20
Костя оказался забавным. С ним было весело и легко. Настя даже не ожидала, что настолько легко будет общаться с человеком, который в первые дни всё время на неё давил и решал – едем туда, едем сюда. Но теперь-то всё объяснилось. Тогда он считал её слабой на голову пьяницей. И, наверное, был прав – такими нужно руководить.
За неделю совместной жизни она ни разу не почувствовала дискомфорт. Разве что, когда после первой же близости Костя захотел её нарисовать, она отказалась, вдруг решив, что это как-то слишком и вообще она недостаточно для этого сногсшибательна. Растрепанная и всё такое. К тому же, хоть они объективно сошлись, можно сказать, почти мгновенно, у неё было ощущение, что всю предыдущую жизнь ждала именно Костю и уж точно не в том смысле, чтобы он рисовал её портреты. Она опять подумала, что находится в финале сказки. Даже нет, уже после эпилога! Когда всё хорошо настолько, что и писать об этом нет смысла!
Провожая Настю из дома, мама пожелала им не счастья, а взаимопонимания. Мол, первое время всегда сложное, и надо друг друга понять. Да, при отъезде к Егору мама такого не говорила. Просто сдержанно выразила надежду, что Настя об этом не пожалеет. Теперь уже было понятно – Егор её настораживал, а Костя сразу понравился. Настя даже подозревала, что, поссорься она с Костей, мама не встанет однозначно и сразу на её сторону. О ссорах мама предупредила. Мелкие стычки в начале отношений – обычное дело. Она вот как-то в папу кинула туфлей. И было это в доме бабушки, в деревне. Папа увернулся, а туфля разбила стекло. Конфликт был исчерпан, все смеялись. Настя тоже посмеялась – надо же, при ней родители не ссорились. Конечно, у них были разногласия, но обычно кто-то скоро уступал. В основном папа. «Ещё бы, – сказала мама, – он же не бессмертный!»
С Костей они за неделю ни разу не поссорились, и вообще никаких противоречий не возникло.
Но вот сегодня, по дороге к бабушке Максима, он вдруг показал ей на какую-то улицу и заявил, что будет тут строить дом. Потому что это хороший выбор. И детский садик рядом.
Настя промолчала. Это было вот то самое – я уверен, и это будет. А у неё спросить? Может, ей нравится другой район города. И вообще… о детях думать как-то преждевременно. Да, она сама ляпнула ему, что нарожает. Но это же было не совсем серьёзно. То есть серьёзно, но в отдалённой перспективе. Она сама ещё, как выяснилось, ребёнок. Разве взрослый человек забрасывает куда попало красный диплом и несётся работать в общепит? А если всё будет потом, то, может, и обсудить это лучше… попозже?
Разве мало пока просто жить вместе?
Солнце рассыпало блики по водной поверхности, берег был песчаным, у берега – немного водной растительности. И потрясающий воздух, ещё не холодный, но уже с явно осенними нотками.
– Я хочу знать!
Настя посмотрела мимо Кости, потом шагнула к нему и провела пальцами по шраму на брови. На теле Кости была ещё пара шрамов, и про них он сказал – авария. А про этот она не спросила, и сейчас это могло дать ей несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и грамотно их выразить. Всё-таки Костя собирается повести её подавать заявление, а она пока этого не хочет.
– Это тоже в аварии?
– Нет, это мы боролись с Максом, и я врезался в шкаф. Могу шкаф через пятнадцать минут показать. Но мы говорим о другом. Я хочу знать, когда мы поженимся. Не очень представляю процесс, надо же пойти написать какие-то заявления? И?
– Костя, я всё себе прекрасно представляю. Я тебя очень люблю, я даже не знала, что могу так любить! Но именно свадьба… Мне бы хотелось, чтобы она была летом. Если сейчас подать заявление, нам назначат на самую мрачную дождливую погоду. Ни солнца, ни листьев на деревьях! У меня в жизни будет одна свадьба, и мне важно, чтобы было лето!
– Летом тоже можно попасть на отвратительную погоду.
– К тому же мы выяснили, что я иду учиться на психолога, – привела Настя ещё один аргумент, – а это следующий учебный год! Сейчас я секретарша. Ты не хотел жениться на секретарше.
– Я не это говорил.
Он очевидно сопротивлялся, и Настя этого не ожидала. В этом вопросе – не ожидала. Мужчины не бегут ставить штамп с такой скоростью. Их, наоборот, попробуй убеди. Она и представить себе раньше такую ситуацию не могла. Парень её мечты готов жениться немедленно, а она уговаривает подождать.
– Как ты только на бывшей не женился, с такой тягой в загс, – пробурчала Настя.
– Я сразу не собирался провести с ней всю оставшуюся жизнь. А с тобой – хочу.
– Так и я! Но чтобы регистрация – летом! Я очень многого хочу?
Костя помолчал, направился к машине, и по дороге сказал:
– Нет, ты права. Летом так летом.
Настя облегчённо выдохнула. Если верить маме, вот оно – процесс притирки. Они поспорили, он согласился с ней. Всё теперь будет отлично.
Бабушка Максима не произвела на Настю особенного впечатления – бабушка как бабушка, дом как дом. Наверное, все бабушки в чём-то похожи, даже пирожки и варенье у них похожи. В комнате, куда Костя провёл Настю, она с удивлением обнаружила свой портрет, приколотый к обоям рядом с какими-то пейзажами и рисунком робота. Потом подумала – а чего удивляться, дома у Кости она нашла их целый ворох. Она в то время злилась на него и ничего понять не могла, а он возвращался с их свиданий, рисовал её и тоже наверняка злился. Такого начала отношений Настя даже в литературе не встречала. Ни одну барышню в книжках романтический герой не назначал алкоголичкой и не бросался спасать. Хотя модель «спасатель – спасённая» охотно использовалась авторами классической и современной прозы, они с Костей даже в рамках этой модели выступили оригинально.
Костя переоделся в старый спортивный костюм, взял лопату и пошёл к грядкам, а Насте бабушка Максима дала плёнку – расстелить на земле, чтобы морковка полежала на ней и подсохла.
– Ты будешь копать, а я что буду делать?
– А ты будешь сидеть, есть яблоко и дышать воздухом, – Костя показал ей на скамейку.
– Хорошо, – согласилась Настя, – я тогда за яблоком схожу.
Наверное, надо было предложить бабушке ещё какую-то помощь, но Настя оценила её как весьма бодрую и здоровую, а значит, своими делами ей несложно заниматься самой. Ну разве что вот огород… Хотя не стоит сомневаться – если бы Костя не приехал, бабушка разобралась бы с морковкой и сама.
– Не обижай его.
– Что?
Настя столкнулась с Бабвалей в дверях, и та выдала такую вот загадочную фразу. Как будто цель Настиной жизни – как-то Костю обидеть. Или потому, что у Насти не будет свекрови, эта пожилая женщина решила принять её роль на себя?
– Говорю – не обижай его. Костя очень хороший человек.
– Я знаю, – забыв, что она шла за яблоком, Настя выскочила обратно на улицу, уселась на скамейке и принялась смотреть на Костю. Да, он хороший. И теперь он с ней. Это навсегда, они поженятся летом, потом когда-нибудь заведут ребёнка, кота, рыбок в аквариуме. Она будет работать с детьми, Костя – с чертежами. И обижать друг друга они не планируют.
Руки у Кости были красивые, с длинными пальцами, в них одинаково убедительно смотрелись и карандаш, и лопата. В следующий миг Настя вспомнила эти руки на своём теле и отвела взгляд. И вдруг увидела что-то неожиданное около теплицы.
– Это что, клубника? В сентябре?
Костя воткнул лопату в землю:
– Ты что, не знаешь, что бывает ремонтантная клубника? Она и в октябре поспевает, а бывает – и в начале ноября. До самых морозов. Приезжаешь – а ягоды во льду…
– У деревенской бабушки такой не было, вторая – городская. А я вообще… дитя асфальта. Можно?
– Конечно, можно. Поверь, Бабвале для нас ничего не жалко.
Настя сорвала несколько ягод, понюхала их – пахли они сильнее, чем обычная клубника, иногда покупаемая мамой в июне на рынке.
– Это тебе.
Поднесла ягоды на ладони Косте. Он взял их губами с ладони.
– Жуй, я себе ещё сорву, раз уж можно.
– Возьми банку и собери все, наверняка Бабваля просто не успевает.
Костя вернулся к морковке. Настя добыла банку и принялась разыскивать среди листвы спелые ягоды.
Среди ночи Настя неожиданно проснулась – будто её толкнули. Наверное потому, что почувствовала себя подозрительно свободной. Диван в комнате был старый, узкий. Костя говорил, что они с Максом иногда спали на нём валетиком – головами в разные стороны, но практиковали это редко, Макс пинался во сне. В комнате была ещё раскладушка, стояла собранная за шкафом. Они, конечно, доставать её не стали, легли рядом. Засыпая, Костя прижал Настю к стене, положил сверху руку, вот ночью она и проснулась, сообразив – что-то изменилось, Кости под боком нет.
– Ты где?
Костя сидел около дивана на табуретке и просто на неё смотрел.
– Чего не спишь?
– Не хочу.
– Тут такой воздух, – зевнула Настя. – Невозможно не хотеть спать. Наверное, даже старушки тут не страдают бессонницей.
– Спи, – сказал Костя.
Настя поняла, что так сейчас и поступит – провалится в сон. Снились ей целые поля клубники. Сначала под солнцем, потом во льду. Наверное, это очень красиво, хотя ягоды жаль.
В воскресенье они выехали домой, и Настя сразу выбрала диск из имеющихся у Кости в наличии, чтобы он не поставил что-нибудь депрессивное. Всё-таки музыкальные пристрастия у него были не слишком стандартные для его возраста.