Часть 10
Начало книги
15 ноября 1605 года – 29 января 1606 года
Джон Броган все-таки отправил дочь в Рединг. Потянулись однообразные, холодные и часто дождливые дни.
Отец писал Элси нечасто, и письма были короткими и какими-то пустыми. Девушке приходилось их по нескольку раз перечитывать и сравнивать между собой, чтобы по отдельным скупым фразам или косвенным намекам если не узнать точно, то хотя бы догадаться, что происходит дома.
Во время ее прошлого визита к тетке отец тоже ей писал, но те письма были совсем другими. Тогда он сообщал новости об их друзьях: кто родился, кто женился, кто побывал у них в гостях. Сейчас ничего подобного почти не встречалось. Элси сделала вывод, что отца стараются избегать. Значит, и дела его идут не слишком успешно. Девушка не понимала, почему он не пишет об этом прямо. Не хочет ее огорчать? Чего-то опасается? О Джимми Маккейне отец не упомянул ни разу. Вся эта неопределенность тревожила Элси.
Девушка надеялась, что ей позволят вернуться хотя бы к Рождеству, но этого не произошло. Только к концу января, когда Элси начало казаться, что она скоро окончательно отсыреет и покроется плесенью, отец велел ей возвращаться.
Дома Джон Броган крепко обнял дочь и долго не отпускал. Такого прежде почти не случалось; кроме того, девушка почувствовала, как он напряжен. Потом они долго говорили.
Худшие опасения Элси подтвердились. Многие из тех, кто раньше часто бывал у них дома, прервали знакомство. Почти все соседи перестали даже здороваться. Купцы, которые годами перевозили свои товары на кораблях Брогана, теперь обращались к другим судовладельцам.
Элси спросила, пытался ли кто-нибудь снова угрожать их дому. Отец сказал, нет, больше таких попыток не случалось и открытой враждебности пока нет. Капрал Хогарт тоже к ним больше не наведывался, хотя обыски и аресты католиков происходят, по слухам, повсеместно.
И тут Броган сообщил трагическую новость: погиб Генри Меллоу. Оказалось, викарий из их церкви не бежал – управляющий прятал его у себя. Кто-то донес, и к Меллоу явились гвардейцы. Он яростно защищался и был убит.
Под конец Джон Броган объявил, что через две недели они покинут Лондон, и, скорее всего, навсегда. К этому времени нужно будет свернуть оставшиеся дела и продать дом.
После этого разговора девушка несколько дней не выходила из дома – боялась, что стоит ей показаться на улице, как в нее начнут кидать камни или по крайней мере показывать пальцем. Но ей так хотелось напоследок прогуляться по любимым местам, что она все-таки наконец рискнула.
30 января 1606 года
Элси вышла незадолго до полудня.
Ее сразу поразила непривычная, неестественная тишина. Обычно на главной улице, где стоял их дом, царило оживление: грохотали подводы, проезжали всадники, лавочники, перекрикивая друг друга, зазывали покупателей, прачки развешивали выстиранное белье и обменивались новостями, издалека доносились визжание пил и стук топоров на лесопилке, а у дверей таверны непременно кто-то скандалил.
Сейчас Ламбет был пуст.
Даже слепого Томми не оказалось на его излюбленном месте. Элси встретилась лишь стайка детей, которые увлеченно выуживали сокровища из придорожной канавы. Все население старше пяти лет словно бы вымерло.
Девушка прошла сквозь рынок – но и там не было никого, если не считать гончара, который, видимо, побоялся оставить прилавок со своим хрупким товаром без присмотра.
Элси поспешила в гавань – там работа никогда не затихала с рассвета и до позднего вечера. И верно: к дальнему причалу только что подошла баржа, и грузчики уже катили к ней свои тележки. Девушка остановилась на пригорке, выискивая взглядом отцовские корабли, а также одну черно-белую лодку.
Вдруг она обратила внимание на некую странность: все паромы были пришвартованы у противоположного берега, там же теснились бесчисленные лодки. Создавалось впечатление, что все жители Ламбета зачем-то переправились в Лондон.
Девушка решила дойти до причала, где уже началась разгрузка, и спросить, что происходит. К тому же день выдался ясный, но холодный, а здесь, на пригорке, дул довольно сильный ветер – сколько Элси ни куталась в плащ, это не помогало. А по дороге к причалу она сможет заглянуть в паб, где иногда бывала вместе с отцом, и выпить горячего грога.
Она спустилась на пристань, однако дверь знакомого паба оказалась заперта. Элси постучала, но ответа не получила. Подув на замерзшие пальцы, она отправилась дальше.
Девушка уже почти дошла до причала, когда с противоположного берега донесся неясный гул. Этот гул показался Элси тревожным, он нарастал, а вскоре появились люди – десятки, если не сотни. Они заполняли паромы, садились в лодки – и все переправлялись в гавань Ламбета.
Вот уже первые высадились и гулко затопали по деревянному настилу, за ними другие. Толпа разрасталась, заполняя собой пространство, как река во время наводнения заполняет пересохшее русло. От нее отделялись ручейки – некоторые устремлялись в питейные заведения, каких в гавани было предостаточно. Однако основная масса двигалась к выходу из гавани, в деревню – то есть прямо на Элси.
Внутри у Элси все противно сжалось, как тогда, когда перед их домом толпа начала окружать ее отца и Джимми Маккейна. Девушка поспешила прочь, но ее нагоняли, уже можно было различить лица, расслышать отдельные выкрики. Испугавшись, что ее вот-вот сомнут, Элси метнулась в просвет между двумя складами и прижалась к сырой холодной стене.
__________
Мимо нее проходили взбудораженные люди, многие явно разгоряченные спиртным. Какое событие их распалило, радостное или ужасное, понять было трудно. Широко распахнутые глаза, порывистые движения и возбужденная речь напомнили Элси их бывшего лакея, любителя петушиных боев, какие часто устраивали прямо во дворе пабов. В свой выходной день этот лакей всегда устремлялся в «Глобус», посмотреть пьесу Шекспира. Однако со слов горничной Элси знала, что на самом деле он проводил время рядом с театром, в некоем круглом здании с красноречивым названием «Медвежья травля». Когда он возвращался, то вел себя так же, как сейчас все эти люди.
Кто-то рядом с Элси затянул песню, его окружили несколько мужчин и женщин и стали подпевать, один пустился в пляс, за ним другие. В их поведении было что-то отчаянное, больше похожее на браваду, нежели на искреннее веселье. Девушка решила поскорее уйти домой. Она выглянула из своего укрытия.
И напрасно.
Из группы танцующих вынырнула ее бывшая горничная и подскочила к ней с радостным возгласом «Кого я вижу!» Ее маленькие глазки блестели, щеки раскраснелись.
– Вы тоже были на кладбище Святого Павла, мисс?
– Нет, – ответила Элси. – Кто-то умер?
– Еще как! – прыснула Кэт.
– А почему ты смеешься?
– Как? Разве вы не знаете? Сегодня казнили четверых заговорщиков! – Кэт с воодушевлением принялась выкладывать тошнотворные подробности: – Их привязали к деревянным салазкам и проволокли по улицам – этого я, правда, не видела, потому что уже сидела на кладбище. Зато потом мне было все видно отлично – мой жених устроил мне лучшее место. Привели первого на эшафот. Раздели почти догола, оставили в одной рубашке. Сначала его повесили, но не до конца. Он еще жив был, когда ему отрезали… ну, вы-то теперь знаете, что за это за место такое у мужчин… Потом его…[1]
Элси замутило.
– … И так одного за другим, всех четверых, – закончила рассказ горничная. Заметив, что Элси побледнела, она презрительно воскликнула: – Ну да, конечно! Это у вас все балы да приемы, а нам, простым людям, и такое интересно! Да вы, мисс, не переживайте – завтра будут казнить самого Гая Фокса! Так что приходите, не пожалеете!
– Спасибо, – пробормотала Элси.
– Приходите-приходите, – повторила Кэт и внезапно зловеще прибавила: – вам будет полезно это посмотреть. Скоро вас, католиков, вообще в Англии не останется.
Элси испугалась – не самих слов, а того, что их могут услышать в толпе. Достаточно лишь незначительного повода…
– А те, кто прислуживал католикам, останутся? – вдруг негромко спросили рядом.
Обе девушки разом повернули головы – и увидели Джимми Маккейна. Сердце у Элси остановилось, а потом забилось часто-часто.
– Я работала у них по принуждению! – прошипела Кэт.
– Конечно, – кивнул Джимми, тоном выражая обратное сказанному.
– Мой жених мне верит, а на остальных мне…
– Эй! Эй! В чем дело? – раздался невдалеке от них недовольный властный голос.
Еще не повернувшись в ту сторону, Элси уже знала, кто это – капрал Хогарт. Она непроизвольно шагнула к Джимми Маккейну, а тот взял ее за руку и притянул поближе к себе.
К облегчению Элси, слова капрала относились не к ним: двое танцоров из компании Кэт что-то не поделили и теперь пихали друг друга, стараясь сбить с ног. Когда по знаку капрала гвардейцы – неторопливо – к ним приблизились, у одного на скуле уже красовался отпечаток кулака соперника. Драчунов растащили и наградили подзатыльниками.
– Король приказал веселиться, а не воевать! – наставительно сказал им Хогарт. – Сегодня все лавочники обязаны наливать пиво бесплатно! Так что идите и хоть залейтесь!
Компания одобрительно зашумела, драчуны обнялись, началось оживленное обсуждение, какое питейное заведение предпочесть.
– Ну вот, так-то лучше, – проворчал Хогарт. – Что за люди! Не успеешь оглянуться – а они уже разгромили контору Джона Брогана!
Элси ахнула. Капрал немедленно повернулся к ней:
– А! Я вас не заметил, мисс Броган. И ты здесь, Маккейн!
Элси и Джимми молча кивнули в знак приветствия.
– А меня ты не замечаешь, Билли? – вдруг спросила Кэт, кокетливо склонив голову набок и поводя плечами.
– Кэти! – обрадовался капрал. – А я тебя потерял!
– Ну вот, теперь нашел. Идем с нами! – она кивнула в сторону своей компании, которая, похоже, уже определилась с выбором и теперь потянулась к ближайшей таверне.
– Ты же знаешь, сейчас не могу. Но вечером непременно загляну к тебе, моя булочка! Жди меня!
– Тогда до вечера, котик!
Кэт послала капралу воздушный поцелуй и побежала за своими друзьями. Этот краткий диалог если и озадачил Элси и Джимми, то только в самом начале. Теперь же они обменялись понимающими и одновременно удивленными взглядами.
Хогарт согнал с лица плотоядную ухмылку и повернулся к ним, уже со «служебным» видом:
– Мы не смогли подоспеть к конторе вовремя, мисс Броган. Сами видите, какая толпа. Но дюжину самых буйных мы заперли в подвале на соседнем складе. Не забыть бы про них… Сожалею, – прибавил он без тени сожаления.
Капрал Хогарт подозвал своих гвардейцев, и отряд двинулся дальше.
__________
– Я должна скорее идти, – взволнованно заговорила Элси. – Отец дома… Нужно его предупредить, нужно запереть двери… Вдруг кто-нибудь опять к нам придет?
– Никто не придет, – уверенно сказал Джимми. – Ты же слышала: их заперли.
– Найдутся другие!
– Нет, Элси. Я был здесь с того момента, как все начали высаживаться на пристань. После сегодняшнего зрелища большинству людей хочется чего-то противоположного – праздника, шуток. Только человек десять были явно настроены на подвиги. Им-то я и подсказал разгромить контору твоего отца.
– Ты?! Зачем?!
– Там никого нет. Дверь уже неделю как заколочена.
– Ты не мог придумать ничего поумнее?! – возмутилась девушка.
– Гораздо лучше было устроить так, чтобы они могли сразу отвести душу, – возразил Джимми. – К тому же рядом очень кстати оказались гвардейцы.
– Все равно. Я иду домой.
– Я тебя провожу.
На главной улице суетились люди. Они вытаскивали козлы, устанавливали их по сторонам дороги и клали на них доски – получались длинные столы. Хозяева окрестных домов несли разную снедь, у кого что нашлось. Отовсюду слышались веселые голоса и смех. Предчувствуя возможность заработать, из Лондона перебрались в Ламбет бродячие музыканты и образовали небольшой оркестр: двое нещадно пилили свои скрипки, четверо старательно дули в деревянные, похожие букву «J» крумгорны, а один отбивал ритм на тамбурине. Исполнение не отличалось стройностью, но и слушатели были непритязательными.
Жители Ламбета определенно намеревались устроить себе праздник. Каким бы диким это ни казалось Элси, все же она успокоилась: пусть лучше веселятся, чем кидаются камнями в окна.
Девушка и ее спутник вскоре подошли к дому Броганов и остановились возле крыльца.
– Джимми, – нерешительно заговорила Элси. – Я хотела тебя спросить…
– Что, Элси? – откликнулся тот, как ей показалось, с надеждой.
Вопросов на языке вертелось много, например: как давно он в Ламбете; почему не приходил; думал ли он о ней все это время; надеялся ли, что она думает о нем; почему, черт возьми, он ее не поцелует, и другие в том же духе. Вместо этого она спросила:
– Как твои ребра?
– Спасибо, иногда ноют к дождю, – бодро откликнулся Джимми. – Но сегодня солнечно. Да и мазь Броганов оказалась волшебной.
– Я рада, – сказала Элси. – Спасибо, что проводил.
Маккейн медлил, не уходил, и это было невыносимо.
– Я слышал, вы уезжаете из Ламбета.
– Да, – кивнула девушка.
– Что ж, счастливого пути.
– Прощай, Джимми.
– Прощай, Элси.
Она повернулась, собираясь войти в дом.
– Одну минуту, – Маккейн тронул ее за рукав.
– Что, Джимми? – с надеждой спросила Элси.
– Поднимись-ка на одну ступеньку. Я хочу кое-что проверить.
Девушка удивилась, но выполнила его просьбу. Их лица оказались на одном уровне.
– Я так и думал. Разница в росте – одна ступенька, – удовлетворенно сказал Маккейн.
И поцеловал ее. Без всяких вопросов.
– Теперь иди, – тихо сказал Джимми, касаясь губами ее щеки, и Элси чувствовала, что он улыбается.
_______________
[1] Автор опускает дальнейшие подробности. Достаточно сказать, что участники Порохового заговора был казнены чрезвычайно жестоким способом.
Окончание