Часть 9
Начало книги
Поднимаясь по лестнице, Элси вдруг почувствовала, как подступают слезы. У своей двери она остановилась и немножко поплакала. Всхлипнув в последний раз, она вытерла щеки рукавом и вошла.
Посреди комнаты стояла Кэт, держа в руках ее любимое синее платье. Она испуганно обернулась, но платья не выпустила.
– Вы?! Вы вернулись?!
– Да, – кивнула Элси. – Меня отпустили.
– Ага… Вот так, значит…
– А ты решила прибраться? Спасибо тебе! Эти гвардейцы, наверное, вчера оставили после себя полный разгром.
Хотя Кэт еще вчера ее предала, сейчас девушка не могла на нее сердиться: она чувствовала такое огромное облегчение, что была даже рада ее видеть.
– Я у вас больше не служу, – с вызовом заявила горничная.
– Тогда что ты здесь делаешь? – не поняла Элси.
– Собираю то, что мне положено. Выгнать-то ваш отец меня выгнал, да только вот жалованье не заплатил – а ведь обещал! Вот и верь после этого господам!
– Он заплатит, я ему сейчас напомню.
– Не надо. Я уже сама о себе позаботилась.
Элси только сейчас заметила, что возле кровати на полу расстелена простыня, на которой были сложены горкой разные мелкие вещи из одежного шкафа – платки, кружева, чулки, ленты… Ей вдруг стало смешно.
– А мое платье тебе зачем, Кэт? Прости, но ты вряд ли в него втиснешься.
– Ничего, перешью. Или продам.
Горничная уложила синее платье, затем ухватила концы простыни и крепко связала их между собой, даже покраснела от усилий. Узел получился немаленький.
Нимало не смущаясь, что за ней наблюдают, Кэт перешла к комоду и начала преспокойно рыться в шкатулке с драгоценностями.
– Не слишком ли? – спросила Элси.
– Это плата за обман, – сказала горничная не оборачиваясь.
– Оставь сережки, это мамины.
– Так и быть. Тогда я возьму вот этот кулончик, он мне всегда нравился.
– Бери. Только уходи поскорей, пожалуйста, я устала.
– Как скажете, мисс, я не строптивая. Такую красотку, как я, да еще с таким приданым любой возьмет замуж. Я еще выбирать буду! В отличие от вас, мисс: вам-то это больше не грозит! Жених-то вас бросил, а другие на вас теперь и не посмотрят, на опозоренную!
– Почему ты так со мной разговариваешь? – даже не возмутилась, а удивилась Элси. – Что я тебе сделала?
– А то! – крикнула Кэт. – У вас и так все есть – дом большой, одежды целый шкаф, мясо на обед каждый день, жених богатый! Совести только нет – все вам мало! Вам подавай еще и Джимми Маккейна, а ведь он вам не пара!
Так вот в чем дело, подумала Элси: Кэт, оказывается, тоже тайно вздыхает по Джимми Маккейну!
– Если хотите знать, я тогда нарочно пирог сожгла! И дверь вам той ночью вовремя не открыла тоже нарочно! – продолжала горничная, все больше распаляясь. – Хотела, чтобы ваш отец узнал, что вы где-то шастаете. Да только он спал, как сурок. Я около его спальни швабру уронила, два раза – так он даже храпеть не перестал. Но вам-то, похоже, и не хотелось домой возвращаться, а?
У Элси уже начинало звенеть в ушах от визгливой скороговорки Кэт. А та не унималась:
– Получили свое, да? Хороши лунные ночки на Темзе? А что теперь будет с Джимми? Знаю я, почему вас отпустили: небось свалили все на него, а сами вся такая чистенькая! А он теперь из-за вас сгниет в Тауэре! Или его повесят!
Горничная судорожно всхлипнула и схватилась за грудь. Элси воспользовалась паузой, чтобы спокойно сказать:
– Джимми Маккейн сейчас сидит у нас в гостиной. Можешь пойти и поздороваться с ним, если хочешь.
Кэт застыла, открыв рот. Потом ее круглое лицо вдруг скривилось, и по щекам покатились слезы.
– Все равно, – зло пробубнила она, – он вам не достанется!
– Ты взяла все, что хотела? – разозлилась Элси. – Тогда – пошла вон!
Горничная подхватила свой узел и умчалась, расплескивая по дороге бурные рыдания.
Элси вздохнула, потрясла головой. Потом спохватилась, вспомнив, зачем, собственно, пришла. Быстро сбросив с себя всю одежду, она подбежала к туалетному столику, где стоял большой кувшин. Вода в нем была, конечно, холодной. Наскоро ополоснув лицо, девушка встала в тазик для мытья ног, постояла минуту и наконец отважилась и с приглушенным воплем вылила на себя всю оставшуюся воду. Затем, дрожа, надела чистое платье, не тратя времени на корсет, и сунула босые ноги в домашние туфли. Напоследок Элси взглянула в зеркало и пригладила волосы.
Господи, для кого она прихорашивается? Отругав себя за глупость, Элси бросилась к комоду, где в нижнем ящике хранилось то, что сейчас было гораздо нужнее.
__________
Подходя к гостиной с охапкой бинтов и пластырей, Элси услышала спокойные негромкие голоса, что означало: обстановка там царит вполне мирная. Более того: оттуда соблазнительно пахло чем-то съедобным. Элси ускорила шаг.
Девушка вошла в гостиную, и ее взгляд приворожил – нет, не Джимми Маккейн, а предметы, красовавшиеся посередине стола. Предметами этими были огромная сковородка с яичницей и поджаренными сосисками и тарелка с хлебом, нарезанным толстыми ломтями.
– Почему ты так долго? – спросил Джон Броган.
– Прощалась с Кэт.
– Ах, да! Я же велел ей убраться утром. Кухарка тоже ушла.
– Вот как?
– И оба лакея. Садись, ты ведь почти целые сутки не ела. Получилось у меня, правда, не слишком хорошо.
– Божественно! – сказал Джимми с набитым ртом.
– Папа! – глаза Элси округлились. – Ты сделал это сам?!
– Ну, я же не всегда был судовладельцем, – усмехнулся отец. – До нашего с тобой знакомства мне и самому доводилось готовить.
Элси поскорее присоединилась к обоим, так как еда быстро исчезала – так проворно и ловко Джимми орудовал вилкой. Яйца были пережаренными, а сосиски слегка подгоревшими, но девушка этого не замечала.
– Нравится? – спросил Броган, глядя, как шустро она расправляется со своей порцией.
– В жизни не ела ничего вкуснее!
– Я тоже, сэр, – вставил Джимми.
– А кем, кстати, ты был до нашего знакомства? – полюбопытствовала Элси. – Ты мне не рассказывал. Я знаю только, что ты родился в Саутгемптоне[1].
– Да, я родился там, – подтвердил отец. – И, как все тамошние мальчишки, грезил морем. Родители хотели, чтобы я продолжил семейное дело, торговлю тканями. А я в десять лет сбежал из дома и пробрался на корабль, который отходил во Францию.
Элси, да и Маккейн были изумлены: они бы никогда не подумали, что степенный, рассудительный Джон Броган способен на нечто подобное, пусть даже в столь юном возрасте!
– А дальше? – спросила девушка, видя, что отцу приятны эти воспоминания.
– Меня обнаружили на следующий день и оставили юнгой – не выбрасывать же за борт! – Броган усмехнулся. – Корабельный лекарь, когда не был пьян, обучал меня грамоте. Потом я стал матросом. Обучение не прошло даром: однажды мне довелось помочь моему капитану с какими-то расчетами. Тот порекомендовал меня в помощники к одному судовладельцу, его давно уже нет в живых. А тогда он держал паром и баржу. Прибыль была небольшая, ну, а я предложил несколько идей… Дела пошли в гору. Он сделал меня управляющим. Старик был одинок и оставил все мне. Это было не бог весть сколько. – Джон Броган не удержался и добавил с некоторым самодовольством: – Совсем не то, что я имею сейчас. – Он продолжил обычным тоном: – Однако наследство все же позволило мне встать на ноги. А к тому времени, как я женился на твоей матери… Сейчас не время говорить о прошлом, – Броган видимо, спохватившись, что чересчур увлекся, прервал сам себя, – нужно решить, что делать дальше. Я теперь думаю, что Генри Меллоу был прав, когда сказал: нас ждут трудные времена.
– Не вижу никаких трудностей. Судя по твоим кулинарным способностям, голодная смерть нам с тобой не грозит, – легкомысленно заметила Элси.
От обильной еды ее сразу разморило, и будущее представлялось светлым и беспечным – хотя бы потому, что ничего хуже случиться уже просто не могло.
– Я согласен с вашей дочерью, сэр, – сказал Джимми Маккейн. – Худшее позади. Нужно забыть о вчерашнем дне и продолжать жить как прежде.
– Не получится.
– Сэр, не думаете же вы, что…
– Итак, у меня есть сумасбродная дочь, которую я люблю, – продолжил Броган, не обращая на него внимания, – и хороший капитан, которого я ценю. Мы поступим так. Элси я отправлю к моей сестре в Рединг. Тебе, Джимми, тоже лучше на время исчезнуть. Вернетесь, когда улягутся страсти.
– Но, сэр, – запротестовал Джимми, – если мы оба уедем, люди решат, что вы хотите спрятать свою дочь от позора, а меня прогнали. Мне все равно, что подумают обо мне, но Элси…
– Я сам позабочусь о своей дочери, – резко оборвал его Броган. – И когда я говорю – «страсти», я имею в виду нечто гораздо более серьезное, нежели любовные делишки. Ты не понимаешь? Я и Элси – католики, а тебя считают пособником католиков.
Маккейн встал, загрохотав стулом.
– Тем более, сэр, мы не должны прятаться – наоборот, нужно посмотреть людям в глаза! Тогда они поймут, что мы невиновны.
– Нет. Люди будут думать: нет дыма без огня. И это уже началось, поверь мне, и будет продолжаться еще долгое время. Я понял это вчера, когда пытался собрать деньги для вашего освобождения. В конторе денег оказалось недостаточно, дома тоже, и я отправился в Лондон. Однако слух о том, что вас арестовали, разлетелся мгновенно и уже достиг ушей тамошних менял и ростовщиков. Все, к кому я обратился, отказались дать мне ссуду. Лишь один итальянский купец согласился купить у меня драгоценности, да и тот трясся от страха, что об этом узнают.
– Если мы уедем, люди точно будут думать, будто мы замешаны в Пороховом заговоре, – упрямо сказал Маккейн.
– Повторяю: они уже так думают.
– Папа, но ведь граф Солсбери нас отпустил! – попробовала возразить Элси.
– Для толпы это не имеет значения. Если Ламбет решит выпустить накопившуюся злобу – в нужном направлении, то Солсбери не станет мешать.
– Это еще неизвестно! – запальчиво воскликнул Джимми.
– Вы двое неразумных молодых глупцов! Будет так, как я сказал.
Элси снова услышала в голосе отца отдаленные грозовые раскаты.
– Нет, сэр! Это трусость!
Джон Броган начал медленно подниматься из-за стола. Элси вжала голову в плечи. Джимми Маккейн гордо выпрямился.
Тут раздался звон разбитого стекла. В гостиную влетел камень и, едва не задев Элси, угодил прямо в сковороду – остатки еды брызнули во все стороны.
Джимми Маккейн отреагировал мгновенно. Он бросился к Элси и затолкал ее под стол, а сам подскочил к соседнему окну, бесшумно открыл его и выпрыгнул наружу.
В разбитое окно влетел еще один камень. Джон Броган схватил со стола здоровенный тесак, которым резал хлеб, – очевидно, это было первое, что попалось ему под руку на кухне. Сделав дочери знак не высовываться, он тихо и быстро вышел из комнаты.
__________
Любопытство оказалось сильнее страха, тем более что отмеренное на эти сутки количество страха Элси, видимо, уже исчерпала. Девушка выбралась из-под стола и на четвереньках подползла к разбитому окну. Там она выпрямилась, скрываемая простенком, и осторожно выглянула на улицу.
Возле их дома собралась толпа – человек пятьдесят, и вид у всех был отнюдь не дружелюбный. В основном это были свои, деревенские; девушке показалось, что среди них на секунду мелькнуло круглое лицо Кэт и тут же скрылось за спинами. Много было и незнакомых – очевидно, кто-то из гавани или из поместья архиепископа. Какой-то плечистый парень подобрал с земли камень и подбрасывал в руке. Он уже замахнулся, как вдруг раздался веселый голос Джимми Маккейна:
– Эй! Эй! Что это вы затеяли?
Он появился перед собравшимися с непринужденным видом, руки в карманах, и как бы невзначай загородил собой окно, возле которого притаилась Элси.
– Отойди! – мрачно велел ему плечистый парень. – А то, не дай бог, задену.
– Ого, окно разбили! – сказал Джимми, не двигаясь с места. – Это такая новая забава?
– Уберите этого шутника! – раздался дребезжащий голос откуда-то сбоку.
Элси высунулась посильнее и увидела старого слепого Томми: тот предусмотрительно держался с краю, чтобы не затоптали.
– Отойди! – повторил плечистый парень.
– Но ты еще не рассказал мне, что вы затеяли, – возразил Джимми.
– Иди к нам! – раздались реплики. – Сам увидишь!
– Что увижу?
– Хватит с ним разговаривать! – зашумела толпа. – Да кто он такой? Пусть уходит, не то мы с ним тоже разберемся!
– Да подождите вы! – вперед протолкался помощник капитана «Удачливого». – Это же Джимми Маккейн!
– Врешь! – выкрикнул женский голос из задних рядов. – Наш Джимми – красавчик, а этот – какой-то черт ободранный!
– Врешь, врешь! – подхватил слепой Томми. – Нашего Джимми забрали в Тауэр!
Широкая спина отца почти загородила Элси обзор.
– Его отпустили.
– Слышу, никак и сам папаша объявился! – завопил Томми. – Не вижу только – он, что, вооружен?
– Ой, сейчас умру от страха! – насмешливо выкрикнули в толпе.
Другой голос поинтересовался с угрозой:
– Он нас всех перерезать собрался?
– Спрячьте нож, сэр, – краем рта посоветовал Маккейн.
Джон Броган завел руку за спину – и почувствовал, как тесак шевельнулся и пытается освободиться. Броган догадался, расслабил пальцы и не обернулся.
– Вам показалось, – сказал Джимми.
И вдруг сделал шаг вперед. Первые ряды невольно отпрянули и наступили на ноги тем, кто стоял позади. Не дрогнули только плечистый парень и помощник Маккейна.
– Так ты Джимми Маккейн? – спросил парень.
В толпе заговорили сразу несколько человек, видимо, из тех, кто работал в гавани:
– Конечно, это Джимми, чтоб его! А говорили, тебя повесили! Как ты, Джимми?
– Это я и неплохо себя чувствую, – ухмыльнулся Маккейн и обратился к плечистому парню: – А вот твое имя я, извини, не расслышал.
– Трэвор, я из поместья, – буркнул тот. – Броганы – католики, разве ты не знаешь? А католики – заговорщики, они хотели убить нашего короля.
– Да он с ними заодно! – завопил слепой Томми. – Чего он тут…
– Помолчи! – оборвал его парень. – Я слышал, Маккейн, что это из-за дочки Брогана тебя арестовали. А ты, как я вижу, их обоих защищаешь?
Толпа стала медленно надвигаться на Маккейна и Джона Брогана.
Страх вернулся к Элси.
– А теперь послушай меня, Трэвор из поместья, – нахмурился Джимми. – Тебя обманули. Нас арестовали обоих – меня и мисс Броган. А освободили только благодаря ей. И еще до этого на пристани… Лесли! Ты же был тогда рядом со мной, скажи им!
– Был, – подтвердил его помощник. – Мисс Броган за вас заступилась.
– Тогда что же ты здесь делаешь, Лесли?
– Простите, капитан, – смутился тот. – Прошел слух, что Броганы свалили всю вину на вас, а сами…
«Неужели Кэт?! – мысленно ахнула Элси. – Когда она успела?!»
– Меня это так взбесило, – продолжал Лесли, – что я… Теперь даже не знаю, зачем пришел… Простите, мистер Броган…
– Я понимаю, – устало кивнул тот. – Я тебя прощаю.
– Я тоже, – сказал Джимми. – А что касается остальных… Ваша главная цель была – богатый дом; казну пополните, да и самим кое-что достанется. И за это вас никто не накажет – ведь это дом католиков! Наоборот, похвалят. – Он крикнул, сжав кулаки: – Я прав?
Толпа заколыхалась, заворчала, но чувствовалось, что прежний пыл поугас.
– Я даже догадываюсь, кто был зачинщиком, – насмешливо сказал Маккейн.
Собравшиеся стали растерянно оглядываться.
– Ну, и где эта старая рухлядь? – спросил Трэвор из поместья, пристыженный.
__________
Из своего укрытия Элси наблюдала, как отец и Джимми подошли к собравшимся и стали уговаривать их уйти и заняться своими делами. Люди стали постепенно расходиться, переговариваясь и оглядываясь.
Наконец улица опустела. Броган и Джимми Маккейн посмотрели друг на друга.
– Ну как, по-прежнему хочешь остаться? – поинтересовался Броган.
Джимми ответил не сразу:
– Завтра увидим.
Оба оглянулись и увидели в окне Элси, а та победно помахала им тесаком.
Мужчины вернулись в дом. Теперь можно было наконец проверить, насколько серьезно досталось Джимми Маккейну в Тауэре. Отец велел Элси обработать ушибы и ссадины и принес для этого какую-то мазь – судя по цвету и запаху, она была волшебной.
Джимми сначала отказывался, но потом уступил и по требованию Брогана стянул рубашку. Девушка закусила губу, увидев на его спине огромные фиолетовые пятна и порезы – явные следы чьих-то подкованных сапог. Однако она была не из тех, кто падает в обморок при виде крови, поэтому приступила к делу без колебаний. «Вам, женщинам, только дай кого-нибудь полечить», – ехидно заметил Джимми за секунду до того, как Элси под предлогом заживления разбитой губы нарочно заклеила ему пластырем рот. Маккейн продолжал ерничать: содрогался всем телом, когда холодная мазь касалась кожи, хихикал якобы оттого, что ему было щекотно. Джон Броган молча наблюдал за ними, попыхивая трубкой.
Элси прилепила последний пластырь, и Джимми ушел.
_______________
[1] Саутгемптон – город на юге Великобритании, крупный морской порт.
Продолжение