Глава 8.
Весна в средиземноморье, отличается только легким изменением температуры в сторону увеличения, да небольшим периодом штормов. Вот в этот самый период мы и пришли на внешний рейд Тартуса на отдых экипажа и пополнение запасов.
- Э-э-э-э-э-эй! Пошел в пень, баклан дранный! – крикнул дежурный по кораблю, комдив «Форта» только заступивший на дежурство. Я ему дежурство сдаю, поэтому вижу эти метаморфозы своими глазами.
Комдив шел к рубке мимо своего заведования, и увидел, как чайка села на антенну его стрельбового комплекса. Неожиданно это вызвало в его душе протест и возрастающую агрессию.
- Сидите тут, срёте целыми днями на мою антенну, а мне потом мыть её, красить,… пшёл, - взмахнул руками комдив, как будто что-то кинул.
Чайка косо посмотрела на размахивающего руками человека, и оттолкнувшись, нырнула в заходящий поток, выпрямив крылья. От греха подальше от размахивающего руками человека. Кто-ж его знает что у него на уме.
- Вот и лети! Лети мать твою к своей помойке и там гадь!
- Андрюха, ты чего на русском орёшь? Она же не понимает?!
- Что не понимает? – удивленно спросил комдив.
- Чайка. Она же арабская чайка. – с серьёзным лицом сказал я.
- Какая она нахрен чайка? –взвился комдив, - Это же бакланище, взращенное на богатых помойках Тартуса. Вон как взлетала! Еле, еле высоту набрала! А насчет языка, … пусть теперь привыкает к русскому, будет первым бакланом-полиглотом!
- Ну что? Добро пожаловать на отдых? – саркастически сказал я, плавно переводя разговор на дежурство. Комдив с постановкой на якорь сдал вахту на ходовом и сразу заступил на дежурство по кораблю. Как всегда, кто-то куда-то уходит, где-то не хватает людей, закралась ошибка в графиках, … всё как всегда на флоте. Потому комдив и злой на всех и на вся. Хорошо хоть спустил свою злость на безобидного баклана, а то ведь мог и задрочить всю дежурно-вахтенную службу. С него станется.
Впрочем, по жизни он совсем не злой. Авторитетный, вдумчивый, замечательный специалист, после боевой службы собирается в академию. Однако, на то и флот чтобы офицер умел изъясняться на многих языках, включая военно-морской-матерный!
Под отдыхом я имел в виду постановку на якоря на внешнем рейде а не к причалу базы. Тартус на самом деле военно-морская база, только не наша, а сирийская. Тут у них стоит три подводные лодки, пара ракетных катеров и старая, престарая плавбаза советской постройки. Когда-то она была командным пунктом сирийских ВМС, но уже много лет назад была покинута людьми, и с тех пор на ней нет даже охраны. Только толстые портовые бакланы, рядами сидят на надстройке, загаживая проржавевшие переборки с треснувшей от старости краски. Рядом, пришвартован новенький сухогруз обеспечения флота. Это наш.
Пункт материально-технического обеспечения в сирийском порту Тартус сегодня — единственная российская военная база за пределами СССР. Называется он 720-й ПМТО, хотя, базой-то назвать это сложно: здесь служит от силы человек десять моряков, старшина и один капраз, начальник базы. Стандартная американская ВМБ располагается на нескольких десятках гектар территории, с причалами, ремзаводами, складами вооружения и имущества, частями обеспечения и охраны, казармами для экспедиционного корпуса морской пехоты и так далее? Наш же так называемый «пункт материально технического обеспечения», на самом деле маленький уголочек этой самой базы с одним причалом для кораблей и двумя маленькими отростками от него для катеров и лодок. На берегу несколько сооружений, типа административного здания штаба базы, два склада материально-технических ценностей, казарма, несколько мелких хозяйственных объектов.
В общем, причаливать крейсеру в 12 тысяч тонн водоизмещения некуда, так что судьба отдыхать на рейде. При хорошей погоде ещё куда не шло.
Но хорошая погода весной, - это из разряда – подарок Деда Мороза. Так что крейсер обдувается всеми сирийскими ветрами, то с песком, то с солёными брызгами, то просто с запахом восточных благовоний идущих из торговых рядов города.
Фактически базу можно было бы считать заброшенной, если бы не несколько моряков, составлявших штат объекта. Хотя и этого казалось достаточным, чтобы обслуживать нужды кораблей ВМФ СССР, которые совершали разовые походы в Средиземное море, а не базировались постоянно там.
Конечно, планы модернизировать ПМТО в полноценную военно-морскую базу, способную принимать крейсеры и авианосцы, существовали. Но все они долгое время оставались на бумаге, как и мысли разместить пункты обеспечения на острове Сокотра в Йемене или в ливийском порту Триполи. Причина проста — реальной необходимости усиливать свое военное присутствие и влияние в регионе, у СССР не было. Все эти страны и так склонялись к социалистическому лагерю, и участвовали во всех международных организациях на стороне СССР. Другое дело, сколько это стоило стран? Это станет известно потом, после развала, когда задут разговоры о возвращении долгов. Своему народу мы не простим ни копейки, наоборот несколько раз официально ограбил, отобрав у него сбережения, деноминировав то что он хранил в наличности! А потом ещё отобрав долю в общегосударственной собственности за две бутылки водки. Но всё это только предстоит… а пока, мы всё ещё представляем великую державу, - СССР!
- Дежурный! Отпустите вы уже их! Все инструкции в пустые головы всё равно не запихнете! А то что уже запихали, забудется через пару минут после высадки из катера на иностранную землю - прокомментировал старпом мои потуги донести до увольняющихся основные правила безопасности в иностранном порту.
И тут он не прав!
Восток — это не просто заграница. Восток, - это другой мир. И в этом мире есть правила, которые являются неукоснительными. За полтора года службы на средиземноморской эскадре, я заходил в Тартус раз пять. Из всего экипажа, я единственный кто знает эти правила, все закоулки этого порта и этого города.
- Закончить инструктаж увольняемых! – скомандовал я, - Личному составу стать в строй!
Через пять минут, увольняемые пятерками во главе со старшими потянулись к трапу. Корабельный катер ревя мотором унес первую партию к причалу в порту, для высадки на берег сирийский.
Я помню это чувство, первый иностранный порт, на своем первом корабле, еще в начале своей срочной службы. Это был Дубровник, в ещё целой Югославии!
Правила были такие же, но отношение местных к нам, советским морякам был другим. Если здесь в целом безразличное, то там – очень дружеское!
Сербы всегда относились к нам по-доброму, считали не просто союзниками, но и братьями по крови славянской, а это многое значит.
Здесь, ты «многолетний друг» к которому уже привыкли, где-то начинает раздражать. Но деваться некуда, без него «агрессивная среда» арабский суннитов, западных капиталистов, и еврейского Израиля разорвут, проглотят и даже не поперхнутся! Власть Асадов в Сирии держится только на умении правителя маневрировать, сидеть на нескольких стульях, военном превосходстве русских, которые в Сирии на каждом шагу помогают, подсказываю, вооружают и поддерживают. Население, которому от этой помощи перепадают крохи, относится индифферентно. Разве что, торговцы Тартуса радуются постоянному приходу советских кораблей, они им дают нехилую прибыль. Шутки сказать, цена одних и тех же товаров в течение дня могут вырасти втрое за день, в зависимости от того сколько кораблей причалило в тартуском порту.
Иногда, попадая на старого «вояку», который в Тартусе не первый раз и торгуется отчаянно, торговцы благосклонно дарят выбранный товар покупателю, смекая, что завтра в его лавке будет столпотворение, и он с лихвой окупит эти двести-триста лир которые сегодня подарил. Так сказать, вложение в будущие прибыли. М-да, прикольный у них тут социал-капитализм.
Страна уже не первое десятилетие в состоянии войны, которое не заканчивается на Ближнем Востоке, терзая буквально все страны, включая Сирию. А в военном положении, конечно действуют особые правила. И главный орган управления в городе не административный персонал, а «Мухапарат», - сирийская контрразведка! Она везде и всюду, как и её агенты! Так что нарваться на неприятности на самом деле очень просто, невзирая на национальность, цвет кожи и вероисповедование. Надо только посчитать относительное спокойствие в Тартусе за мирное время и допустить то, что недопустимо для сирийцев.
«Черный песец» подкрался вообще откуда не ждали! После первого увольнения в город, личный состав некоторых пятерок стал обладателем автомагнитол и комплектов ключей для ремонта автомобиля. Никто особого значения этому событию не придал, и это было ошибкой! Как и то, что старпом посчитал излишним инструктаж о пребывании на сирийской территории.
На следующий день, неимоверными путями, на берег было спущено несколько бригад с инструментом, для осуществления непонятных работ. Кто разрешил? Какие работы? Всё это как-то зависло в воздухе, и так никто и не объяснил. На кораблях флота, такой ситуации возникнуть не могло в принципе! Здесь за каждое действие кто-то несёт ответственность, должен контролировать, регулировать и руководить.
Гром грянул через день, когда на борт поднялись представители сирийской администрации порта! Они затребовали встречу с командиром, что и было представлено сразу, благо командир находился недалеко, проверял корабельные работы.
- Капитан! Мы вынуждены сообщить вам неприятное известие. Ваши матросы, мягко говоря украли у нас некоторое портовое оборудование!, - перевел переводчик из местных, сопровождавший представителей порта.
- Как это «украли»? – поинтересовался командир, пытаясь сообразить, кто, где и как могли украсть у сирийцев какое-то портовое оборудование.
- Ваши матросы привели в негодность, автомобильную технику которая хранится на территории порта!
- Так, хорошо, то есть, - плохо! А вы могли бы уточнить, какую именно автомобильную технику и что конкретно украли наши матросы? – переспросил командир.
- Да. Пожалуйста. У нас на площадке хранения находятся более ста автомобилей «Судзуки». И эти автомобили были разукомплектованы вашими матросами. С них сняты радио-магнитолы, комплекты ключей, домкраты, а кое-где и аккумуляторы.
- Ладно. Прошу в мою каюту, там продолжим разговор, - пригласил командир странную делегацию. В конце концов, действительно, следовало разобраться в этом деле. Обвинение в краже имущества в иностранном порту, это серьёзное преступление. Не хватало ещё международных скандалов и разбирательств по этому поводу.
Как оказалось, весь сыр-бор разгорелся из-за старых автомобилей, которые уже не первое десятилетие стояли посредине порта на какой-то площадке, которая когда-то была площадкой хранения, но за неимением покрытия, с годами она превратилась в грязную, пыльную ржавую от глинистой пыли лужу. Среди всей этой благодати, покрытые толстым слоем пыли стояли около сотни японских микролитражек «Судзуки» неопределённого цвет. Выгоревшие на солнце, они представляли собой уже не технику, а по сути металлический лом, с потрескавшейся краской на бортах и рассыпающимися от старости колёсами. История этих машин была проста и неказиста.
Когда-то, некое сирийское коммерческое предприятие заказало японскому концерну большую партию автомобилей для продажи внутри страны. В процессе приемки, некоторая часть груза была отвергнута из-за повреждений, которые были обнаружены принимающей стороной. Автовоз, который доставлял морем автомобили попал в шторм в индийском океане, и его болтало более суток, в результате чего некоторая часть груза открепилась и свободно перемещалась по палубе. Это явилось причиной помятостей кузовов автомобилей.
В результате, некую часть груза, принимающая сторона не приняла, и должна быть вывезена обратно продавцу. С экономической точки зрения, это был нонсенс! Стоимость перегона огромного судна была на порядок выше стоимости этой кучки микролитражек, поэтому продавец, ясное дело отказался забирать повреждённый товар, обещая когда-нибудь в будущем попутным грузом забрать их. Так собственно, эти машины и оказались на территории сирийского порта. Груз де-факто принадлежал японской торговой компании, и ответственности ни за хранение, ни за целостность сирийская сторона не несла. Но,…порядок есть порядок!
Сирийцы этот груз не использовали и он ржавел и рассыпался на глазах. Но видимо надежда на то что рано или поздно хозяин груза объявится, и заплатит портовым властям за долгое хранение этого хлама, была жива. Поэтому, они обеспокоились за целостность груза.
Действовали моряки согласно пословице: «Всё вокруг колхозное, всё вокруг моё». Раз оно ржавеет и никому до него нет дела, значит оно ничейное, и можно раскурочить. А уж пытливому уму всегда найдётся где это приспособить! Народ у нас сообразительный! Ну кому могло прийти в голову, что эта куча хлама имеет собственника, и любые действия с ней должны быть согласованы с ним? Мы и слова то такого не знали – собственник! В нашей социальной системе, всё принадлежит государству, то есть всем 280 миллионам граждан страны, а значит – ничейное!
Командир корабля заверил уважаемых сирийцев, что всё что наши моряки сняли с ржавеющих автомобилей, будет возвращено на место. И даже обещал всё назад вмонтировать. Тем самым, он хотел просто затушить возгорающийся скандал местного значения, в надежде что это не дойдёт до командования флотилии. Наивный, некоторые флагманские офицеры флотилии уже щеголяли «трофеями», перед теми у кого таких трофеев не было!
Но обернулось по другому, и информация дошла до местных военных властей! Все ждали, что будет дальше!
Как я знал, в воюющей стране не всегда важные решения принимают административные органы. Зачастую по многим вопросам реагировали военные. И в нашем случае, на борт прибыл представитель местной контрразведки «Мухапарат», который успокоил командира, сообщив что конфликт улажен, и никто никому ничего не должен.
Портовая администрация нам больше не докучала, а распоряжение командира собрать и сдать всё снятое с чужих автомобилей имущество, так и не было выполнено. Ну кто будет искать всё это по шхерам, которых на корабле тысячи, если не больше. Долго потом моряки крейсера выменивали все эти инструменты и магнитолы друг у друга, за разные ништяки. И надо заметить, это событие осталось в памяти экипажа весьма необычным образом.
В любой такой масштабной организации как флот, возникает свой определённый культурный или жаргонный инструмент хранения и передачи информации. Флотский сленг, или как говорят филологи - «птичий» язык — это повседневное общение людей, связанных одной судьбой, одной задачей. В нем есть всё, включая пословицы. Одна из них звучит так: «Что самое страшное на флоте? Матрос с кисточкой!».
На крейсере после этого случая эта пословица звучала так: «Что самое страшное на флоте? Матрос с гаечным ключом, или кисточкой!» Такова крейсерская жизнь.
В продолжение темы, через пару дней у кучки ржавого металлолома была выставлена охрана, от греха подальше. Да собственно и нас это уже мало интересовало.
Отдых экипажа в Тартусе предполагает разные формы. В том числе и сход офицеров и мичманов на берег. Традиционно, это осуществляется пятёрками. Иногда, как исключение могли спустить и четырех и даже трех, дружественная всё же страна.
Как известно, морякам горячительное строго противопоказано! Но всем известно, что самое большое количество спирта для служебных нужд выдают летчикам и морякам. Ну как тут е приложиться? И в этом смысле, моряки большие выдумщики чем лётчики. На флоте из «сэкономленного» спирта делают такие шедевры алкогольной продукции, что не каждый «купажист» или «дистилят» до этого додумается.
Вот, четыре таких купажиста, сошли на берег с конкретной целью, дойти до торговых лавочек и купить арабские духи «Кобра». Ну запал экипаж на этот запах. Многим он понравился, и стали его покупать массово для жён, подруг, матерей. По пути, наши друзья решили зайти в ближайшее кафе, и пропустить стопарик «анисовой». Не пьянства ради, а любопытства для.
Кино советское очень часто употребляет литературные обороты, которые не свойственны нашему времени. Например, в кинофильме «Иван Васильевич меняет профессию», - царь Иван Васильевич Грозный называл водку «анисовкой». Кто пообразованней, знает, что в старину наши предки делали такую водку, так что любопытство тут выходит на первую строчку.
Узнав что в Сирии эта водка в ходу, наши друзья решили попробовать, что это за зверь. И чтобы не искать где она продается, зашли в кафе которое им посоветовали те кто уже здесь бывал. Надо сказать, кафе в Сирии в ходу. Здесь с утра до ночи мужчины сидят в кафе, пьют чай-матэ или «кафу», курят кальян и разговаривают о делах. Правда когда они работают, - непонятно! Но то такое!
В кафе было уже многолюдно и накурено. Друзья заморачиваться не стали, и подошли сразу к бармену.
- Салам аллейкам дорогой!
- Салам! – кивнул сириец за стойкой.
Наш показал пальцем на знакомую по описанию бутылку анисовки на витрине:
- Бэ;дди э;штери (хочу это купить), Каддэ;щь? (сколько стоит?) – спросил он заглядывая в разговорник.
Сириец обернулся, посмотрел на бутылку, одним глазом мазнул по гостям прицениваясь и ответил:
- Сто! Но для вас семьдесят лир!
- Э-э-э-э сахаб (дорогой) – ты с дуба упал? Там написано сорок пять!
Бармен сделал вид что не услышал и начал махать головой, типа «я не понимаю».
- Ну что Витя, может ну его нахрен? С этим мудаком не договориться, и без анисовки обойдёмся. Лучше там в лавке пивка попьём! – обернулся он к своим сопровождающим.
- Ладно, хрен с ним. Может в другом месте найдём - согласился его товарищ.
Они обернулись и пошли к выходу из кафешки.
- Эй, садык рус? – крикнул кто-то в спину.
Обернулись. Мало ли, обзываю по своему…
У стойки стоял военный с беретом под погоном. Он махнул рукой подзывая их обратно. Откуда-то из глубины обкуренного зала, вышел невысокий парень в такой же одежде.
- Я муртаджим (переводчик)! – кивнул он с улыбкой, -Что-то хотели купить?
- Да, хотели попробовать водки анисовой, у нас же она не продается. А этот скряга… загнул цену.
Военный у стойки показал на бутылку и спросил:
- Кям масари (сколько денег)? – строго глядя на бармена.
Тот опустил глаза и назвал цену. Они о чем-то ещё поговорили, и бармен кивнув, улыбнулся, пригласив наших к стойке. Он достал три рюмочки, и сняв с полки бутылку, налил им на донышке, кивнув головой, типа – «пейте».
- Не братан. Так не годится. Нам из этих мензурок пить, только стенки марать. Ты давай стаканы, - и он показал рукой на стоящие на стойке стаканы для коктейлей. У сирийца глаза расширились от удивления. Он взял рюмки побольше, но наш его остановил.
- Не, не, не эти. Вон эти пузатые, показал он пальцем на стаканы для коктейля.
Бармен поставил рядом четыре стакана, и наш взял бутылку, перевернул одного раза разлил всю по стаканам.
- Уах – дружно выдохнул зал, внимательно следивший до этого за перипетиями русских.
Друзья взяли стаканы со стола, чокнулись и залпом проглотили содержимое в полном молчании зала.
Зал заголосил так, как будто им только что показали фокус, и они не догадались в чем секрет.
- А ещё раз можете? – спросил подошедший переводчик.
- Не. У нас валюты в обрез, только на подарки, - ответил старший из наших.
- Ничего, мы заплатим, - улыбнулся переводчик.
Наши переглянулись.
- Ну, ещё по одной, и всё? Базар ждёт.
- Ну давай, - согласились они.
Бармен поставил на стол вторую бутылку.
Процедура повторилась! И всё кафе молча смотрела на них, ожидая чего-то сверхъестественного.
- Слушай, а чего они так смотрят? – поинтересовался старший у переводчика.
- Если бы сириец выпил столько водки, он бы умер на месте!
- А. Ну так мы не сирийцы.
- Слушай сахиб, а ещё раз можете? – с надеждой в голосе спросил переводчик.
- Да можем конечно, только времени у нас больше нет, нам надо в лавку идти.
- Подождите пять минут, я сейчас вернусь, - переводчик метнулся вглубь зала. Там сразу заговорили несколько человек. Некоторое время они спорили, потом махнули по рукам, и переводчик поспешил к нашим героям.
- Мы хотим предложить, ещё раз так выпить, и мы тогда сами отвезём вас в лавку и купим вам то что вы выберете! Идёт?
- Не ну, мы можем, тока надо хоть чем-то закусить, а то на голодный желудок,…
- Сейчас будет, - переводчик что-то сказал бармену, и через пару минут на стойке появилось блюдо с дымящейся курятиной и лаваш.
- Ладно, давай бутылку, - кивнул наш старшой.
Пока наши готовились, зал бурлил. Наконец, все успокоились и установилась мертвая тишина. Наши по привычке разлили бутылку на четверых, и махнули залпом, после чего смачно закусили курятиной, заедая её сирийским лавашем. М-да, не зря в нашем народе говорят: «закуска градус крадёт».
После третьей бутылки, у наших богатырей, появился волчий аппетит, и они в один присест умяли закуску, вытерли губы салфеткой, и требовательно уставились на переводчика.
- Слушай сахиб. Если выпьете ещё одну бутылку. Мы вас в лавку отвезём, купим подарки и назад на причал привезём, прямо к катеру, - умоляюще попросил переводчик.
- Э-э-э-х! Гулять так гулять! Тока давай ещё закуски, а то маловато как-то – огласил старший приговор.
Сирийцы радостно закивали головами, и бармен принес с кухни целую курицу, с пылу с жару. Тут же на столе появилась новая бутылка, и наши друзья, недолго думаю, опустошили и эту, не забыв плотно закусить.
Через час, они уже сидели за общим столом с сирийцами, и те пытались таким же способом выпить по полтиннику.
Сирийцы слово сдержали. Ввезли наших героев куда они просили, накупили им подарков и даже привезли на причал, к катеру.
Как они попали на корабль, никто из четверых не помнит, но всё произошло тихо, без шума и попадалово. Повезло. Иначе история бы получила реальное подтверждение.
Услышал я эту историю уже после самого события. В начале посчитал это байкой. Ну мало ли баек придумывают моряки по тем или иным следам событий. Но нет. Меня познакомили непосредственно с участниками событий, который сами и рассказали, как оно было на само деле.
Героизм наших моряков проявляется по-разному и в разных ситуациях. Кто-то накрывает своей грудью дзот с пулеметом врагов, а кто-то показывает себя с другой стороны в мирное время, умножая славу русского флота!
Потом, через много лет в той же Сирии наши бойцы покажут себя настоящими легендарными героями уже в бою с ордами «бармалеев», защищая сирийский народ от радикальных исламистов собранных со всего мира. Но это уже другая история, не вписывающаяся в канву данной книги.
Глава 9.
Родина встретила нас оркестром на причале и холодной настороженностью. Вроде, всё было как всегда, но в стране уже гулял другой ветер. Запах тлена и разрушения разносился всё дальше и дальше, достигая границ слабеющей красной империи.
Да, мысли о том, что нас рано или поздно предадут уже посещали почти каждого корабельного офицера, мичмана. Говорили об этом уже не шепотом, и не только на кухнях. Но, что этот момент времени совсем близко, и исчисляется не десятилетиями, а буквально годами, - никто и не думал, не гадал.
23 июня в Азербайджан, Армению и Нагорный Карабах были введены войска, как сообщала газета «Правда», - для прекращения беспорядков на межэтнической почве.
Как? Почему? Что там про дружбу народов? Про единство всего советского народа? Про руководящую роль коммунистической партии?
Получается, коммунисты тоже имеют национальность? А ведь тот дикий национализм, который вспыхнул в Закавказье, имел же какие-то корни? Его явно взращивали годами, а может и десятилетиями сами коммунисты. Сегодня это уже данность.
Да, в какой-то степени бытовой национализм был везде, во всех союзных республиках. Разве что, не было его у русских. Не было потому что русских контролировали на каждом шагу все остальные народности. И не дай Бог где-то в русских областях проявлялся даже намек на национальное самосознание. А во все остальные, могли себе позволить вольности. А тут на тебе?! Межэтнические беспорядки. И не просто беспорядки, а достигшие такого уровня что потребовался ввод войск!
Глухие слухи о Новочеркасских событиях семидесятых нет-нет да и будоражили иногда пытливые умы среди простого народа, но, только на бытовом уровне. Да и не было таких предпосылок, чтобы народ интересовался как возможной идеологией в пику коммунистам.
Однако, наступили новые времена. Все что до сих пор нельзя было говорить открыто, уже вовсю обсуждалось даже на партийных собраниях, уж не говоря про кухни и приватные беседы.
Десятого октября, на очередном Пленуме ЦК, будущий могильщик страны и «борец» с социализмом, избран Председателем Верховного Совета СССР.
В ноябре, в США на выборах Президента одержал победу республиканец Джордж Буш. Тот самый, который через несколько лет заявит: «…мы совершили огромную ошибку, развалив СССР! Ошибку которую уже невозможно исправить. И теперь с этим предстоит жить нашим потомкам…». Почему это окажется ошибкой, бывший советский народ поймет существенно позже. А пока, … кооперативное движение, сладкий запах гниющего капитализма и потаённые мечты о богатстве, те самые мечты которые были невозможны в прежние времена. Как известно, запретный плод сладок.
В начале зимы, вновь избранный волеизъявлением дряхлеющего ЦК генсек, официально озвучил планы по уменьшению численности Вооруженных сил СССР и сокращению обычных вооружений. В том же декабре, Горбачев первым делом поехал по приглашению Буша в США, где видимо и обсуждались условия будущей разрядки. Мир стоял на пороге больших перемен: начиналась так называемая «мировая демократическая революция», которая за 5 лет приведёт к смене режимов в 60 странах, включая вновь образованные. «Холодная война» отступала на глазах, сменившись резким потеплением в советско-американских отношений. К чему это приведет, узнают уже будущие поколения.
В декабре, в Армении произошло мощное землетрясение. В Спитаке погибло 27 тысяч человек. Страшная трагедия для одних, обернулась самыми низменными поступками других. Всё страна гудела как потревоженный улей, собирала гуманитарную помощь, отдавала часть зарплаты на помощь пострадавшим в Спитаке. И все же, страна всё ещё жила вчерашним днем, встречала зарубежных гостей, пела и гуляла. А крейсера Северного Флота жили сами по себе.
На рейде стоит авианесущий крейсер Баку. По утрам слышно как на крейсере бьют склянки и горн зовёт экипаж на построение. Любопытно, как там служится, на авианесущих-то?
Но не одному мне любопытно.
Утро, приборка перед построением. Два матроса из БЧ-2 моют шкафут правого борта.
- Интересно, как там у них? – проговорил тот что со шваброй.
- У них это у кого? – переспросил старшина приборки, стоящий рядом.
- На авианесущих!
- Ты про «Баку»?
- Ага.
- Несладко, как и у всех, болтает и вечная соль на палубе. Ты давай швабрь, а то скоро построение, комдив наизнанку вывернет если не успеем! – твердо ответил старшина.
- Да ладно, успеем, уже-ж два раза швабрили, осталось только пеногоном пройтись! Слышь Вась, а у них там БЧ-2 есть?
- Ну завел свою шарманку. Слушай Исаев, ты откуда такой любопытный взялся-то?
- Воронежский я, из Песок!
- Ага, Громыхало из Подмышек, рассмеялся старшина. – Есть у них рогатые, есть. Даже дофига. Вон видишь контейнера на палубе стоят? Это главный комплекс, крылатые ракеты. А по бортам в нескольких местах стоят Ак-630, автоматы, так что «рогатых» там много.
- А почему «несладко»?
- А потому Коля, что живут они на рейде! Вот ты сколько служишь?
- Ну, год, ты же знаешь, - удивился матрос.
- Ты служишь год, и в увольнение ходишь каждые суббота, воскресенье. Ну может не каждый, но часто. Да и на разные гарнизонные мероприятия, патрули, гарнизонный караул. То есть земля у тебя под ногами Исаев. Корабль у причала, берег доступен и твой организм привыкает к нормальному существованию. А у них, всегда под ногами качающаяся палуба, и всегда качает.
- М-да, значит несладко. Но прикольно же служить на авианесущем крейсере?!
- Исаев, ты служишь на лучшем крейсера флота, куда уж прикольнее то?
- А у них самолеты! – мечтательно изрек матрос.
- Ты что самолетов никогда не видел?
- Не-а. Только по телевизору. А так бы сфоткался у самолета, домой бы отослал.
- Ха-ха-ха – заржал старшина, - Ты думаешь они там каждый день с истребителями фоткаются? Дурашка. Особист поймает, впаяет года три «дисбата», и служить бы будешь не три, а пять годиков. Представляешь какой кайф? Пять лет на железе?
- Ну, тогда уж лучше без самолетов – пробурчал недовольно Исаев.
- Вот и я говорю: «Таити, Таити, нас и здесь неплохо кормят» - продекламировал старшина голосом кота из известного мультика.
На самом деле, не всё так строго на флоте. Конечно на крейсерах с дисциплиной построже, особенно на нашем, как говорят на эскадре «ракетно-паркетном». Но у каждого, даже «карася» на крейсере, есть так называемые «запретные» фотографии, вплоть до ЦКП и Ходового мостика. Так уж повелось на флоте, что «запретный плод сладок», потому моряки к своему ДМБ готовят дембельский альбом! А там… чего там только нет. У особиста иногда волосы дыбом встают от увиденного. И хоть ведётся с этим явлением «нещадная борьба», но искоренить ей никак не удается уже лет пятьдесят. И я думаю на нашем веку так и не искоренят.
Ну и пару строк о ракетно-паркетном. С появлением на Северном Флоте ракетного крейсера «Маршал Устинов», всё внимание начальства переключилось на него. Хотя, формально флагманом флота всё же ещё считается ТАРКР «Киров», стоящий левым бортом к нашему же причалу, но начальство любит выходить в море на «Устинове». Да и всякие походы, визиты на нем совершать удобнее. Атомный «Киров» мало куда пускают, потому на БС болтается он посреди моря. А красавец крейсер можно в любой порт. И боевой мощью потрясти и красотой корабля удивить. Что не говори, но советское кораблестроение по всем параметрам уделывает иностранцев. У них корабли страшненькие, да и на вооружение бедненькие.
Кировцы нам конечно жутко завидуют, и даже придумали для «Устинова» обзывалку- «Дежурный велосипед». А с другой стороны, как сказал наш командир: «У нас всегда боевая готовность –полная! Если командованию надо будет, мы через час должны уже выходить из Кольского!» Да, нелегкая судьба у «дежурного велосипеда».
На эскадре с этим уже давно смирились, считая это заслуженным. «Устинов» славен не только натертым до блеска паркетом в кают-компании или в салоне флагмана. «Устинов» славен повышенной профессиональной подготовкой. С появлением крейсера в составе 7-й ОПЭСК, все призы по ракетной. артиллерийской подготовке, да иногда и ПЛО забирал именно он. Так что корабль заслуженный с какой стороны не подойди!
Как-то возвращаясь из города на корабль я шел по причалу в сторону трапа, а в это время на «Кирове» шло построение для развода на большую приборку. Перед экипажем выступал командир корабля.
- Товарищи матросы и старшины! Я понимаю, что корабль старый, помещений много, но нам все равно надо привести его в порядок. Берите пример с «Устинова», там экипаж уже час как занимается приборкой, а мы как всегда в хвосте эскадры. Пока тянулись на построение офицеры, потом ждали старпома. Последний матрос вышел уже в половину. Распустились понимаешь! Гнева моего на вас нету! Старпом?
- Да товарищ командир!
- Подняться до уровня «Устинова» мы уже не сможем никогда! Остается только опустить «Устинов» до нашего уровня, что тоже нереально, так что давайте постараемся хотя-бы подтянуться до средне-эскадренного уровня. Начать развод личного состава на большую приборку!
- Есть!
В общем, мы были такой себе белой вороной среди серых будней 7-й ОПЭСК. Особый диссонанс вызывал у эскадренного начальство, командир крейсера, капитан 2 ранга Верегин В.Д. Жесткий, непримиримый, перфекционист. С одной стороны, для начальства это было хорошо. Верегин был из тех командиров, который гарантировано выполнит любую поставленную задачу. А с другой стороны, найти с ним общий язык было сложно, особенно для штабных офицеров. Он настолько доверял своим офицерам, насколько не доверял флагманским как бригадным, так и эскадренным. Потом, через годы он станет контр-адмиралом и начальником штаба этой самой эскадры. А пока, не любят его начальники, но ничего с этим сделать не могут- лучший крейсер флота!
Да, я видел много командиров за свою службу, но единственный, кто засучив рукава был готов до полуночи нырять в самые заветные помещения своего крейсера был Владимир Дмитриевич Верегин. И он как командир, на всю мою офицерскую жизнь вдолбил в голову главное правило: «Знать, Уметь, Исполнять». Чтобы знать свой корабль, надо его любить! Чтобы быть крейсерским офицером, надо уметь взаимодействовать с кораблем! Уважение экипажа и успех в службе, - это в первую очередь добросовестное исполнение своих служебных обязанностей.
Нехитрая философия, которая к сожалению, далеко не всем понятна и далеко не всеми принята.
Корабль подняли по тревоге в пять утра! По всему кораблю разрываются колокола громкого боя. Ещё сонный экипаж по привычке занимает свои боевые посты. Вахтенные докладывают о занятии боевых постов и готовности подразделений к выполнению задач.
- А что так жестко? – спросил комдив РТД, - Вроде с вечера никаких учений не планировалось?
- Не знаю. Но говорят, в Северном море тонет наша атомная лодка, ответил комдив РЭБ.
- Откуда известно?
- Связисты приняли телефонограмму. Весь флот поднят по тревоге. Наверное, сейчас будут определяться, кто выйдет в море на спасательную операцию!
- Понятно.
В БИПе все замолкли. Тяжело слышать об авариях на флоте. Мы там в море беззащитны, и только мужество каждого и боевая выучка дают шансы на спасение. Сейчас каждый про себя думает о тех ребятах которые там, борются за живучесть корабля, и желает им удачи. Не зря учения по живучести считаются основополагающими на борту каждого корабля флота. Это жизнь!
К утру стала понятна ситуация, и корабль начал готовиться к выходу в море. В половину восьмого утра, крейсер уже выходил из Кольского залива.
- «Боевая готовность номер 2! Очередной боевой смене заступить. Команде приготовиться к приборке!
- Ну что зам, пошли проверять приборку. Что там творится мы все равно не узнаем, а за приборку старпом спросит, - похлопал меня по плечу комдив.
- Ладно. Погнали!
Мы вышли в район рассредоточения и встали в дрейф, в ожидании боевого распоряжения. Редкие сообщения от связистов были неутешительны. Лодка уже несколько часов борется за живучесть, но ситуация усугубляется. В районе уже наша авиация, в том числе и спасательная, но это мало чем может помочь лодке. Обширный пожар на атомной лодке это очень тяжелая ситуация.
- Ну что, что-нибудь определённое есть? – спросил я, комдив только что вернулся от комдива связи, значит есть новости.
- Нет. В район отправили два сухогруза, которые там болтаются поблизости, и навстречу ушел «Киров». Мы пока в резерве. Пришло приказание готовить санчасть к приему пострадавших. Но, связисты тоже не так много информации имеют. Никто же ничего не говорит.
- Понятно. Объявили бы что ли, чтобы не гадать. Это давно уже не секрет даже для нашего противника. Комдив РР говорит, из всего экипажа, спасли только то ли 25, то ли 27 человек. Правда ли это? Или опять слухи?
- Я думаю, правду нам тоже не скажут, … может быть уже никогда, - сокрушенно ответил комдив.
Крейсер так и небыл привлечен к спасательной операции. Хватило тех судов и кораблей которые были ближе к месту аварии. О судьбе самой лодки, мы узнали только через несколько дней, опять же благодаря слухам. Однако, слухи были достоверные, потому что информация была от штабного офицера, который ею владел. Нас собрали, заставили подписать бумагу о нераспространении, и на этом разговоры про аварию затухли.
Лет через пять, уже в другой стране и другом времени, мы узнали все об этой аварии, в том числе и список погибших подводников. А пока, жизнь продолжается, и мы присягнувшие стране и народу, даже понимая что любой может попасть в такую страшную аварию, - продолжали нести службу на кораблях, лодках, базах, даже иногда вопреки здравому смыслу.
Выход крейсера на зачетную стрельбу главным комплексом на приз Главкома ВМФ был назначен на вечер воскресенья. Почему на воскресенье?
Потому что вот такие вот на флоте боевые традиции. Если выходить в море, то в выходные, если отдыхать в отпуске, то зимой. И ничего с этим не сделаешь. Планы боевой подготовки верстаются в штабе флота, одобряются в Москве, а ходят в море корабли. То есть ни тот ни другой штаб в этом мероприятии не участвует.
Да, конечно, представители штаба, а зачастую и старший на борту на таком крейсере как «Маршал Устинов» есть всегда! Это офицеры разведки, флагманские специалисты. Иногда даже политработники верхнего эшелона. Но остальные 99,9% служащих штабов, - строго с 08.00 до 18,00, и ни граммулечки больше. Поэтому, чтобы обеспечить себе спокойные выходные, в выходные дни корабли изгоняются из главной базы в море. Чтобы заняты были!
Так и с походами. Иногда, по графику ВМФ, на замену флагмана с другого флота, а зачастую на лето, чтобы штабные могли спокойно уходить в отпуск, зная, что в соединении кораблей нет, и постоянно контролировать или обеспечивать очередные мероприятия в море - не надо!
Вот зимой, или ранней весной, это самый пик сдачи курсовых задач, учебных выходов. Да и просто «сгонять за угол», поискать «вражескую лодку», погонять вражескую разведку, навести шороху на всех северных базах НАТО – это за счастье! Это план БП!
К концу весны всё как-то устаканивается, старшие офицеры расходятся по соединениям для проверок, фиксации и других мероприятий. К июню, всё на флоте замирает.
А пока, мы мчимся на крейсерском в стрельбовый полигон, поближе к Новой Земле. Оттуда мы должны выстрелить «Базальтом» по щиту. Щит от нас, где-то в ста семидесяти милях восточнее. При нашей дальности в пятьсот пятьдесят км, это что-то около половины. Но сделано это с умыслом. По призовым условиям, стреляющий корабль для скрытности, должен стрелять напрямую, по целеуказанию орбитальной платформы МКРЦ «Легенда», без использования авиационной МРСЦ. Где-то в районе, уже болтается норвежская «Марьята».
Говорят, они как будто угадывают что мы идём на стрельбы, сразу занимают район и ждут. Чего ждут? Телеметрию ракеты ждут. Это то что их интересует в первую очередь! Ну а мы естественно стараемся им ставить помехи, мешать снимать телеметрию, скрываем цели и задачи. Это суть военного противостояния в мирное время.
- Ну что, сегодня «рогатые» будут рогами сбивать пыль с луны, - посмеивались «маслопупы». Извечное противостояние боевых частей корабля, по принципы: кто важнее! Бч-2 им всегда отвечало:
- Крутите валы «маслопупы»! Ваше дело маленькое, как у кучера, привести, отвезти!
Вот так, с шутками, прибаутками, в режиме соц-кап профессионального соревнования, экипаж успешно выполнял поставленные задачи.
Прикол в том, что БЧ- уже второй год по результатам проверок лучшие на флоте, а БЧ-2 ещё предстоит это доказать, своей зачетной ракетной стрельбой.
- «Учебная тревога! Корабль к зачетным ракетным стрельбам главного комплекса приготовить» - ну вот собственно и началось. Значит, прибыли в полигон, и начали предстартовую подготовку.
Стрельба главным комплексом, это одна из самых ответственных стрельб крейсера вообще, и важнейшая боевая задача, в предназначении этого корабля. Не зря проект крейсеров «Атлант» - называют «Убийца авианосцев». Имея на борту один из самых мощных ракетных комплексов флота, в составе шестнадцати сверхзвуковых противокорабельных крылатых ракет, крейсер способен обезоружить авианосную группу, включая авианосец и корабли сопровождения! Наравне с общей боевой подготовкой кораблей флота, задача нанесения обезоруживающего ракетного удара по АУГ – авианосной ударной группе противника, для крейсера можно сказать наиглавнейшая задача!
Задачи ПВО, ПЛО – вспомогательные задачи. В случае войны, ударный крейсер предназначен ровно для двадцати минут активного боя! Противовоздушная и противолодочная оборона должны обеспечить выход крейсера на боевой курс, и запуск своего смертоносного арсенала. С учетом того что половина ракет снаряжены спецбоезапасом, этого достаточно для уничтожения крупной группировки вражеских кораблей. После выпуска ракет, корабль превращается в океанский лайнер по транспортировке пяти сотен моряков и офицеров. Его в принципе даже топить не имеет смысла. Перезарядиться в море ему негде, да и нечем. А пока он дочапает до места базирования, и война может закончиться.
Вот сегодня РКР «Маршал Устинов» завершает подготовку к сдаче именно такой задачи. Ну и попутно представляет эту задачу на приз главнокомандующего Военно-Морским Флотом по ракетной стрельбе главным комплексом, среди ударных крейсеров. А ударных кораблей на флоте немало. И покрупнее и подальнобойнее. В общем, соревнование не формальное. А самое что ни на есть социалистическое.
Я стою дежурным по кораблю на ходу, поэтому перед стрельбой провожу инструктаж дежурной службы корабля.
- Задраить весь внешний контур корабля. На время стрельбы, поднять дневальных из кубриков и выставить их у выходов из коридоров на верхнюю палубу, в носу и в корме! Никого не выпускать из внутренних помещений без особого разрешения дежурного по кораблю или вахтенного офицера! Это ясно?
- Так точно! – почти хором ответили дежурные.
- Дальше! Дежурному БЧ-2, сейчас, перед стрельбой проверить ракетные коридоры и карманы контейнеров на наличие корабельного имущества и иных предметов. После запуска ракеты, все эти предметы полетят за борт. И хорошо если за борт, а не в надстройку, ходовой мостик или в барбет автоматов. Простая швабра, под давлением газов взлетающей ракеты может наделать дел будьте-нате. Это понятно?
- Так точно! – снова рявкнули дежурные.
- Ну и последнее. Контролировать передвижение своего личного состава по кораблю во время стрельбы. Не дай Боже, какая-нибудь сволочь попрётся фотографировать пуск ракеты на надстройку, или ещё хуже на шкафуты! Во-первых, это опасно для жизни! Во-вторых, это грубое нарушение дисциплины тревог. Ну и в- третьих, у кого найдутся нарушители, штырь в задницу будет засунут по самые гланды! Даже не сомневайтесь! Если не сделаю это я, сделает это старпом, но уже всем! Это понятно? – закончил я инструктаж.
- Так точно!
- Все! Разойдись!
Дежурные в принципе и так знают что делать, так что инструктаж по сути это формальность, которую в любом случае необходимо соблюсти. Здесь вступает в действие русское «на всяких пожарный», чтобы заменить русское «авось».
Я не знаю ни одного моряка крейсера, у которого в дембельском альбоме нет фотографии выхода из контейнера главного комплекса ракеты «Базальт» при запуске! Раньше, когда крейсер ещё ни разу не стрелял главным комплексом, умудрялись доставать фотографии с РКР «Слава», что на Черноморском Флоте. И сколько я видел этих альбомов, там всегда была эта фотография, даже у трюмных из БЧ-5, уж не говоря про ракетчиков или службы снабжения. Да, у грузин с армянами из службы снабжения были фотки и покруче. Эти ребята заведовали на крейсере самой важной «валютой», как говорят моряки – хавчиком! То есть переводя на русский – едой! А за еду, на крейсере можно найти всё! Кроме бабы!
Бабы на борту, - категорически запрещены!
Кроме того, что они на борту боевого корабля приносят несчастье, что знал даже самый последний карась на крейсере, - они ещё и предмет вожделения каждого первого! Это расхолаживало экипаж, и превращало его в стадо озабоченных орангутангов, готовых по первому зову барабанить кулаками себе в грудь, обращая внимание самки именно на себя любимого. В общем, бабы на корабле –зло!
Но есть исключения! Свои, домашние женщины, жены офицеров, мичманов и немногочисленных контрактников! Это как раз тот случай, когда одна треть экипажа автоматически отключала ген соревнования, в силу большого количества женщин на борту! Такие моменты случались во время государственных или флотских праздников. В такие дни крейсер превращался в детский сад и «Дом военной торговли» одновременно.
На такие праздники банды малолетних «преступников» расползались по кораблю, в поисках игр и приключений. Чьи дети лезут в помещения выхлопных, на надстройку или в кофердамы, - не знает никто! Но следят за этим все!
Боевой корабль это такая штука, на ста семидесяти метрах площади и шести этажах, ребенка можно потерять и долго потом искать, всем экипажем. Даже по тревоге, когда, казалось бы, все находятся на боевых постах и находиться в других местах просто невозможно. Флотские дети, это такой особенный сорт детей, который без мыла в любую щель залезут, и обязательно проникнут туда, где с момента строительства корабля никого не было! И ладно бы просто проникнут. Так они оттуда выковыряют что-нибудь такое…после чего у командира глаза на лоб и волосы дыбом!
Вот, в момент выполнения кораблем стрельб, матросы и старшины превращались в этих детей! Ловить было трудно, потому что дежурной службы на ходу не хватает, треть корабля ещё несёт вахты, так что есть сложности. Но, моряк на крейсере знает пять способов пройти из пункта А в пункт Б, каждый раз другим маршрутов, не повторяясь! В общем, фотографирующие будут! Главное, чтобы никто не попал в струю газов взлетающей ракеты, не выпал за борт, и не попался на глаза начальству с ходового мостика. Остальное можно пережить. И если хочешь спокойно сдать вечером дежурство, предусмотри всё, включая неадекватность старослужащих, желание выслужиться молодых, и страсть к фотографированию остальных!
- «Боевая тревога! Ракетная атака! Корабль на боевом курсе! Начать обратный отсчет!» - раздалось из динамика боевой трансляции. Последние ответственные минуты, после чего можно будет вздохнуть свободно. После пуска, уже никому не интересно выползать по тревоге на верхнюю палубу. Всё уже свершилось, снимать нечего.
- «Девять…, восемь…, семь…, шесть…, пять…, четыре…, три…, два…, один!» Время контролеров!
- Товарищ командир! Район стрельбы осмотрен, район стрельбы чист!
- Пуск!
Несколько мгновений, создается впечатление что ничего не происходит, после чего, даже через десятки переборок раздается рёв ракетного двигателя, и корпус крейсера как будто замедляет свой ход. Невидимая сила тормозит на мгновение инерцию корпуса, после чего отпускает его. Рев реактивного двигателя удаляется от корабля, после чего наступает тишина.
Голос командира раздался в динамике неожиданно.
-Дежурный!
- Есть товарищ командир!
- Ну-ка поймайте мне эту сладкую парочку на средней надстройке, и приведите ко мне.
- Есть!
Ну вот! Какие-то с…ки всё-таки попались на глаза командиру во время стрельбы! Теперь, придётся ловить, и доставлять на ходовой мостик.
- Дежурный по низам!
- Да.
- Давай бегом на среднюю надстройку, прямо из рубки выходи. Там два архангела царя небесного с фотиком во время стрельбы попались командиру на глаза. Надо доставить на ходовой!
- Есть!
Дежурный по низам убежал исполнять приказание, а я тут же рванул в кормовой коридор. Вернуться вовнутрь они могут только через кормовые коридоры.
Надо сказать что, за 1989 год, РКР «Маршал Устинов» завоевал приз ГК ВМФ по ракетной стрельбе главным комплексом. Потом, три года подряд главный кубок флота стоял в офицерской кают- компании крейсера. Только после ухода крейсера на очередную БС мы его потеряли, в связи с тем что зачетные стрельбы прошли уже без нас. Мы были в Средиземке!
Предыдущая часть:
Продолжение: