Ночью Валерий думал над словами Ирины Леонидовны. Конечно, она беспокоится прежде всего о внуке, хочет, чтобы ему хорошо жилось в семье. А для этого нужна женщина, которая приняла бы его, как своего. Да и Генка должен принять эту женщину. Если не полюбить, то хотя бы принять… Опять перед ним встала Марина, ее лицо, когда она любовалась видами со смотровой площадки на Байдарах… Нет, нужно забыть ее, нельзя разрушать ее семью. А перед глазами опять картинка: Гена и Света бегают по аллеям Малахова кургана, подбрасывают листья платанов, смеются, а они с Мариной наблюдают за ними… Марина улыбается, и столько любви в ее глазах, когда она смотрит на детей!
Саша пришел домой, когда Марина уже укладывала Свету спать. Он выглядел усталым, от ужина отказался, только выпил чаю. Марина спросила, как прошел выход в море.
- Все нормально, - ответил Саша. – Все прошло хорошо. Только я устал по-черному! Давай ложиться!
Ночью Саша рассказал, как ему пришлось почти все время не спать, потому что от его команды зависело движение корабля.
- А знаешь, проверяющий оказался хорошим мужиком! Он хвалил меня. Знаешь, а он из Севастополя, недавно перевелся сюда.
Марина замерла.
- А как его фамилия? – спросила она, стараясь произнести как можно беспечнее.
- Фамилия? Кажется, Афанасьев. А что?
- Да нет, ничего, у меня в группе мальчик новенький, тоже Афанасьев фамилия. Наверное, его сын.
- Говорят, он вдовец – жена умерла, - произнес сонным голосом Саша и скоро захрапел.
Марина тоже скоро уснула, и ей снились платаны на Большой Морской…
Афанасьев закончил свои дела, но домой не спешил. Он помнил, что Ирина Леонидовна пригласила в гости эту медсестричку из регистратуры… Ему совсем не хотелось сидеть именинником за столом, ловить любопытные, оценивающие взгляды, улыбаться в ответ на кокетливые улыбки, ухаживать… Но идти все-таки пришлось.
Войдя в прихожую, он услышал оживленный разговор тещи, рассказывавшей о том, как хорошо сейчас в Севастополе, несмотря на то, что там тоже поздняя осень.
- Наташенька, понимаете, там и сейчас на клумбах цветут цветы! Да, конечно, они не такие, как летом, это маргаритки, такие скромненькие, но представляете, среди серости такие островки розовых, белых, бордовых цветочков! А еще хризантемы…. О, вот и Валерий пришел. Геночка! Встречай папу!
В прихожую выбежал Гена, бросился к отцу. Валерий поднял его на руки, и они вошли в гостиную.
- Здравствуйте! – громко произнес Валерий. – У нас гости?
- Да, Валера, знакомься, это Наташа, моя новая знакомая. Садись с нами!
Наташа, молодая женщина, с пышной грудью, в сиреневой кофточке с глубоким вырезом, поднялась, протянула руку.
Валерий пожал ее.
- Я переоденусь и выйду к вам.
Наташа, кокетливо глядя на него, сказала:
- А вам идет форма!
Валерий, не ответив на это, ушел в свою комнату.
Он вышел в белой футболке, темных брюках. Сразу уловил на себе оценивающий взгляд Наташи.
- А вам и так хорошо! – сказала она. – Даже моложе выглядите!
Ирина Леонидовна быстро поставила перед ним рюмку, тарелку, положила вилку.
- Ну, Валера, давай тост!
Валерий не спеша поднялся, поднял рюмку с коньяком:
- За прекрасных дам! – произнес он, не глядя ни на кого, залпом выпил и сел.
Наташа пригубила, потом замахала рукой около рта, потянулась за закуской.
- Валера, поухаживай за дамой! – напомнила Ирина Леонидовна.
- Мне кажется, что Наташа сама дотянется, - сказал Валерий. – А я, пожалуй, пойду отдыхать, устал я.
- Ой, а тортик не будете? Я сама пекла! С чаем?
- Нет, спасибо, я торты не люблю.
- Да ведь это не купленный, я сама пекла. Попробуйте!
Наташа положила в блюдце кусок торта , поставила перед Валерием.
Он, не притронувшись, вышел из-за стола, ушел в свою комнату, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить.
Наташа и Ирина Леонидовна несколько минут молчали, потом Ирина Леонидовна негромко сказала:
- Отвык он от женщин-то. Не обращай внимания. Да и Танечку он любил очень, так что его надо приучать к себе, понимаешь?
Она убрала коньяк, принесла чайник.
- А мы давай чайку с тортиком!
Наташа, заметно погрустневшая, положила себе кусок торта, с аппетитом съела. Скоро она засобиралась. Ирина Леонидовна хотела, чтобы Валерий проводил ее до дома, но он уже спал богатырским сном. Или притворялся.
Он еле сдерживал раздражение, которое готов был выплеснуть на тещу, которая решила его, как несмышленого мальчишку, свести с жаждущей замужества женщиной.
Утром Ирина Леонидовна вела себя заискивающе, словно чувствовала свою вину.
- Валера, ты не обижайся на меня, хорошо? А Наташа – она неплохая, ты бы присмотрелся к ней. Да, она не двадцатилетняя девушка, но ведь и тебе не двадцать. Она была бы хорошей хозяйкой, Геночке была бы матерью.
При этих словах она всхлипнула, вспомнив дочку. Валерий не хотел обидеть тещу, но и оставлять надежду, что он пойдет на поводу у нее, не собирался.
- Ирина Леонидовна, я ведь просил вас не заниматься этим… Гену из детского сада сегодня заберу я.
Теща вздохнула и пошла будить внука.
… Саша ушел совсем рано – нужно было явиться на корабль к подъему флага. Марина проводила его, спросила:
- Ты сегодня придешь?
- Не знаю, а почему ты спрашиваешь? Собираешься куда-то или ждешь кого?
В голосе Саши была ирония, но Марина слышала и подозрение. Ее это всегда обижало, но она уже начинала привыкать, поэтому не ответила ему ничего.
В детском саду она встречала детей, спрашивая у родителей о том, как дети себя чувствуют. Одни дети радостно здоровались и сразу шли в группу, другие долго находились с родителями, прижимаясь к ним, явно не желая расставаться. Гена сразу громко поздоровался с Мариной, быстро разделся, чмокнул в щеку бабушку и побежал к ребятам в группе.
Марина отметила, что бабушка Гены не смотрит в ее сторону, она уложила вещи внука в шкафчик и ушла.
А Валерий, придя вечером за сыном, с разочарованием увидел, что Марины нет.