Приглашаем на экскурсию в Екатеринбурге.
Самые громкие преступления в истории Екатеринбурга.
Эта история о первом организованном зле, о золотой крови и о том, как сама стихия пришла на помощь грешникам.
Побег «Меджеровского синдиката»: Как грозовой ночью 1831 года из каменного мешка сбежала самая страшная шайка Екатеринбурга.
Пролог: Стены, помнящие страх.
В августе 1830 года на выезде из Екатеринбурга, там, где Московский тракт уходил в бескрайнюю даль, ведущую в Сибирь, распахнул свои тяжелые двери новый Тюремный замок.
Сооружение, возведённое под руководством самого архитектора Михаила Малахова, поражало воображение обывателя. Два каменных двухэтажных корпуса, опоясанные высокой каменной оградой, смотрели на мир редкими окнами с толстыми решётками .
Говорили, что основание замка выложено особым «клеймёным» кирпичом с фабрики Густомесова, лучшим на Урале, чтобы стоял он вечно . Он и стоял — мрачной громадой, символом незыблемости закона и порядка Российской империи.
Но ни один кирпич, будь он хоть трижды клеймёным, не способен удержать человеческую волю, подогретую страхом и отчаянием.
Особенно если воля эта принадлежит не простым бродягам, а тем, кого позже назовут первым в истории города организованным преступным сообществом.
Часть первая: Золото и кровь Осипа Меджера.
Чтобы понять, кто сидел в камерах новенького замка той осенью, нам нужно вернуться на несколько месяцев назад.
В Екатеринбурге тех лет гремело имя — Осип Меджер. Англичанин, потомок ливонских дворян, главный механик Горного правления. Человек-легенда. Ему шёл уже восьмой десяток, но хватка его была по-прежнему крепка.
Меджер владел золотым прииском, и молва приписывала ему несметные богатства, которые старик хранил в своей загородной усадьбе. Скупые архивные строки гласят, что в 1831 году он был убит вместе со своим слугой-охранником .
Говорят, банда, в которую входили мастеровой Верх-Исетского завода Андрей Рыков, екатеринбургский мещанин Нестор Никулин и крестьянин Евстафий Дружинин, под покровом ночи ворвалась в дом.
Старика Меджера и его «обережного» зарубили топорами. Золотой песок — около 32 килограммов, на баснословную по тем временам сумму в 80 тысяч рублей — был захвачен .
Но самое страшное случилось уже на следующий день. Убийцы, терзаемые жадностью, вернулись на место преступления. Тело Меджера было выкопано из неглубокой могилы.
С него сняли дорогое платье. А затем, с жестокостью, граничащей с безумием, выбили покойному золотые зубы . Можете ли вы представить себе эту картину?
Ночь, свечи, трое мужчин, склонившихся над трупом, и звон металла о металл... Это уже не просто грабёж, это инициация в какую-то кромешную тьму.
Но сгубила шайку не столько полицейское чутьё, сколько обычная человеческая жадность. Андрей Рыков, получивший свою долю, решил её сбыть.
Едва он попытался продать часть золотого песка, как был схвачен. Под пытками (а может, и без них, от страха) он назвал всех соучастников. Банду взяли.
Судили быстро и по всей строгости: сорок ударов плетьми и каторга. Место их заточения определили в новом каменном Тюремном замке на Московском тракте .
Часть вторая: Заговор в каменном мешке.
Но Рыков, Никулин и Дружинин были не одни в своей камере. Судьба свела их с человеком особенным — Терентием Пироговым.
Это был старый знакомец екатеринбургских властей. Уголовный элемент высшей пробы, он уже предпринимал попытку побега из старого деревянного острога .
В новом замке он оказался не просто так — его определили в компанию к самым отпетым. С ними же сидел и Егор Басаргин, арестованный за зверское убийство дьякона Кузовлева и его свояченицы .
Пятеро волков, запертых в одной клетке. Пятеро смертников, приговорённых либо к каторге, либо к виселице (если бы следствие докопалась до эксгумации Меджера, петля им была гарантирована). Они понимали: терять нечего.
Пирогов, обладавший, видимо, недюжинным умом и авторитетом, стал мозгом будущего побега. В камере, под носом у сонной стражи, началась титаническая работа.
Орудие будущего освобождения ковалось из того, что было под рукой.
Содрали с двери массивную петлю. Камнем, отбитым от стены, точили этот кусок металла, превращая его в примитивную пилу .
Днём они молились в только что устроенной на втором этаже часовне, пряча инструмент в одежду. Ночью, когда завывал ветер, они по очереди пилили кандалы.
Металл скрежетал о металл, но стражники привыкли к ночным звукам здания — то ли мыши, то ли сам замок вздыхает. Шли недели. Руки были в кровавых мозолях, но цепи пали.
Оставалась главная преграда — стена. Но и для неё у Пирогова был план.
Часть третья: Гроза над замком.
Ночь с 23 на 24 августа 1831 года выдалась тревожной. С самого вечера небо над Екатеринбургом заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами.
Воздух наэлектризовался, предвещая бурю. В замке было душно. Солдаты караула, утомлённые жарой, клевали носами.
В камере «меджеровской» шайки никто не спал. Они ждали. И дождались. Около полуночи небо раскололось. Удар грома был такой силы, что, казалось, задрожали сами стены, сложенные из лучшего кирпича Густомесова.
Ливень обрушился на город сплошной стеной. Свист ветра и грохот стихии заглушали все остальные звуки.
— Пора! — скомандовал Пирогов.
Это был их шанс, единственный и неповторимый. Воспользовавшись шумом грозы, они навалились на подоконник. Рама затрещала, но выдержала. Тогда в ход пошли самодельные ломики.
Они поддели каменную кладку вокруг оконной ниши. Работали остервенело, молча, понимая, что любая заминка — и смерть. Подоконник, вывороченный с мясом, с глухим стуком рухнул внутрь . Осталось самое сложное — решётка.
Но и тут сказался опыт Пирогова. Они не стали её пилить — это было долго. Они просунули металлический прут, согнутый крюком, между прутьев решётки и, напрягшись до хруста в суставах, стали гнуть железо.
Гроза выла так, что её голос слился с визгом деформируемого металла. Прутья поддались. Образовался лаз.
Первым выскользнул Пирогов, за ним Рыков и Никулин. Дружинин и Басаргин замешкались, передавая свёрток с вещами и припрятанным ранее инструментом.
Они спрыгнули во внутренний двор тюрьмы. Прямо перед ними, под навесом, маячила фигура часового. Он стоял, укрываясь от дождя, и даже не смотрел в их сторону. Гроза была его врагом, а для беглецов — союзницей.
Пирогов, с заготовленным тяжёлым предметом в руке, бесшумно подкрался к солдату. Короткий глухой удар — и часовой мешком осел в грязь . Оглушили, но не убили — крови не хотели.
До высокой каменной ограды оставалось несколько шагов. В ход пошла верёвка с крюком, сплетённая из тюремных тряпок и оборванных простыней. Крюк забросили наверх.
Цепляясь за мокрый камень, карабкаясь по скользкой верёвке, Пирогов, Рыков и Никулин один за другим перемахнули через стену. Свобода! В лицо им ударил холодный ливень, но он казался им слаще мёда.
Четвёртый, Дружинин, уже влез на стену, как вдруг сзади раздался крик:
— Тревога! Бегут!
Проклятие! Басаргин, шедший последним, споткнулся, загремел чем-то или попросту замешкался, и его заметили из окна караульного помещения. Спрыгивать обратно во двор было смерти подобно.
Дружинин, не раздумывая, сиганул во тьму наружу и, больно ударившись, побежал вслед за товарищами. А несчастный Басаргин остался на стене.
Он попытался спрыгнуть на территорию кузницы, примыкавшей к ограде, но было поздно. Солдаты уже высыпали во двор и увидели фигуру, мечущуюся по крыше. Его взяли тёпленьким, озлобленного и отчаянно ругающегося .
Часть четвёртая: Семь дней воли.
В городе поднялся переполох. Бежали убийцы Меджера! Бежал сам Терентий Пирогов! Событие из ряда вон. Ведь тюрьме не было и года, она считалась образцово-показательной, неприступной. И вот — первый же побег!
А беглецы тем временем уходили от города. Куда идти? На Московском тракте их будут искать в первую очередь. Они свернули на проселочные дороги, уходя в леса в сторону Сысерти.
Семь дней они бродили по уральским лесам, питаясь чем бог пошлёт, прячась от каждого шороха. Цель была одна — уйти как можно дальше от Екатеринбурга, затеряться среди беглых каторжан, которых в те годы бродило по Уралу великое множество.
Но счастье беглецов было недолгим. Против них играло всё: отсутствие верных людей, денег, тёплой одежды. И огромная награда за поимку, обещанная властями.
На седьмой день, в окрестностях Сысерти, крестьяне или проезжая стража опознали одного из них.
Рыкова, Пирогова и Никулина окружили в лесу и взяли . Дружинин, видимо, отделился от них раньше — его судьба в этот раз туманна, но, скорее всего, его также поймали позже.
Эпилог: Проклятие золота.
Их привезли обратно в тот же Тюремный замок, в те же камеры. Наказание было скорым и жестоким. За побег их били плетьми — нещадно, до полусмерти, чтобы другим неповадно было . Затем — каторга.
Где закончили свои дни Пирогов, Рыков, Никулин и убийца дьякона Басаргин, история умалчивает. Сгинули в сибирских рудниках, в Нерчинске, в вечной мерзлоте.
Ходят легенды, что в окрестностях Екатеринбурга, где-то в лесах по старой Сысертской дороге, до сих пор зарыт клад — тот самый песок, обагрённый кровью старика-англичанина.
И те, кто его зарыл, уже давно истлели в земле, не выдав тайны.
Приглашаем на экскурсию в Екатеринбурге.
Самые громкие преступления в истории Екатеринбурга.
Окунуться в тёмное прошлое уральской столицы и раскрыть тайны, которые хранят дома.
Эта экскурсия для любителей исторических детективов. Мы пройдём по местам преступлений и отыщем дома, где жили герои уголовных дел.
Вы узнаете о жестоких убийствах, коррумпированных чиновниках, политических и социальных конфликтах в истории Екатеринбурга с 1830-х до 1960-х годов.
Желаем вам хорошего настроения и интересной экскурсии !
Подписывайтесь на канал " Куда поехать в отпуск. Факты и легенды ".
Читайте интересные истории и отправляйтесь за приключениями!