19
Костя пропустил Настю вперёд себя в квартиру и облегчённо выдохнул. Предполагаемые два дня у её родителей неожиданно вылились в почти пять. Всё-таки из больницы он сбежал рано, и второго сентября ему как-то внезапно стало нехорошо. Хотя и было это днём, когда все ушли на работу, Ольга Дмитриевна потом по его виду всё равно догадалась. То, что было и прошло, а теперь всё в порядке – её не убедило. Можно было, конечно, хлопнуть дверью и сбежать. Но почему-то Костя посчитал это неправильным. Им с Настей жить вместе, следовательно, Настина мама будет его тёщей, а заранее ссориться с будущей тёщей стратегически неверно. Поэтому, когда в субботу Ольга Дмитриевна заявила, что они вот прям сейчас едут в какую-то лабораторию, где у неё работает подруга, и он будет всю эту свою не очень замечательную кровь пересдавать, а отпустит она его только когда убедится, что кровь уже замечательная… он махнул рукой и подчинился. Жилось в одной комнате с Андреевной неплохо. Вечерами они друг друга развлекали – то что-то выдумывали, то играли в настолки. Пару раз поцеловались, но после поцелуев всегда останавливались. И Настя шутила – мол, ничего себе тренировочка терпения. Не то что какая-то беготня в сорок градусов жары в демисезонной куртке! В воскресенье вечером лабораторная подружка отзвонилась и убедила Настину маму, что помирать у неё дома Костя не собирается. И вообще, кровь имеет приличную, человеческую. Так что Костя сразу заявил – Настя возвращается в понедельник с работы исключительно чтобы собраться. И они уезжают к нему. Они теперь вообще-то жених и невеста и, хотя в загс ещё не побежали, вот-вот побегут.
Днём Костя сходил в поликлинику, отнёс выписку из больницы и попытался доказать, что уже полностью пригоден к труду. Тем не менее выдали ему больничный лист ещё и на вторник – их терапевт после весенней аварии хорошо его знала и, видимо, просто пожалела. Это было даже неплохо – увидеть Резникова на день позже. На машине, брошенной им у бара, уже красовались квитанции штрафов за парковку. Странно, что её вообще не эвакуировали…
А когда вечером он положил в багажник Настину сумку и пару пакетов, Настя вдруг побежала куда-то от машины и обрадованно крикнула:
– Наташка!
Костя закрыл багажник и проследил взглядом за Андреевной – та уселась на бортик песочницы во дворе и помахала ему рукой – иди к нам.
Через минуту Костя смотрел на Славика, которого собирался усыновлять. У пацана с собой был изрядный запас игрушек – два грузовых автомобиля, лопатка, грабли, формочки-дракончики.
– Костя, последишь? – Настя кивнула на Славика, хватая подругу за руку и отводя её в сторону.
Отошли они недалеко и из поля зрения не пропали, так что Славик возмущаться не стал, проводил мать взглядом, пробормотал что-то нечленораздельное и попытался воткнуть лопатку во влажный после вчерашнего ночного дождя песок.
– Давай, что ли, дом построим, – предложил Костя.
Женские разговоры – нечто бесконечное, и на быстрое освобождение рассчитывать не приходилось. Пока там Настя расскажет подруге, что переезжает и замуж выходит, чтобы получить новый диплом и потом тоже нарожать Славиков.
Взяв одну из формочек, он набрал в машинку песка, подвёз поближе к Славику и перевернул песок.
– Стройматериалы привезли. Теперь можно браться за конструкцию.
Пацан смотрел за его действиями, периодически бестолково тыкая лопаткой рядом со своим ботинком. При этом что-то говорил, но речь эта дешифровке не подлежала. Хотя можно было предположить, что какие-то сочетания звуков означали машинку.
– Я домик из травы построю на лугу, – вздохнул Костя, вспомнив песню с пластинки в своём детском саду. – Но у нас не про траву. Будем строить насыпной дом.
– Мама! – крикнул Славик очень разборчиво.
– Ты играй, я сейчас, – отозвалась Наташа.
– Давай помогу, – Костя потянулся к лопатке. Сколько можно просто тыкать её в песок. Наверное, Славик хочет набрать песка, но не может.
Это он сделал зря, а что у пацана на уме – так и не понял, поэтому что ребёнок быстро и решительно вцепился в его руку зубами. Тут же к ним подбежала Наташа с вечным родительским – ну сколько можно говорить одно и тоже! Славик разжал челюсти и принялся смеяться. И Настя тоже.
– Я так понимаю, этот проект он не одобрил, – сказал Костя. – Можно, я уже домой поеду? Мы поедем.
Теперь они зашли в квартиру, Андреевна обернулась, взяла его руку в свою и подула на укус:
– Я же говорила. Немногословные мужики просто кусаются. Нет бы всё объяснить.
– Лично я не кусаюсь.
Настя пошла по квартире – осматриваться, и Костя немного напрягся. Непонятно было, как она воспримет то, что одна комната в квартире явно жилая, вторая – столь же явно нежилая, но в ней хотя бы остались книги, а в третьей – ничего кроме мебели. Когда Костя собирал вещи отца, он даже покрывало с его кровати выбросил. И с тех пор туда не заходил, кроме случаев, когда ему потребовалось сравнить Андреевну с фотографиями матери – единственным, что сохранилось в шкафу, а ещё – когда туда нужно было убрать коробку Макса. Сейчас он снова напомнил себе: он преувеличил, не так уж Настя и его мать похожи. Но, наверное, Насте вообще нельзя эти снимки видеть. Мало ли что у неё возникнет в голове. Вдруг решит, что он не полюбил её, а привязался к ней из-за того, что она напоминает ему мать. И он тогда будет выглядеть как псих и ей станет неприятно.
– Я собираюсь переезжать.
Это, в принципе, всё могло объяснить: он планировал переезд давно, вот потихоньку и расставался с ненужными предметами.
– Когда? Куда?
– Мы собираемся переезжать, – исправился Костя. Теперь же они всё будут делать вместе. – Куда – выберем. Когда – как получится. Просто я хочу начать с тобой новую жизнь.
Настя закрыла дверь в пустую комнату и вернулась туда, где присутствие человека было очевидным.
– Ты аккуратный.
Костя пожал плечами. Да, ему и раньше это говорили, но так ли это важно?
– Серьёзно, у другого парня, проживи он полгода один, бардак был бы и культурный слой примерно по колено.
Настя выразительно показала себе на коленку и добавила:
– А я по сравнению с тобой – как взрыв. И убирать я не люблю.
– Ты не представляешь, как мне на это наплевать, – честно сказал Костя.
Их тренировку выдержки пора было заканчивать, нельзя выходить за пределы человеческих возможностей! От Насти пахло влажным сентябрьским воздухом, чаем с лимоном, который она пила перед выездом, и ванильным сахаром с булочек, целый пакет которых дала им с собой Ольга Дмитриевна. И оделась она как специально – надела ветровку, но поверх летнего платья. Того самого, с вышивкой по подолу, в котором она ему так понравилась когда-то… Только тогда ему и представить нельзя было, что вот эти пуговки он сможет расстегнуть сам…
В посёлок к Бабвале они выехали в субботу утром. Костя считал, что раз Настя познакомила его со своими родителями, то он за неимением никаких родственников должен познакомить её с бабушкой Макса. Тем более что потом может и не получиться: со следующей недели Костя сможет делать что угодно и с квартирой, и с акциями. Полгода, а иногда кажется, что всё случилось вчера.
К тому же обещали заморозки, и Бабваля решила выкопать часть морковки и свеклы, а картошку копать уже после заморозков – в бабье лето. С морковкой надо было помочь.
– Ничего повеселее у тебя нет? – Настя спросила это про диск со скрипичной музыкой, который он поставил перед выездом.
– Там в бардачке посмотри.
Настя выбрала сборник «Испанская гитара» и диск поменяла.
– Я хочу построить дом, вот тут, – перед чертой города они проезжали через один из коттеджных посёлков.
– Почему тут? – заинтересовалась Настя. – И для кого?
– Тут, потому что сюда отец привозил меня на объекты. Это хорошее место, развитая инфраструктура, не надо далеко возить детей в детский сад и в школу. Для кого? Для себя. Для нас с тобой.
– Ты же хотел менять квартиру, – напомнила Настя.
– Конечно, но пока у меня нет ни денег на дом, ни детей. Это перспектива.
Он смотрел на дорогу, но понимал, что Настя сейчас его рассматривает. Наверное, размышляет, что ответить. Или оценивает эту локацию – согласна ли она тут растить их общих детей. Хотя чего Костю разглядывать, неужели за неделю не насмотрелась? Да, он тоже готов смотреть постоянно только на неё, но это же совсем другое!
Когда они впервые оказались наедине, после всего, он даже хотел её нарисовать без одежды. Но она свела всё к шутке, что после таких интимных рисунков люди обычно оказываются в океане на двери, на которую не могут влезть вместе. И одному приходится околеть и утонуть. Попыталась пересказать ему сюжет «Титаника», хотя, конечно, он видел этот фильм. Смотрели они его с Максом у Бабвали на кассете, в дождливый день, когда делать было нечего, и тогда им не понравились все эти сопли с сахаром. Понравился только момент затопления корабля. Ну и немного – тот самый эпизод, который теперь Настя называла прямым путём к катастрофе. Пересказ сюжета у Насти уложился в несколько фраз, после чего она снова принялась Костю целовать, и вопрос с рисованием, естественно, временно отпал.
Наверное, если так же кратко изложить, чем они были заняты всю неделю после офиса, можно бы сказать – узнавали друг друга во всех смыслах. А потом вырубались и спали без снов. Костя всё собирался вернуться к вопросу с предложением и браком, но так и не собрался. Настя всё время что-то спрашивала, не касаясь только одного из аспектов его детства. Нашла под книжным стеллажом гантели и сделала вывод, что ногу тогда, на объекте, он ей дёрнул ещё, возможно, не во всю силу. Произвела анализ книг, которые он читал, а не просто хранил. Он никогда в жизни не рассказывал о себе столько в такие сжатые сроки! Говорил правду, не стараясь выглядеть лучше, чем он есть в самом деле. Как показывала многолетняя практика, кем тебя будет считать женщина, от самого тебя зависит мало. Если она решит, что ты в её жизни лишнее, можешь хоть наизнанку вывернуться и все нобелевские премии букетом получить, всё равно тебя оставят. А если назначат хорошим и нужным – можно уже вести себя как хочешь, всё оправдают. Правда лично ему второй тип отношений пока реализовывать не пришлось, но такие расклады он видел в некоторых парах у однокурсников. Парень вёл себя, как дерьмо, а девушка всё равно вешалась ему на шею и мечтала оказаться с ним в загсе.
И всё-таки о загсе… Вернувшись мысленно к предложению, Костя проехал мимо дома Бабвали и вывернул к Иртышу. Сколько можно только собираться и не говорить. Надо уже всё прояснить окончательно. Тем более что о том посёлке, где он хотел построить дом, Настя тоже промолчала. Отвлеклась на что-то другое за окном.
– Настя!
Она выскочила из машины и сразу побежала к воде. Со спины, в джинсах и толстовке, она выглядела моложе. Девчонка с хвостиком. Возможно, сейчас она желала просто баловаться и веселиться, а не задаваться сложными вопросами и отвечать на серьёзные предложения, но он вдруг почувствовал, как устал. Неделя была волшебной. Но радость всё равно была приправлена лёгкой тоской от неопределённости. И каждый день тоска становилась всё ощутимее. Потому что каждый новый сказочный день сделает всё только хуже потом, когда ты это потеряешь. Не жил счастливо – не хрен начинать.
– Настя, я хочу знать твой ответ. Прямо сейчас!