Его везут из других городов, заказывают заранее, приезжают к определённому часу, ищут и часто не находят.
Хлебокомбинатовский, анемичный и придушенный пластиком, не зовёт и не манит.
Люди покупают не его, а названия на упаковке. «Возьми Чусовского и Подмосковного» - дань традиции, карго-культ, вера в несбыточное, робкая надежда на чудо.
А когда-то чудо было каждый день.
Когда машина подъезжала к булочной, двери кузова распахивались и оттуда пахло вкусным и тёплым раем.
С деревянного лотка, тёплый, похрустывающий, светящийся пышным мякишем изнутри – устоять было невозможно.
Отъеденные с торцов буханки была не исключением, а правилом. За это детей даже не наказывали – как можно карать за само собой разумеющееся? Никакой силы воли не хватит.
Чёрная корочка с мучным следом, ароматная, с ржаной кислинкой, натёртая чесноком, с пёрышком зелёного луку - к борщу.
Ломтик бородинского, строгого и тминного, чуть впитавшего масло с упитанной шпротины, уголок лимонного кружка, веточка юного укропа – к лафитничку в праздник.
Пушистый, сладко-нежный батон, а сверху… да мало ли чего там сверху! Хоть масло, хоть варенье, хоть колбаса – что ни положи, батон был идеальной парой.
Нынче так порадовать не может даже крафтово-кустарный по цене масляного торта.
Счастье осталось по деревням, в старых пекарнях, которые не затронула мёртвая рука современных технологий.
Картина из жизни. Июньский день, пристанционный посёлок, сельпо.
Смешной обеденный перерыв (13-13.45). На ступенях томятся люди. Ждут. Поодаль пустынный сетевой ритейл, укоризненно смотрит умытыми яркими витринами.
Кто-то не выходит из своих хороших машин, коротая время под прохладой кондиционера – это новички и им не достанется. Но никто не подсказывает, так и должно быть, они должны выстрадать свой собственный опыт.
«Чебурашка» привезёт всего пять деревянных поддонов – на каждом вмешается 12 буханок Крестьянского.
Сколько будет Горчичного, срыжа, с терпким приятным запахом, неизвестно, но его сметут первые в очереди, дураков нет.
Чу! Вот едет. Выносят. Аромат-то какой! Дверь открывается, очередь натягивается струной.
Сзади вдруг - «Больше двух в руки не давать!»
Оглядываются.
Женщина из свежего внедорожника.
Зачиталась соцсетей, потому и одна из последних. Крикнула, произведя в уме нехитрый расчёт и сделав неутешительный для себя вывод.
Стоит, задумчиво, думает – откуда эти слова взялись у неё в голове.