Часть 8
Начало книги
То здесь, то там то и дело разыгрывались различные сценки.
Двое мастеровых, каждый в обнимку с растрепанной девицей, вывалились из дверей паба, громогласно и во всех подробностях обсуждая романтические планы на ближайший час. Одной девице наступили на ногу. Она взвизгнула и влепила своему спутнику хорошую пощечину. Оказалось, что она ошиблась, о чем тот не преминул ей тут же заметить, ответив подзатыльником. Выразив таким образом свою точку зрения на происшедшее недоразумение, они снова обнялись и продолжили путь.
Небольшая толпа окружила уличных музыкантов – пожилого мужчину и девочку лет двенадцати. Девочка была одета в розовое платьице, едва прикрывавшее ей колени, – видимо, попытка создать образ невинного дитя. Она исполняла какую-то тягучую старинную балладу, а мужчина подыгрывал ей на лютне. Некоторые слова в песне были заменены на более современные и совершенно непристойные. Каждый раз, девочка выводила их своим тонким голоском, мужчина кланялся и строил гримасу, а толпа взрывалась довольным хохотом.
Элси держалась поближе к стенам домов. Однако после того как ее чуть не сшибла внезапно распахнувшаяся дверь, девушке пришлось идти ближе к середине улицы. Она старалась никого не задеть и проскользнуть незаметно, надеялась, что все здесь уже нашли себе компанию и она не вызовет ничьего интереса. Но она ошибалась: разумеется, красивая девушка, одиноко бредущая по улице, не могла не привлечь внимания.
Из таверны вывалилась компания подвыпивших матросов. Кто-то из них присвистнул, указывая на Элси, и остальные тут же принялись ее окликать и зазывать. Девушка прибавила шаг, но один матрос догнал ее и сгреб в охапку, обдав невообразимой смесью ароматов тяжелого трудового дня и ячменного пива. Элси удалось вырваться и оттолкнуть навязчивого кавалера. Тот – видимо, сказалось количество выпитого – не удержался на ногах и повалился в грязь. Его товарищи стали над ним потешаться и отвлеклись, а Элси поспешила прочь.
Некоторое время она шла одна, но недолго: рядом вдруг образовался Джимми Маккейн. Предупреждая ее протесты, он сердито буркнул:
– Ничего не говори.
Однако сейчас девушка была ему почти рада и даже позволила ухватить себя за руку и утянуть куда-то в боковую улицу. Впрочем, она быстро опомнилась и спросила недовольно:
– Куда ты меня тащишь?
– Нам нужно переночевать.
– Здесь?!
– Соглашайся, потому что выбора у нас нет.
Элси вдруг почувствовала, что у нее кончились силы и она сейчас упадет и уснет прямо на мостовой. Все же она осторожно поинтересовалась:
– Ты здесь кого-то знаешь?
– Есть у меня знакомые, – туманно отозвался Джимми.
Они попетляли еще немного, и вскоре он толкнул какую-то дверь, и они вошли внутрь. Пьяные выкрики, стук глиняных кружек, запахи пота, подгнившей соломы и пролитого пива мгновенно обволокли их со всех сторон.
Элси невольно попятилась, а Джимми принялся высматривать кого-то в клубах табачного дыма.
Тот, кого он искал, заметил его первым. Вернее, та.
– Эй, вы только взгляните, кто к нам пожаловал! – раздался заметно осипший женский голос. – Джимми Маккейн, чтоб мне провалиться! Иди к нам, Джимми!
Джимми подвел упирающуюся Элси к длинному столу в глубине помещения, за которым гуляла компания человек из пятнадцати, в основном мужчины. Во главе стола, а вернее, на коленях своего кавалера, восседала девушка лет двадцати, чей облик не вызывал сомнений относительно образа ее жизни: лицо из-за толстого слоя белил и ярких румян походило на маску, буйные кудрявые волосы распущены, а шнуровка корсажа ослаблена, так что пышная грудь едва не вываливалась наружу.
– Кто это тебя так отделал, дорогой мой? – поинтересовалась девушка с веселым любопытством. – Неужели твоя подружка?
– Привет, Айла, – сказал Джимми. – Нам нужно переночевать.
– Что ж, тебе повезло, красавчик: я собираюсь пить до утра. Правда, Джек?
– Я Патрик, – откликнулся кавалер Айлы, толстый румяный лавочник.
– А, какая разница!
Джек-Патрик резко развел колени, и девушка едва не провалилась вниз. Вдоволь насмеявшись, оба приняли прежнее положение.
– Так ты нас пустишь? – спросил Джимми.
– Можете занять мою комнату. – Айла мотнула головой куда-то вверх и добавила: – Она всегда открыта для моих друзей.
Почти все сидевшие за столом гуляки понимающе переглянулись и загоготали.
– И пускай теперь он ее отделает в отместку! – крикнул один из них и сопроводил свои слова неприличным жестом.
Элси дернулась было к выходу, но Джимми удержал ее, крепко обхватив за плечи.
__________
Они взяли свечу и вышли из общего зала в узкий коридор.
– Это и есть твоя знакомая? – спросила Элси как можно небрежнее.
– Бывшая соседка. Она из Шотландии, как и я. Мать ее умерла, отец – пастух. А она сбежала в Лондон в поисках лучшей жизни.
– Ну конечно. Соседка. Я так и подумала.
Джимми равнодушно пожал плечами:
– Ты спросила – я ответил.
И добавил:
– Я с ней не спал. Не веришь?
– Мне все равно.
Они поднялись по шаткой лестнице на самый верх, очевидно, на чердак или мансарду. На маленькой площадке, на которой едва помещались два человека, имелась лишь одна дверь, в нее они и вошли.
Маккейн поставил свечу на столик рядом с входом. Элси огляделась.
При слабом, колеблющемся свете можно было увидеть, что они находились в крохотной комнатке с покатым потолком и полукруглым окном почти у самого пола. Почти все пространство занимала кровать, на ней – скомканное одеяло, свисающая простыня и несколько подушек (одна из них на полу); под ней – три туфли и пара пустых бутылок; рядом – смятый вязаный коврик. По всей комнате были разбросаны различные предметы женского туалета. Хозяйка явно не заботилась о том, чтобы создать здесь хотя бы видимость уюта; наверно, ей это было и не нужно. Элси с тоской подумала о своей спальне в Ламбете – чистой, со стенами, обитыми светлым шелком, с бархатными шторами на окнах… Девушка отогнала воспоминание. Джимми прав: выбора не было.
Впрочем, нет: выбор был, и его необходимо было сделать немедленно.
– Кто из нас будет спать на кровати? – спросила Элси.
– Ты, разумеется, – фыркнул Джимми, подхватил прикроватный коврик, встряхнул его и оттащил подальше, насколько это было возможно.
– Отлично! Тогда приятных снов!
– Подожди, – Маккейн тронул ее за руку. – Ты не хочешь поговорить… ну… о той ночи?
– Нет! – быстро сказала девушка.
– Я имею в виду, о том, что было дальше.
– Нет! Мне это совершенно не нужно!
– Мне нужно. Пожалуйста.
Его тон был отнюдь не просящим. Тем не менее Элси, удивляясь самой себе, согласилась. Они подошли к окну и уселись на широкий подоконник – благо, он находился на уровне низкой скамеечки.
– Я перевез Гая Фокса на другой берег, – начал Джимми. – Тогда я, конечно, не знал, что это Гай Фокс, думал: мало ли какие срочные дела могут быть у человека. Высадил его рядом с будкой паромщика. Он попросил подождать его примерно час и затем отвезти к докам, обещал хорошо заплатить. Сказал, что это очень важно. Я согласился. Я видел, как он направился прямиком к зданию парламента. Я ждал его час, другой – почти до рассвета. Но он так и не вернулся. Зато появилась толпа людей с факелами, среди них гвардейцы. Они рыскали вокруг здания, двое побежали к реке. Я не придал этому значения, но все-таки решил убраться оттуда – я ведь и так ждал гораздо дольше, чем мы договорились. Ну, а наутро заварилась вся эта каша… В гавани появились гвардейцы. Я решил на всякий случай затаиться до самого отплытия, хотя в Ламбете никто еще не знал, что именно произошло. Ясно было только: творилось что-то опасное.
– Моя горничная сказала, что убили какого-то дворянина. Я тогда подумала, что это ты…
Элси прикусила язык.
– Что?
– Ничего. Зачем ты прибежал меня предупредить?
– А как же иначе?
Они помолчали.
– А как ты узнала, что кто-то пытался взорвать парламент?
– Капрал Хогарт сказал. Этим же утром.
– Да? Я этого не слышал. Прятался в трюме. А ночью подумал, что мой пассажир меня попросту обманул: ведь он мне так и не заплатил.
– А до этого его самого обманул лодочник, – вспомнила Элси. – Я встретила Гая Фокса случайно и привела к тебе. Получается, это из-за меня тебя арестовали.
– Но ты ведь тоже не знала, что это был Гай Факс.
– Нет, не знала.
– А когда узнала, то не побоялась лгать самому государственному секретарю, будто провела ночь со мной.
– А как же иначе?
– Ты сделала это потому, что чувствовала свою вину передо мной?
– Я тогда об этом не думала. Наверное, да.
– Только поэтому?
Элси думала, что после немигающего взгляда графа Солсбери она теперь сможет с легкостью выдержать любой другой. Но Джимми сейчас смотрел на нее так, что у нее вспыхнули щеки. Хотя разглядеть это было невозможно, она все же невольно опустила голову и предложила:
– Может быть, не будем больше об этом говорить? Я хочу все поскорей забыть.
– А я не хочу. Ты меня спасла.
– Нет, – подумав, возразила Элси. – Не я.
Маккейн тоже подумал и согласился:
– Наверно, ты права. Он мог сказать, что узнает нас. Но не сказал.
– Нас обоих спас Гай Фокс.
Маккейн осторожно убрал длинную прядь, упавшую на ее лицо. Элси недовольно дернула головой и капризно сказала:
– Это все? Я хочу спать.
– Конечно, – сухо сказал Джимми.
Он встал, расстелил коврик поровнее и улегся, демонстративно отвернувшись к стене.
Элси задула свечу. Луна уже готова была скрыться за крышами, но пока еще заглядывала в окно, и выражение ее «лица», казалось, было сочувствующим.
Девушка подошла к кровати, брезгливо откинула одеяло. Собравшись с духом, легла, поджав ноги и плотно-плотно закутавшись в плащ, чтобы ни одна ее частичка не касалась белья, на котором, помимо Айлы, спал еще неизвестно кто и неизвестно сколько раз.
Через некоторое время Элси начала ворочаться. Потом тихо позвала:
– Джимми! Ты спишь?
Тот сердито отозвался:
– Не провоцируй меня.
– Очень нужно! Мне кажется, по мне кто-то ползает.
– Это клопы. Они живые существа, тоже кушать хотят.
Девушка с воплем вскочила и стала неистово отряхиваться. Маккейн чертыхнулся, поднялся и подошел к кровати. Он сгреб постель вместе с матрасом, зашвырнул в угол и саркастически спросил:
– Так лучше?
И, не дожидаясь ответа, вернулся на свое ложе.
Элси с опаской снова улеглась и подумала: она ни за что не уснет на голых досках. Через минуту она уже крепко спала.
14 ноября 1605 года
Элси открыла глаза и не сразу поняла, где находится. А когда поняла, то ей страстно захотелось снова закрыть глаза, заснуть и не видеть, не слышать, не вспоминать…
Джимми Маккейн сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Когда девушка зашевелилась, он повернулся.
– Хорошо спалось?
У Элси было ощущение, будто ее всю ночь колотили дубинками. Она чуть не пожаловалась на это вслух, но вовремя спохватилась: сказать это при Джимми было бы по меньшей мере неделикатно – его били по-настоящему. Она молча кивнула.
– Тогда пойдем.
Вчерашней веселой компании внизу уже не было – только хозяин таверны подметал пол и расставлял опрокинутые стулья; он даже не повернулся в их сторону.
В предрассветных сумерках легкий ветер закручивал спиральками почерневшие листья и обрывки бумаги. Улицы Саутворка были пустынны, если не считать пары бродячих собак, которые рылись в куче мусора.
Пересекая пустошь, Элси и Джимми тоже не встретили ни души: как видно, обитатели этого места вели ночной образ жизни и сейчас отсыпались.
Между тем Ламбет уже проснулся. На окраине деревни Элси и Маккейну встретилась стайка коз, которую подгонял малолетний пастух. Мальчишка удивленно уставился на обоих, не замечая, что одна из его подопечных с присущим козам деловитым видом пробует на вкус половик, перевешенный через забор.
Помимо этого мальчишки, почти никто не обращал внимания на бредущую по главной улице пару: жители деревни занимались своими обычными утренними делами.
Когда Элси и ее спутник остановились возле дома Броганов, солнце уже полностью показалось над горизонтом.
– Ну вот, – усмехнулся Маккейн, – мы провели вместе еще одну ночь.
Элси промолчала, не зная, что на это ответить.
– А знаешь, – неожиданно заговорил Джимми вдохновенным тоном, – я придумал новое имя для своей лодки: я назову ее «Пингвон».
Элси взглянула на него: Маккейн широко улыбался, и стало видно, что передний зуб у него выбит. Это придавало лихому капитану вид семилетнего ребенка и на фоне отросшей щетины выглядело так комично, что девушка не выдержала и расхохоталась.
– Что смешного? – спросил Джимми и тоже рассмеялся.
Они хохотали и хохотали, пока Маккейн не схватился за ребра и не простонал:
– Прекрати, мне больно смеяться!
– Ой, прости! Давай зайдем к нам, проверим твои синяки и шишки.
– Обойдусь.
– И напрасно… Ох, отец, наверно, с ума сходит! Я должна идти к нему.
– Нет, – заявил Джимми. – Мы пойдем вместе.
Элси взялась за медную ручку – дверь неожиданно подалась.
– Отец не запирает дверь, когда уходит на реку, – сказала девушка тревожным шепотом. – Но он никогда не уходит так рано…
Осторожно ступая, они вошли внутрь и прислушались. В доме было тихо, только мерно тикали настенные часы в гостиной. Неужели и дома тоже может быть страшно?!
Внезапно на втором этаже хлопнула дверь, раздались чьи-то тяжелые шаги. По лестнице быстро спустился, держа под мышкой небольшой сундучок, Джон Броган. При виде двух фигур, застывших на пороге, он остановился.
– Папа! – жалобно вскрикнула девушка и бросилась к нему.
Сундучок с грохотом упал на пол. От удара он раскрылся, и из него посыпались монеты.
Броган обнял дочь так крепко, что они буквально приросли друг к другу. Потом Элси подняла голову – глаза у отца подозрительно блестели.
– Они тебе ничего не сделали? – спросил Броган, слегка отстраняясь и с беспокойством вглядываясь в лицо дочери.
– Нет, нет…
– Угрожали?
– Да… Напугали. А куда ты собрался такой нарядный? – спросила Элси, заметив, что отец облачился в свой парадный камзол.
– В Тауэр. К графу Солсбери, чтобы просить его…
Броган невольно покосился на сундучок, и Элси улыбнулась:
– Он отпустил нас совершенно бесплатно.
Броган посмотрел через ее плечо на стоявшего у двери Маккейна, и лицо его окаменело.
– Я тебе сейчас все расскажу, – поспешно сказала Элси. Она повернулась к Джимми и добавила: – Мы расскажем.
_________
Джон Броган выслушал их историю и ни разу не перебил. Элси не могла понять, что он думает.
Они сидели за столом в гостиной, прямо, с напряженными спинами, словно представители враждующих стран, ведущие сложные переговоры.
Наконец Броган спросил с сарказмом, обращаясь к Маккейну:
– Значит, ты – невинная овечка?
– Никогда ею не был, сэр, – ухмыльнулся тот. – В данном случае я просто жертва рокового стечения обстоятельств. Невинная овечка – это ваша дочь.
– Оставь дурацкие шутки! – вспыхнул Броган. – Я не вчера родился. Что касается пятого ноября, тут я еще готов поверить. Но что вы провели ночь на этом паршивом постоялом дворе и ты этим не воспользовался…
– Так что же вас больше волнует, сэр? – вскинулся в ответ Джимми. – То, что вашу дочь едва не заключили в Тауэр? Или то, что после всего случившегося мне могло хватить наглости ее обесчестить?!
– Я бы не удивился!
– Ваше мнение обо мне меня не слишком расстраивает. Но вам не кажется, что своими подозрениями вы обижаете Элси?
– Ты вздумал меня учить?!
Оба кипятились все сильнее.
– Папа, пожалуйста! – взмолилась девушка. – Мы рассказали тебе чистую правду.
– Тебе сейчас лучше помолчать!
Вместо этого Элси вспылила:
– Если я и спала с кем-то этой ночью, то это были… О господи! Папа, можно мне пойти переодеться?
Отец недоуменно воззрился на нее, а Джимми прыснул.
– Какие же мы глупые! – сказала Элси, вставая со стула. – Все плохое позади, мы все живы – нужно радоваться! А мы сидим и ссоримся.
Она подошла к отцу и, преодолев его упрямое сопротивление, поцеловала в макушку.
– Ты права, – помедлив, смягчился тот. – Иди.
В дверях Элси обернулась:
– Я быстро. Надеюсь, вы без меня не устроите побоища.
– Чертовка! – только и мог вздохнуть Броган.
Уходя, девушка услышала, как отец спрашивает Маккейна:
– Я не совсем понял, о ком она сейчас хотела сказать?
Продолжение