Дверь хлопнула так, что с полки упала книга.
Я вздрогнул и обернулся. Лена стояла в прихожей, вся красная, сжимая в руках какой-то конверт. Глаза горели. Но не гневом. Чем-то другим.
— Ты чего? — я отложил газету и поднялся с кресла.
Она молчала. Просто стояла и смотрела на меня. Потом шагнула вперед и бросила конверт на журнальный столик.
— Читай.
Я взял конверт. Обычный, почтовый. Обратный адрес — какой-то нотариус из области.
— Что это?
— Читай, говорю.
Я вытащил бумаги. Пробежал глазами первые строки. Потом перечитал снова. Медленно, вникая в каждое слово.
— Этого не может быть, — сказал я.
— Может, — усмехнулась Лена. — Ещё как может.
Я снова уставился в бумагу. Это было завещание. Не тёти Нины — другое. Какое-то дальнее родство, о котором мы даже не подозревали. Какой-то троюродный дядя из Саратова, о существовании которого Лена, кажется, вообще не знала.
— Подожди, — я потряс головой. — То есть ты хочешь сказать, что у тебя появился ещё один родственник, который тоже оставил тебе наследство?
— Не просто родственник, — Лена сбросила куртку и плюхнулась в кресло напротив. — Это брат тёти Нины. Родной брат. Он всю жизнь прожил бобылём, ни с кем не общался. А когда узнал, что Нина умерла и оставила всё мне, решил тоже... ну, ты понял.
Я смотрел на цифры в бумаге. Это была не земля. Это были деньги. Приличные деньги. Не такие, как за дом, но... очень приличные.
— И что ты думаешь? — спросил я осторожно.
— А что я должна думать? — Лена вскочила и заметалась по комнате. — Я вообще не понимаю, что происходит! Полгода назад я была обычной женщиной с обычными проблемами. А теперь у меня второй раз за два года падает наследство на голову! Это нормально?
— А почему нет? — я пожал плечами. — Ты хороший человек. Тебе везёт.
— Везёт? — она остановилась и посмотрела на меня. — Или это испытание?
Я насторожился.
— Какое испытание?
— Наше, — она махнула рукой, обводя комнату. — Помнишь, что было в прошлый раз, когда я получила наследство? Ты чуть не спился, я чуть не сошла с ума, мы разбежались по разным углам и полгода не разговаривали.
— Ну, спасибо, что напомнила, — усмехнулся я без особой радости.
— Я не для того напоминаю, чтобы тебя уколоть, — она подошла и села на подлокотник моего кресла. — Я к тому, что мы тогда не выдержали испытания деньгами. Вернее, ты не выдержал. А я не выдержала испытания тобой.
— И что теперь?
— А теперь у нас есть шанс проверить, изменились ли мы на самом деле.
Я задумался. Она была права. История повторялась, как дурной сон. Только теперь всё было иначе. Я был другим. Мы были другими.
— Сколько? — спросил я.
— Много, — ответила она. — Пять миллионов.
Я присвистнул. Это были серьёзные деньги.
— И что ты хочешь с ними делать?
— Я не знаю, — честно призналась Лена. — Я даже не успела осознать. Я только от нотариуса. У него была доверенность, он ждал, когда я появлюсь, чтобы вручить. Представляешь? Дядя умер полгода назад, а мы даже не знали.
— Почему он не объявился раньше?
— Говорят, он был затворником. Ни с кем не общался, кроме тёти Нины. А когда она умерла, видимо, решил, что ему тоже пора собираться. И написал завещание в мою пользу.
Я встал, подошёл к окну. За окном падал снег. Крупными хлопьями, красиво, как в детстве.
— Знаешь, что я думаю? — сказал я.
— Что?
— Я думаю, что твоя тётя Нина до сих пор о тебе заботится. Даже с того света.
Лена подошла и встала рядом.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. Она тебя любила. И хотела, чтобы у тебя всё было хорошо. А этот её брат... может, она ему привет передала. Мол, присмотри за племянницей.
— Ты стал каким-то мистическим, — усмехнулась Лена.
— Я стал благодарным, — поправил я. — Тому, что у меня есть ты. Тому, что мы здесь. Тому, что мы вместе. А деньги... деньги — это просто бумага.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Ты правда изменился, — сказала она тихо. — Раньше ты бы уже считал, сколько на что можно потратить.
— Раньше я был дураком, — ответил я. — Теперь я просто дурак, который немного поумнел.
Она рассмеялась и обняла меня.
— Ладно, — сказала она. — Тогда предлагаю не сходить с ума. Давай просто... подождём. Полежит это наследство в банке. А мы подумаем, что с ним делать. Вместе.
— Вместе, — согласился я. — Как семья.
Месяц спустя мы сидели на кухне и смотрели на бумаги, разложенные на столе.
— Я тут посчитала, — Лена водила пальцем по блокноту. — Если мы добавим эти деньги к тем, что уже есть...
— То что?
— То мы можем купить соседний участок.
Я удивился.
— Зачем? У нас и так восемь гектаров.
— У нас почти восемь, — поправила она. — А соседний — ещё четыре. И на нём уже стоит старый дом. Если его снести и построить новый...
— Ты хочешь построить ещё один дом?
— Не для нас, — она посмотрела на меня с хитрым прищуром. — Для Серёжи с семьёй.
Я опешил.
— Ты хочешь купить землю и построить дом для брата?
— А почему нет? — она пожала плечами. — Они приезжают к нам каждые выходные. Им тесно в городе с двумя пацанами. А если у них будет свой дом рядом — мы будем видеться чаще. Дети будут расти вместе. Это же счастье.
Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Раньше Лена никогда не была такой щедрой. Вернее, она всегда была щедрой, но скорее душой, нежели деньгами. А тут — пять миллионов, и она готова потратить их на родственников.
— А ты уверена? — спросил я. — Это же твои деньги.
— Наши, — поправила она. — Мы же семья.
— Ну, технически, по документам...
— Олег, — она взяла меня за руку. — Замолчи. Я знаю, что по документам. Но я также знаю, что без тебя у меня бы ничего не было. Ты помог мне поверить в себя. Ты помог мне построить этот дом — не физически, а вот здесь, — она приложила руку к груди. — Ты стал частью меня. И если я говорю «наши», значит, наши.
У меня защипало в глазах. Я быстро отвернулся к окну, чтобы она не заметила.
— Дурак ты, — сказала она ласково. — Иди сюда.
Я обнял её. Крепко-крепко.
— Я люблю тебя, — сказал я. — Знаешь?
— Знаю, — ответила она. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты бесишь.
Серёжа, когда узнал о предложении, чуть не упал со стула.
— Вы с ума сошли? — вытаращил он глаза. — Это же бешеные деньги! Зачем вам это?
— Не нам, а тебе, — спокойно ответила Лена. — Мы просто хотим, чтобы вы были рядом.
— Ленка, я не могу принять такой подарок, — Серёжа замотал головой. — Это неприлично. Я мужик или кто?
— Ты мой брат, — отрезала она. — И хватит ломаться. Мы уже всё решили. Завтра едем смотреть участок.
Наташа, его жена, сидела молча и смотрела на нас с круглыми глазами. Потом вдруг разрыдалась.
— Ты чего? — испугался Серёжа.
— Я... я просто... — она всхлипывала и вытирала слёзы. — Я всю жизнь мечтала о своём доме. О саде. Чтобы дети на природе... А тут... Леночка, Олег... это же...
Она вскочила и бросилась обнимать Лену. Потом меня. Потом опять Лену.
— Всё, всё, — смеялась Лена. — А то сейчас утонем в слезах.
— А давайте шашлыки жарить? — предложил я, чтобы разрядить обстановку. — У нас как раз баня истопилась.
— Давайте! — заорали пацаны, которые всё это время подслушивали под дверью.
Вечер мы провели, как в старые добрые времена. Жарили мясо, парились в бане, пили чай с мятой. Серёжа всё ещё ходил ошарашенный, но уже начал входить во вкус и обсуждать, какой дом он хочет построить.
— Слушай, Олег, — сказал он мне, когда мы вышли покурить на крыльцо (я всё ещё не курил, но компанию держал). — А ты сам-то как? Не боишься, что Ленка тебя разорит?
— Чем? — усмехнулся я. — Это её деньги.
— А ты не ревнуешь? — он прищурился. — Мужики обычно ревнуют, когда баба распоряжается баблом.
Я задумался. Ревную ли я? Раньше — да. Безумно. До скрежета зубовного. А сейчас...
— Знаешь, Серёжа, — сказал я. — Раньше я думал, что деньги — это власть. Что если у тебя есть бабло, ты можешь командовать, решать, покупать людей. А теперь я понял: деньги — это просто возможность. Сделать что-то хорошее. Для себя, для близких. А кто ими распоряжается — неважно. Главное, чтобы с умом.
— Мудро, — кивнул Серёжа. — Я бы так не смог.
— Сможешь, — улыбнулся я. — Когда Наташа захочет купить тебе дом, ты поймёшь.
Мы засмеялись и пошли в дом, где нас ждали женщины, дети, тёплая печка и уют.
Прошёл год.
Соседний участок был куплен, старый дом снесён, новый — построен. Серёжа с Наташей переехали в конце лета. Теперь мы виделись почти каждый день. Пацаны носились между двумя домами, как у себя дома. Барсик, который к тому времени стал совсем старым и важным, восседал на крыльце и следил за порядком.
Мы с Леной тоже не сидели на месте. Разбили новый сад, поставили теплицу, завели кур. Лена уволилась с работы и занялась фермерством — продавала соседям зелень и яйца. Не для денег, для души.
— Знаешь, — сказала она однажды вечером. — Я так счастлива, что мне даже страшно.
— Почему страшно?
— Потому что так не бывает. Чтобы всё было хорошо. Чтобы не ссориться, не ругаться, не делить ничего. Чтобы просто жить и радоваться.
— Бывает, — ответил я. — Просто мы раньше не умели.
— А теперь умеем?
— Учимся, — я поцеловал её в макушку. — Каждый день учимся.
И всё было бы слишком хорошо, если бы однажды в нашей жизни не появилась ОНА.
Это случилось в октябре.
Я поехал в город по делам — нужно было забрать запчасти для трактора. Обычный серый день, моросил дождь, я слушал радио и ни о чём не думал.
На обратной дороге, уже за городом, я увидел её.
Она стояла на обочине, голосовала. Молодая, растрёпанная, в лёгкой курточке, совершенно не по погоде. Рядом с ней — огромный рюкзак и маленькая девочка лет трёх, которая держалась за мамину руку и хлюпала носом.
Я проехал мимо. Метров через сто затормозил. Чёрт. Ну не могу я проехать мимо ребёнка под дождём.
Сдал назад, опустил стекло.
— Далеко ехать?
Девушка обернулась. Молодое, красивое, но очень уставшее лицо. Глаза красные, то ли от слёз, то ли от недосыпа.
— До Заречья, — сказала она. — Если не по пути, я пойму.
Заречье было в десяти километрах от нашего участка. Почти по пути.
— Садитесь, — открыл дверь. — Девочку на заднее, сами вперёд.
Они забрались в машину. Девочка сразу перестала хлюпать, уставилась на меня с любопытством.
— Дядя, а у тебя усы колючие?
— Колючие, — кивнул я. — Не трогай, укусят.
Она засмеялась. Девушка улыбнулась — впервые, кажется, за долгое время.
— Спасибо вам, — сказала она. — А то мы уже час стоим. Никто не останавливается.
— А вы чего в такую погоду с ребёнком по трассе? — спросил я, выезжая на дорогу.
Она вздохнула.
— Долгая история. Если коротко — от мужа сбежала.
Я покосился на неё. На вид — лет двадцать пять, не больше. Девочка — года три. Значит, родила рано.
— Понятно, — сказал я коротко. — Не буду лезть.
— Спасибо, — повторила она.
Остаток пути ехали молча. Девочка заснула на заднем сиденье, свернувшись калачиком. Девушка смотрела в окно, и по щеке у неё катилась слеза.
Мне стало не по себе. Что-то в этой истории было не так. Но лезть не хотелось.
Я высадил их у автобусной остановки в Заречье.
— Дальше куда? — спросил.
— Дальше я сама, — она взяла спящую дочку на руки, перекинула рюкзак через плечо. — Спасибо огромное. Вы нас спасли.
— Да ладно, — я махнул рукой. — Удачи вам.
И уехал.
Вернувшись домой, я рассказал Лене.
— Представляешь, молоденькая совсем, с ребёнком, под дождём. Мужики — козлы, — заключил я философски.
— Не все, — улыбнулась Лена. — Ты же остановился.
— Я не мужик, я подкаблучник, — пошутил я. — Меня жена воспитала.
— То-то же.
Мы посмеялись и забыли.
Неделю спустя я поехал в Заречье за продуктами. Захожу в магазин, и вдруг слышу:
— Дядя! Дядя с колючими усами!
Я обернулся. В проходе между стеллажами стояла та самая девочка и махала мне рукой. А рядом — её мать.
— Ой, здравствуйте, — удивилась девушка. — Какая встреча!
— Здравствуйте, — кивнул я. — Как вы тут?
— Нормально, — она улыбнулась, но улыбка была какая-то натянутая. — Снимаем комнату у бабушки одной. Работу ищу.
— А по специальности кто?
— Я учительница начальных классов, — она вздохнула. — Только в Заречье школы нет, детей мало. В город ездить надо, а с кем дочку оставлять?
Я задумался. В соседнем селе, километрах в пятнадцати, как раз требовалась учительница в начальную школу. Я слышал, мужики на стройке обсуждали.
— Знаете что, — сказал я. — Давайте я узнаю. Там, в Вахрушево, школа есть. Им учительница нужна. Если интересно, конечно.
— Правда? — у неё загорелись глаза. — Это было бы замечательно!
— Я узнаю. Если что, скажете спасибо.
— Спасибо уже сейчас, — она протянула руку. — Меня Аня зовут. А это Катя.
— Олег, — пожал я её ладонь. — Очень приятно.
Мы разошлись по магазину, но весь день я думал об этой встрече. Что-то в этой девушке было такое... беззащитное, что ли. И дочка у неё славная.
Вечером рассказал Лене.
— Слушай, там в Вахрушево школа, им учительница нужна. Может, помочь девчонке? Она одна с ребёнком, от мужа сбежала.
Лена посмотрела на меня внимательно.
— Ты её жалеешь?
— Жалею, — честно сказал я. — А что такого?
— Ничего, — она пожала плечами. — Просто ты раньше никогда никого не жалел. Кроме себя.
— Ну вот, меняюсь, — улыбнулся я.
— Ладно, — Лена кивнула. — Узнай. Если что, скажи, пусть приходит к нам в гости. Познакомимся. Вдруг подружимся?
— Хорошая ты у меня, — я обнял её.
— Знаю, — она чмокнула меня в нос. — Цени.
Через неделю Аня пришла к нам в гости.
Лена встретила её настороженно — я видел. Но когда увидела Катю, сразу растаяла. Дети — её слабость. Особенно такие маленькие и забавные.
— Какая прелесть! — всплеснула она руками. — Проходите, раздевайтесь. Будете чай с пирогами?
— Спасибо, — Аня робко оглядывалась. — У вас тут так красиво. Как в сказке.
— Это всё Олег, — махнула рукой Лена. — Он у нас главный садовник.
Я скромно промолчал, хотя внутри приятно защемило. Она впервые назвала меня «своим» при посторонних.
Мы сидели на кухне, пили чай. Катя играла с Барсиком, который, к моему удивлению, позволял ей себя гладить.
— Он обычно вредный, — удивилась Лена. — А к вам прямо проникся.
— Дети и животные чувствуют добрых людей, — улыбнулась Аня. — Катя у меня ласковая.
Разговорились. Аня рассказала, что вышла замуж в восемнадцать, по залёту. Муж пил, бил, изменял. Терпела пять лет, пока дочь не начала спрашивать, почему папа маму обижает. Тогда собрала вещи и уехала. К родителям не могла — они в другом городе, да и не очень хотели её принимать с «позором». Вот и оказалась в Заречье, наудачу.
— А почему именно сюда? — спросила Лена.
— Не знаю, — пожала плечами Аня. — Просто села на поезд и поехала, куда глаза глядят. Вышла на станции, которая понравилась. А там автобус до Заречья. Вот и всё.
— Судьба, — сказала Лена задумчиво.
— Судьба, — согласилась Аня.
Вечер прошёл хорошо. Мы договорились, что я отвезу Аню в Вахрушево в понедельник, познакомлю с директором школы. А Катю можно будет оставлять с нами, если что — Лена с удовольствием посидит.
Когда они ушли, Лена долго молчала, глядя в окно.
— Ты чего? — спросил я.
— Думаю, — ответила она. — Слишком много совпадений.
— Каких?
— Ну, тётя Нина. Потом дядя из Саратова. Теперь вот эта девушка с ребёнком. Как будто кто-то сводит нас с людьми.
— Или просто жизнь, — я обнял её. — Не ищи подвоха.
— Я не ищу. Я просто... чувствую, что это неспроста.
Она оказалась права. Но мы тогда ещё не знали, чем всё обернётся.
Аня устроилась на работу. Школа в Вахрушево, хоть и маленькая, но приняла её с распростёртыми объятиями — учительница там была нужна как воздух.
Катю мы забирали к себе на те дни, когда Аня работала во вторую смену. Лена возилась с ней, как с родной. Пекла печенье, читала книжки, учила лепить снеговиков.
— Тебе не тяжело? — спросил я однажды.
— Тяжело? — она удивилась. — Олег, я счастлива. Ты не представляешь, как мне всегда хотелось детей. А с тобой у нас пока не получается.
Я вздохнул. Это была больная тема. Мы пытались завести ребёнка уже полтора года, но ничего не выходило. Врачи говорили — стресс, возраст, надо подождать. Но время шло, а чуда не случалось.
— Может, усыновим? — предложил я однажды.
Лена тогда долго молчала, а потом сказала:
— Давай подождём ещё немного. Я хочу твоего ребёнка. Именно твоего.
Я понимал. И ждал.
А тут Катя — словно подарок судьбы. Живая, тёплая, смешливая. Она быстро привыкла к нам и называла «дядя Олег» и «тётя Лена». А Лену вообще обожала — тянулась к ней, как цветок к солнцу.
— Мама, а можно мы ещё к тёте Лене пойдём? — спрашивала она каждый раз.
— Можно, — улыбалась Аня. — Если тётя Лена не против.
— Не против, — отвечала Лена. — Мы всегда рады.
Прошло полгода.
Аня освоилась, подружилась с соседями, даже женихи появились — молодой учитель физкультуры из соседней школы заглядывался. Но она ни с кем не встречалась, говорила — не до того, Катю надо растить.
Мы виделись почти каждый день. Катя стала для нас почти родной. Лена покупала ей игрушки, книжки, платья. Я учил её кататься на велосипеде и строгать деревянные игрушки.
— Вы ей дедушку с бабушкой заменяете, — смеялась Аня.
— Мы ей просто друзья, — отвечала Лена. — Самые лучшие друзья.
А потом случилось то, чего никто не ждал.
В конце мая, когда сад цвёл вовсю, а Катя носилась между яблонями с сачком для бабочек, Аня пришла к нам с очень серьёзным лицом.
— Мне нужно поговорить, — сказала она. — С вами обоими.
Мы сели на веранде. Лена налила чай. Я закурил (иногда позволял себе, когда нервничал).
— Я всё думала, говорить или нет, — начала Аня. — Но вы для нас с Катей стали такими родными, что я не могу молчать.
— Что случилось? — насторожилась Лена.
— Помните, я рассказывала про мужа? — Аня сглотнула. — Про то, какой он был...
— Помним, — кивнул я.
— Так вот... он меня нашёл.
У меня похолодело внутри.
— В смысле?
— В прямом, — она достала телефон и показала смс. — Пишет, что хочет видеть дочь. Что он исправился, бросил пить, работает. Требует, чтобы я вернулась.
— Требует? — переспросила Лена. — А ты что?
— Я не хочу, — голос Ани дрогнул. — Я его боюсь. Я знаю, что он не исправился. Он всегда так начинал — сначала просил, потом требовал, потом бил. Но у него есть права. Он отец. Он может подать в суд.
Мы переглянулись.
— Адвоката нанимала? — спросил я.
— Нет денег.
— А какие у него основания? Он платил алименты?
— Ни копейки.
— Пил?
— Беспробудно.
— Бил?
— Есть справки из травмпункта, — она достала из сумки пожелтевшие бумажки.
Лена взяла их, пробежала глазами. Потом посмотрела на меня.
— Олег, — сказала она тихо. — Мы должны помочь.
— Поможем, — кивнул я. — Найдём адвоката. Соберём документы. Не отдадим Катю этому козлу.
Аня разрыдалась.
— За что вы со мной так? — всхлипывала она. — Я же чужая вам. Зачем вы...
— Ты не чужая, — Лена обняла её. — Ты своя. И Катя своя. Мы теперь одна семья. Поняла?
— Поняла, — прошептала Аня.
А я смотрел на них и думал: как странно всё поворачивается. Два года назад я сидел в пустой квартире и ненавидел весь мир. А сейчас у меня есть любимая жена, дом, друзья, и даже чужая женщина с ребёнком стала для нас почти родной.
Жизнь — удивительная штука.
Суд назначили на сентябрь.
Всё лето мы готовились. Нашли хорошего адвоката, собрали свидетельские показания от соседей по прежнему месту жительства Ани, приложили справки из больницы. Серёжа подключил своих знакомых в полиции — они подтвердили, что бывший муж Ани состоял на учёте как домашний тиран.
— Не волнуйся, — успокаивал я Аню. — У него нет шансов.
— Я не за себя боюсь, — отвечала она. — Я за Катю. Если его признают отцом и дадут право видеться, он будет её мучить. Я знаю.
— Не дадут, — уверенно говорил я. — Судьи сейчас на стороне матерей. Тем более с такими доказательствами.
Но Аня боялась. И её страх передавался нам.
В августе случилось то, чего мы не ждали.
Мы с Леной сидели вечером на веранде, пили чай. Катя уже спала у нас — Аня уехала в город по делам и должна была вернуться поздно.
— Олег, — сказала Лена вдруг. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Да?
— Я... я беременна.
Я замер. Чайник в моей руке застыл на полпути к чашке.
— Что?
— Беременна, — повторила она. — Три недели. Я только сегодня узнала.
Я смотрел на неё и не верил. Мы пытались два года. Врачи разводили руками. А тут — вот так, просто, в обычный вечер.
— Ленка... — я поставил чайник, подошёл к ней, опустился на колени. — Ты серьёзно?
— Серьёзно, — у неё в глазах блестели слёзы. — Я сама не верю.
Я обнял её. Крепко, до хруста.
— Это чудо, — прошептал я. — Настоящее чудо.
— Знаешь, что я думаю? — сказала она тихо. — Это тётя Нина нам помогает. И тот дядя из Саратова. Они там, наверху, за нас молятся.
— Молятся, — согласился я. — Точно молятся.
Мы сидели так долго, обнявшись, и смотрели на звёзды. А где-то в доме спала Катя, которая скоро станет старшей сестрой для нашего малыша.
Суд состоялся в середине сентября.
Бывший муж Ани явился при параде — выбритый, в костюме, с адвокатом. Он пытался изображать примерного отца, который хочет видеть дочь. Но когда Катю вызвали в зал суда для беседы с психологом, всё рухнуло.
Девочка, увидев отца, спряталась за Аню и закричала:
— Не хочу к папе! Он маму бил! Он меня бил!
Судья, пожилая женщина с усталыми глазами, посмотрела на него так, что он сжался.
— Это провокация! — заорал он. — Её научили!
— Тишина в зале, — оборвала судья. — Есть ещё свидетели?
Вызвали соседей, врачей, участкового. Показания были убийственными. К концу заседания бывший муж сидел тихо и не поднимал глаз.
Решение суда было единогласным: в иске отказать. Алименты взыскать за три года. Права на общение с ребёнком лишить до совершеннолетия.
Аня вышла из здания суда и разрыдалась. Прямо на крыльце, не стесняясь прохожих.
— Спасибо, — повторяла она. — Спасибо вам. Если бы не вы...
— Перестань, — обняла её Лена. — Мы же семья.
Вечером мы устроили пир. Серёжа с Наташей пришли, пацаны носились вокруг, Катя визжала от счастья. Мы жарили шашлыки, пили за здоровье, пели песни под гитару.
А поздно ночью, когда все разошлись, мы с Леной сидели на крыльце и молчали.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Очень, — ответил я. — А ты?
— Я тоже. Знаешь, чего я хочу?
— Чего?
— Чтобы этот вечер никогда не кончался.
— Не кончится, — пообещал я. — Он останется с нами навсегда. В памяти.
Она положила голову мне на плечо. Я обнял её за талию, чувствуя, как под рукой теплится новая жизнь.
— Олег, — сказала она вдруг.
— М?
— А давай дом назовём «Нинин сад»?
Я улыбнулся.
— Давай.
— В честь тёти Нины. И в честь того, что всё это началось с неё.
— Хорошее название, — согласился я. — Тёплое.
Мы замолчали. Смотрели на сад, который посадили вместе. На звёзды, которые светили ярко, как никогда. На дом, где спали наши близкие.
Наследство моей жены продолжало приносить плоды. И это были не деньги. Это была семья.
Два года спустя...
Я сижу на веранде и смотрю, как Лена возится в саду. На руках у неё — маленький Игорёк, наш сын. Ему годик, он пускает пузыри и тянет руки к цветам.
Рядом бегает Катя. Ей уже шесть, она помогает Лене поливать грядки и всё время разговаривает с братом.
— Игорёк, смотри, это роза. Роза — колючая, не трогай. А это клубника, её можно кушать, когда красная.
Аня вышла на крыльцо соседнего дома — того, что мы построили для Серёжи, но где теперь живёт она. С ней рядом стоит молодой мужчина, тот самый учитель физкультуры, который наконец-то решился и сделал ей предложение. Свадьба через месяц.
— Олег, — кричит Лена. — Неси фотоаппарат! Катя с Игорьком такие смешные!
Я иду в дом за фотоаппаратом. Прохожу мимо полки, где стоит старый альбом тёти Нины. Останавливаюсь, провожу рукой по потёртой обложке.
— Спасибо тебе, — говорю тихо. — За всё.
И выхожу в сад, где меня ждёт моя семья.
КОНЕЦ
Читайте также: