, принято решение о ликвидации группировки из 239 новейших баллистических ракет!
Максимальная дальность полета ракеты «Ока» (400 км) не попадает в диапазон дальностей ракет (500–5500 км), охватываемых Договором. Однако Горбачев пошел на включение этой ракеты в состав подлежащих ликвидации по Договору о РСМД. В то же время США отказались от советского предложения уменьшить в Договоре нижнюю границу дальности полета ликвидируемых ракет до 400 км. Таким образом, США не только добились ликвидации ракет «Ока», но и сохранили для себя возможность производства, летных испытаний и развертывания разрабатываемой баллистической ракеты этого же класса «Лэнс-2», имеющей дальность полета 450–470 км.
В результате после ликвидации в соответствии с Договором о РСМД ракет «Ока» СССР может получить вблизи своих границ развернутые ракеты этого же класса «Лэнс-2». Это двойной проигрыш нашей внешней политики!
Госсекретарь США Шульц назвал решение в отношении «Оки» «божественным подарком» со стороны Горбачева. По его мнению, «этот шаг настолько односторонне выгоден для Запада, что он не уверен, смогли бы советские руководители провернуть это, будь в Москве демократические законодательные органы».
Предыдущая часть:
Продолжение: