— Ты издеваешься?! — кулак мужа с глухим стуком опустился на столик.
Чашка с капучино жалобно звякнула о блюдце. Посетители кофейни обернулись на шум, но Олегу было всё равно. Он тяжело дышал, а на шее вздулась вена.
Лена медленно подняла глаза от книги. Внутри больше не было привычного страха разозлить мужа. За пять лет брака этот страх выгорел дотла. Осталась только глухая усталость, тяжёлая, как мокрая ткань, от его вечных требований.
— Тебя мама ждёт. Я тебе десять раз набирал! Мы же договорились: ты помогаешь ей с потолком! — выпалил Олег, нависая над столиком.
Лена аккуратно заложила страницу закладкой. Она посмотрела на мужа ровным, ничего не выражающим взглядом.
— Это ты договаривался, Олег, — спокойно ответила она. — А у меня свои планы. И красить чужой потолок в свой единственный выходной в них не входит.
Олег отшатнулся, словно его ударили. Жена никогда ему не перечила. Она всегда отменяла свои дела, стоило его матери только намекнуть на нужду.
— Какие у тебя планы? Маникюр свой делать? — он пренебрежительно махнул рукой, кривя губы. — Мать всю мебель сдвинула, газеты постелила! Она старый человек, у неё спина больная! Как ты можешь так поступать?
— Вот именно поэтому краской должна дышать не она, а нанятые рабочие, — Лена взяла чашку и сделала глоток. Напиток давно потерял тепло, но это было неважно. — Вызови бригаду. У тебя хорошая зарплата. Дай матери отдохнуть.
— Платить чужим людям, когда есть свободные руки?! Ты совсем совесть потеряла? Это же семья!
— Свободные руки — это мои руки, Олег. И они больше не бесплатная рабочая сила для твоей мамы.
Лена говорила тихо, но каждое слово резало воздух.
— Я ей на даче картошку сажала три года подряд. Обои в коридоре клеила. Окна мыла каждую весну. Хватит. Лимит моей помощи исчерпан.
Она встала, накинула пальто и положила на стол купюру за кофе.
— Иди и крась сам. Ты же сын. Твоя мама — твоя ответственность.
Она вышла на улицу, оставив его стоять посреди зала с открытым ртом. Он был злой, красный и униженный. Лена прекрасно знала, что вечером дома её ждет буря. Но ей было всё равно.
Когда она вернулась домой со свежим маникюром, Олег уже мерил шагами прихожую. Лицо его было серым от злости.
— Довольна? — процедил он сквозь зубы, едва Лена переступила порог. — Мать там чуть не плачет от обиды. Пришлось ей сказать, что у тебя давление подскочило! Чтобы хоть как-то твой эгоизм прикрыть!
— Зачем ты врешь? — Лена спокойно сняла сапоги и прошла в комнату. — Так бы и сказал: жена отказалась быть бесплатным маляром.
— Да потому что мне за тебя стыдно! — сорвался на крик муж. — Ты думаешь только о себе! Тебе плевать на родных людей!
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Олег дернулся, глянул в дверной глазок, и лицо его стало бледным.
— Это мама! — зашипел он, хватая Лену за локоть. — Ложись в кровать, быстро! Я же сказал ей, что ты болеешь! Сделай больной вид!
Лена вырвала руку. Она даже не пошевелилась. Просто скрестила руки на груди и смотрела, как муж в ужасе мечется по коридору.
— Открывай, Олег. Не заставляй маму ждать на лестнице.
Дверь распахнулась. На пороге стояла Антонина Сергеевна. В руках она держала контейнер, плотно замотанный в полотенце. Лицо свекрови выражало смесь фальшивой тревоги и плохо скрытого раздражения.
— Ой, Леночка! — запричитала она, проходя прямо в уличной обуви. — Что ж ты так не вовремя слегла? Мы же всё подготовили! Я вот беляши принесла, думала, покормлю вас после работы. А Олег звонит — давление у тебя!
Антонина Сергеевна поставила контейнер на тумбочку и внимательно посмотрела на невестку. Ни бледности, ни слабости. Только свежий красный лак на ногтях.
— А ты и не лежишь совсем? — прищурилась свекровь, меняя тон на обвинительный. — Видать, ногти красить важнее помощи семье. Ну ничего, мы с Олежкой вдвоем справимся. Он у меня мальчик ответственный, мать в беде не бросит.
Лена выдержала этот колючий взгляд. Внутри было так пусто и ровно, что она сама себе удивлялась. Никакого желания оправдываться. Никакого страха показаться плохой женой.
Олег стоял рядом, опустив голову. Он боялся посмотреть на мать и злился на жену за то, что она не подыгрывает его лжи.
Лена перевела взгляд на мужа, а затем снова на свекровь.
— У меня нет давления, Антонина Сергеевна. Я абсолютно здорова.
— А почему тогда Олег... — свекровь запнулась, переводя возмущенный взгляд на сына.
— Потому что он боится сказать вам правду, — ровно произнесла Лена. — Правду о том, что я просто не захотела ехать красить вам потолок. Потому что я устала обслуживать ваши прихоти по выходным.
Лицо свекрови вытянулось. Она резко прижала ладонь к груди, хотя до этого прекрасно дышала.
— Да как у тебя язык поворачивается?! Я к вам со всей душой! Олег, ты слышишь, что твоя жена говорит?!
Олег сжал кулаки и шагнул к Лене, готовый взорваться:
— Замолчи! Ты зачем всё портишь?! Извинись перед матерью немедленно!
Лена не отступила ни на шаг. Она смотрела прямо в глаза мужу.
— Ты отличный сын, Олег, — голос Лены звучал тихо, но каждое слово падало на пол, как тяжелый камень. — Но мужа из тебя не вышло. Ты боишься ее, а злишься на меня.
Лена сделала паузу, давая словам осесть в воздухе.
— Ты готов пожертвовать моими выходными, моим здоровьем и нашими отношениями, лишь бы мама не закатила тебе очередной скандал. Ты всю жизнь пытаешься быть для нее хорошим за мой счет. Больше этого не будет.
Она спокойно указала на входную дверь.
— Идите красьте. Вдвоем. У вас отлично получается быть семьей. Но уже без меня.
Антонина Сергеевна гордо поджала тонкие губы. Она схватила свой контейнер с беляшами, прижав его к груди.
— Собирайся, сынок! — скомандовала она железным голосом. — Нам здесь делать нечего. Пусть сидит одна в своей гордыне! Посмотрим, кому она такая нужна будет!
Олег злобно посмотрел на жену. В его взгляде читалась угроза. Он накинул куртку, схватил ключи с тумбочки и вылетел за дверь вслед за матерью. Замок громко щелкнул. В квартире стало тихо — так тихо, что каждый звук казался громким.
Лена осталась одна. Она прошла на кухню, налила себе воды и села у окна.
За окном было пасмурно, иногда по стеклу пробегали тонкие струйки влаги. Впервые за долгие годы она не чувствовала вины. Никто не требовал от нее немедленных действий. Никто не стыдил ее за то, что она просто хочет отдохнуть в свой законный выходной.
Час пролетел незаметно. Лена успела принять ванну, переодеться в мягкую домашнюю одежду и поставить чайник. Она заварила себе травяной сбор с ромашкой и мелиссой. Лена собиралась включить телевизор, когда на столе завибрировал телефон.
На экране светилось имя мужа. Лена нехотя взяла трубку, ожидая порции новых обвинений.
— Лена! — голос Олега дрожал, срываясь на хрип. На заднем фоне гудели машины и выла сирена. — Лена, не бросай трубку!
— Я слушаю, — спокойно ответила она.
— Я в скорой! — почти рыдал взрослый мужчина. — Мы с матерью начали красить этот проклятый потолок. Я полез на стремянку. А она старая, кривая... Ножки поехали по скользким газетам. Мать не удержала. Я рухнул прямо спиной на угол старого комода!
Лена молчала. В трубке раздавались тяжелые, болезненные вздохи Олега.
— Врачи говорят, подозрение на перелом позвоночника, — продолжал он, глотая слова. — Лена, мне так больно. Мать в истерике, у нее теперь реально давление подскочило, она даже со мной не поехала. Приезжай в травмпункт, умоляю. Мне страшно.
Лена смотрела на свое отражение в темном оконном стекле.
Еще утром она бы бросила всё. Помчалась бы спасать, утешать, решать чужие проблемы. Отдала бы последние сбережения на платных врачей. Но сейчас внутри не было ничего, кроме холодного осознания справедливости.
Он сам сделал свой выбор. Он решил сэкономить на безопасности. Он выбрал угождать матери, рискуя собой, вместо того, чтобы нанять специалистов. И он сам ушел, хлопнув дверью.
— Ты же сам сказал, Олег, — голос Лены был ровным, без единой капли злорадства. — Семья должна помогать друг другу. У тебя есть мама. Вы всегда отлично справляетесь вдвоем.
— Лена, ты что, бросишь меня?! Я же твой муж! — закричал он в трубку.
— Мой муж ушел из дома час назад. А ты — мамин сын. Выздоравливай.
Она нажала отбой. Затем зашла в настройки телефона и внесла номер в черный список.
Лена выключила свет на кухне и прошла в комнату. В квартире было тепло, уютно и невероятно спокойно. Она знала, что впереди ее ждет развод. Ждут долгие суды, дележка имущества и упреки от общих знакомых.
Но всё это казалось мелким мусором по сравнению с тем, что она обрела. Она наконец-то выбрала себя.
Лена укрылась теплым пледом, сделала глоток ароматного настоя и искренне улыбнулась. Завтра начнется новая неделя. Ее собственная, чистая жизнь, в которой больше никогда не будет чужих потолков, чужих истерик и чужих правил.