«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 75
Никосия встретила нас чудесной солнечной погодой, а также обилием всевозможных памятников, которые здесь, кажется, кем-то будто рассыпаны щедрой рукой. Выйдя из самолёта, я сразу почувствовала это мягкое, тёплое дыхание юга. Воздух был совсем другим – не таким, как дома. Он пах морем, цветами и ещё чем-то неуловимым, чужим и приятным. Этот аромат буквально окутывал с головы до ног, проникал в каждую клеточку, заставляя забыть об усталости от перелёта. Мне даже показалось, что дышать здесь как-то легче, свободнее, будто с плеч сбросили тяжёлый груз повседневных забот.
Пока мы летели, я постаралась узнать о климате и удивилась: оказывается, самая низкая температура, которая была здесь когда-либо отмечена, всего минус семь градусов! А средняя так и вовсе почти 20. Красота, да и только! Можно не покупать пуховики, вязаные шапки и сапоги на меху, варежки и прочие утеплители. Представляю, как экономят местные жители на одежде. Или, может быть, они просто не знают, что такое настоящая зима, когда снег по колено и мороз щиплет щёки. Для них минус семь – это катастрофа, а для нас – обычный зимний денёк, когда даже в школу идти не хочется, чтобы погулять. Интересно, как бы они отреагировали на наш привычный быт с сугробами и ледяным ветром? Наверное, сочли бы нас инопланетянами, добровольно живущими в холодильнике.
Катя и Егорка, к нашей радости, сразу нашли общий язык. Моя дочь взяла малыша под своё крыло и весь полет только и делала, что играла с ним, отвлекая от перепадов давления – у обоих закладывало ушки, только Катя не боялась, а сынишка Маши поначалу плакал. Он сидел на коленях у матери, хватался за её руку и громко ревел каждый раз, когда самолёт проваливался в воздушную яму. Маша растерянно гладила его по голове, пыталась успокоить, но Егорка не слушался. Его личико покрывалось красными пятнами, а в глазах стоял неподдельный ужас. Он вообще был ещё маленький для таких путешествий, наверное. Но оставить его дома было не с кем, да и Маша не хотела с ним разлучаться – материнское сердце не выдержало бы разлуки, даже на несколько дней.
Но моя дочь оказалась талантливым педагогом: отвлекла младшего, и вскоре они увлеченно возились с какой-то машинкой и парой кукол. Я даже не заметила, как это произошло. Сначала Егорка хныкал, потом Катя достала из своего рюкзачка игрушки и начала что-то ему показывать, рассказывать, и вдруг малыш затих, заинтересованно уставился на неё, а потом и вовсе засмеялся. Мы для этого отдали им свои места, а сами сели позади, чтобы не мешать. Пусть играют, главное, что ребёнок успокоился и не мучается. Сидя сзади, мы с Машей только переглядывались и улыбались, слушая, как Катя придумывает для Егорки целые истории про облака за иллюминатором.
Теперь малыши увлеченно смотрели в окна такси. Всё им, и мы с Машей не исключение, казалось очень красивым. Словно попали в сказку. Я и сама, признаться, смотрела по сторонам с таким же детским восторгом. У нас такой красоты нет, хотя зелени побольше будет. Наш город – он зимой серый и унылый. А тут всё яркое, цветное, ухоженное. Дома не похожи один на другой, у каждого свой облик, своё лицо. Улицы чистые, машины едут аккуратно, никто не сигналит, не хамит. Даже пешеходы здесь какие-то неторопливые, словно у них впереди целая вечность, чтобы наслаждаться жизнью. Я поймала себя на мысли, что и сама начала замедляться, расслабляться, откинувшись на сиденье автомобиля.
Но тут всё другое: ровные гладкие дороги, очень много разных церквей. Я насчитала штук пять только по пути от аэропорта до отеля. Старинные, с остроконечными башнями, с черепичными крышами, с колокольнями. Одна из них была сложена из массивных желтоватых камней, которые, казалось, впитали в себя тепло целого тысячелетия. Конечно, для детей они только симпатичные домики, но мы с Машей радовались тому, как расширяется их кругозор. Пусть запоминают, пусть впитывают эту красоту. Когда вырастут, может быть, захотят снова сюда приехать, уже сами, без нас. Или, наоборот, будут вспоминать, как в детстве путешествовали с мамами, и эти воспоминания согреют их в холодный вечер где-нибудь в нашем огромном городе.
Маша тоже заметно расслабилась и повеселела. Она то и дело указывала Егорке на что-то интересное за окном: «Смотри, сынок, какая красивая церковь», «Посмотри, какие там деревья растут, это пальмы, видишь?». Егорка вертелся во все стороны, пытаясь всё разглядеть сразу, и без конца задавал вопросы: «А это что? А это зачем? А мы туда пойдём?». Катя с важным видом объясняла ему то, что знала сама, а чего не знала – придумывала на ходу. Дети есть дети. Иногда их диалоги звучали так забавно, что мы с Машей едва сдерживали смех, делая вид, что рассматриваем проплывающие за окном пейзажи.
Заселились в отель Palm Garden Guest House, который произвёл впечатление частного дома с большим внутренним двором. Его рекомендовал нам Белорецкий. Я ожидала увидеть высотное здание из стекла и бетона, какие обычно показывают в рекламе туристических поездок, а оказались мы в местечке, которое, кажется, построили лет триста назад. Небольшой, уютный, даже какой-то домашний. Всего два этажа, усыпанный фонарями просторный сад с беседками и фонтаном, уютные номера. Каменные дорожки вились между кустами цветущих растений, названий которых я не знала, а в центре двора тихо журчал фонтан, создавая ощущение полного уединения от внешнего мира.
Когда мы вошли туда, я сразу поняла, почему Эдуард Валентинович выбрал именно это место. Здесь не имелось пафосной роскоши, здесь было тепло и спокойно. Чувствовалось, что хозяева любят свой отель и заботятся о нём, вкладывая душу в каждую деталь – от кованой скамейки до аккуратно подстриженного газона.
Пока дети бегали во дворе, разглядывая цветы и фонтан, мы оформили документы на заселение. Администратор – приветливая женщина средних лет с идеальным английским – быстро всё заполнила, вручила нам ключи и карточки гостей, подробно объяснила, где что находится. Маша слушала внимательно, даже записывала что-то в блокнотик – видно было, что она хочет всё предусмотреть, чтобы Егорке было комфортно. Я же просто рассматривала холл: он был оформлен в традиционном стиле, с мягкими диванами, коваными светильниками и множеством живых растений в кадках. Откуда-то доносился легкий аромат кофе и свежей выпечки, что окончательно убедило меня в правильности выбора Белорецкого.
Оказалось, что при отеле есть и собственный ресторанчик. Очень кстати. Мы все изрядно проголодались. В самолёте кормили, конечно. Только уж очень маленькие там порции, а у нас на свежем воздухе аппетиты разыгрались. Да и дети набегались, пока мы оформлялись. Егорка уже начал капризничать и тянуть Машу за руку, бормоча: «Мам, кушать хочу». Катя тоже поглядывала в сторону ресторана с явным интересом, хотя изо всех сил старалась держаться взрослой и независимой, раз уж она теперь «нянька». Пришлось пообещать им, что через полчаса мы обязательно поужинаем, а пока пусть еще немного поиграют в саду – благо, места там хватало.
Мы с Машей вышли во двор и сели на удобные деревянные кресла. То есть почти легли, настолько пологими они оказались. Солнечные лучи пробиваются через листья высоких пальм, где-то играет тихая восточная музыка. Слышны разговоры на турецком и греческом. А вообще вокруг – тишина и благодать. Я прикрыла глаза, подставляя лицо ласковому вечернему солнцу, и почувствовала, как напряжение последних дней понемногу уходит из плеч, растворяется в этом тёплом воздухе. «Всё-таки замечательно, что мы приехали сюда, – подумала я. – Столько было опасных событий за последнее время!»
– Маша, а ты не хотела бы выйти замуж? – спрашиваю горничную, которая полулежит рядом с блаженным лицом, глядя куда-то в сторону фонтана, где возятся дети. Вопрос вырвался сам собой, наверное, потому что здесь, в такой идиллической обстановке, невольно задумываешься о счастье и правильности жизненных путей.
– Нет, – отвечает она без тени сомнения, даже не повернув головы. – Я люблю Эдуарда Валентиновича, – голос её звучал ровно и спокойно, словно она говорила о чём-то само собой разумеющемся.
– Да, но ведь он женат и никогда со своей супругой не расстанется, – я говорила это без осуждения, просто констатируя факт, который для меня был очевиден.
– Ну и что? Моему чувству это никак не мешает, – говорит Маша, и в её голосе действительно не слышно ни горечи, ни надрыва. – Вот ты, если бы по-прежнему любила Аристова, постаралась увести его из семьи?
Вопрос был задан в лоб, и я на секунду задумалась.
– Конечно, нет. Но у меня другой случай… – я запнулась, пытаясь сформулировать разницу, но Маша меня перебила.
– Все случаи, когда девушка встречается с женатым, одинаковые, – перебивает меня Маша с улыбкой, той самой, спокойной и чуть отстранённой. – Разные только имена, фамилии, положение в обществе. А суть всегда одна: свободная женщина связывает себя невидимыми узами ненастоящего брака с мужчиной, у которого есть штамп в паспорте, и он связан этими обязательствами, – она говорила так, будто вычитала это в умной книжке или выстрадала долгими одинокими ночами.
– Наверное, ты права, – вздыхаю, признавая её правоту, хотя внутри что-то протестовало. – Но как же твоя жизнь? Белорецкий, понятно. У него полный набор: жена, любовница и ребенок от неё. Деньги, положение в обществе. А у тебя? Только Егорка и любовь к чужому мужчине.
Мне вдруг стало искренне жаль её, такую молодую, красивую, приговорённую к роли вечной любовницы.
– Ну и что? Мне этого вполне достаточно, я всем довольна, – говорит Маша и наконец поворачивает ко мне лицо. В её глазах не было ни тени сомнения или желания оправдываться. По её голосу, спокойному и рассудительному, лишенному наносных эмоций, понимаю: говорит она совершенно искренне. Что ж, каждая девушка делает свой выбор. А дальше зависит от выбора мужчины. Белорецкий решил её поддерживать, и видимо пойдет до конца. Может, даже Машу с Егоркой в своё завещание уже вписал, и если с ним вдруг что-то случится, они получат часть его денег или имущества. Эта мысль пришла мне в голову совершенно естественно, как вариант развития их истории.
Мой мужчина тоже сделал свой выбор. Бросил меня на произвол судьбы, а после постарался сделать так, чтобы я к нему приползла на коленях, умоляя о помощи. Только сильно просчитался. У меня обнаружилась родная сестра, дочь очень богатых, пусть и приемных, родителей. По сути, Света спасла меня. Я этого ей никогда не забуду. Подобные вещи делают даже чужих родными, а мы с ней ещё и близнецы. Крепче связи не бывает. И пока вспоминаю о ней, думаю, что соскучилась. Интересно, как там у неё дела, нашла ли она общий язык со своим Николаем или они всё ещё выясняют отношения? Мы так давно не говорили по-настоящему.
Но зря волнуюсь: она со своим Оболенским сейчас отношения на будущее выстраивает, у неё наверняка всё хорошо. А мне пора подумать о наследстве. Но прежде мы отдохнем немного. Слишком много событий за одни сутки – я, признаться, от такого устала. Совсем недавно ещё происшествия вихрились вокруг меня. Теперь настало время успокоиться и начать жить размеренно, как раньше. Я посмотрела на Катю, которая учила Егорку бросать камешки в фонтан, и поймала себя на мысли, что именно ради таких моментов спокойствия всё и затевалось.
Вечером, как следует отдохнув, мы с детьми отправляемся на экскурсию. С этим помог владелец отеля. Услышав, как мы расспрашиваем портье, что тут можно посмотреть, он подошел и на чистом английском предложил хорошего экскурсовода – женщину, прекрасно говорящую по-русски. «Она из России, но много лет назад вышла замуж за турка, и они переехали сюда», – пояснил хозяин отеля, широко улыбаясь, видимо, зная, как ценятся соотечественники в чужой стране. Он был сама любезность, этот человек, явно заинтересованный в том, чтобы гости остались довольны и вернулись или порекомендовали его друзьям.
Женщину зовут Тауна (у нас она была бы Татьяной), она невысокого роста, полненькая, очень подвижная и улыбчивая. Соглашается показать нам город, причем за небольшую плату. А могла бы и заломить цену, нас ведь четверо всего, притом двое детей. Куда проще работать, я так понимаю, со взрослыми. Хотя русские туристы во всех странах мира те ещё проблемы умеют создавать. Так что с нами экскурсоводу повезло.
Мы договорились встретиться с ней через час в холле, чтобы успеть переодеться и собраться. Тауна сказала, что покажет нам старый город, самые красивые улочки и, если дети не устанут, можно будет зайти в настоящую сладкую лавку, где делают рахат-лукум и пахлаву по старинным рецептам. Катя, услышав это, даже подпрыгнула от радости, и Егорка тут же принялся вторить ей, хотя ещё не совсем понимал, что такое пахлава.