Глава 4.
Здесь должна была быть следующая глава.
Фикус стоит в пустом кабинете. Мучается неизвестностью, что с Таней, Арчи и что будет с ним самим. Земля подсыхает. Листья желтеют. Автор продолжает историю. Всё по плану.
Но я остановлюсь «здесь и сейчас».
Меня зовут Татьяна Чернева. Я психолог. У меня есть кабинет, в котором люди тихо плачут так, чтобы не было слышно за дверью. Произносят вслух то, что годами держат в районе солнечного сплетения. Войдя в кабинет, первым делом я завариваю кофе. Один и тот же, из маленькой жестяной банки с облупившейся этикеткой.
Это не выдумка. Это я и моя жизнь.
У меня живет фикус. Я придумала, что он ревнивец, убийца. Это я решила, что он отрицательный герой, не спросив у него разрешения. Фикус не мог возразить, потому что автор повествования я.
Знала, чем закончится история про нездоровую любовь. Двадцать пять лет в профессии — это двадцать пять лет наблюдений за тем, как светлое чувство превращается в оковы. Объятия перекрывают воздух. Становится невыносимо дышать. Как ревность убеждает себя, что она защита. Самооправдание звучит изнутри безупречно: листья падают, сок течёт, так устроено. Видела это сотни раз. И всё равно позволила герою капнуть смертельный сок в миску. Я знала последствия. И всё равно уронила лист.
Зачем? Иначе боль осталась бы чужой. А чужую боль жалеют и забывают. Захотелось показать ту, от которой не отмахнёшься. Иначе это была бы история про фикус, а не про того, кто читает и не дышит, потому что уже понял, что стоит у миски.
Арчи выжил. Должна это рассказать, чтобы вы не оставались в неведении. Так будет честно по отношению к читателю. Ветеринар, капельница, ночь на казённой подстилке. Утром он уже пытался встать. К вечеру ел. Рыжий, бесстыжий, живучий.
Таня вернулась в кабинет на пятый день, когда поняла, что пес в безопасности.
Выпила кофе. Посмотрела на фикус. Долго. Той паузой, которую он умел читать раньше слов, там, где рождается то, что потом становится словами.
Он не смог прочитать.
Это была уже моя пауза.
Обесценила кактус. Сделала из него символ угрозы и холода, а он просто стоял. Маленький. Чей-то подарок. Ни в чём не виноватый.
Испортила репутацию фикуса перед читателем. Он удерживал чужую боль бережно, без осуждения, а я в одной главе сделала его способным на убийство. По заданию марафона «Кривые Зеркала» мне нужна была трагедия.
Таня взяла пульверизатор.
Лёгкое облачко из брызг опустилось на листья.
Арчи спал в углу. Живой, рыжий, с достоинством. Кактус грелся на подоконнике под весенним солнцем. Просто кактус. Маленький. Хорошенький.
Всё это время они жили своей жизнью.
Не жизнь приносит нам ужасы и драмы. Мы выращиваем их на своих подоконниках из страха, ревности, из одного неправильного взгляда в жестяное дно миски, неверных мыслей и оценок. День за днём. Мысль за мыслью. Пока история внутри не становится больше самой жизни.
Каким будет твой сюжет, решать только тебе.
А Фикус, тем временем, между паузами родил собственную мысль: «А что так можно было?»