Ночь выдалась на удивление тёмной — даже звёзды куда-то попрятались, словно их нарочно затянуло плотной пеленой облаков. Вера Князева и её семнадцатилетняя дочь Алиска крались вдоль ограды элитного коттеджного посёлка, стараясь не производить ни малейшего шума и не попадаться на глаза камерам наблюдения. Ещё каких-то пару часов назад они считались пленницами в собственном доме, а теперь превратились в беглянок, спасающихся от мужа и отца — Глеба Борисовича Князева, человека жёсткого, вспыльчивого и по-настоящему опасного. В руках у Веры была лишь небольшая дорожная сумка, куда наспех запихнули документы и самое необходимое. Их цель — добраться до лесного кордона, где когда-то жил старый лесничий Макарыч, и пересидеть там хотя бы до утра, чтобы потом попытаться исчезнуть навсегда.
Самое существенное различие между элитным пригородным посёлком и обычной деревней или селом — это, конечно, пропускной режим. В селе или в самой обычной пригородной частной застройке сейчас могут стоять какие угодно дома, вплоть до самых роскошных. И участки там далеко не всегда отданы под картошку: можно встретить и японский сад камней, и собственный пруд с каскадом, и розарий, и даже многоярусный гараж. Но всю эту красоту защищает только личный забор хозяина, который тот сам себе поставил и сам же за ним следит.
В элитном же посёлке подход совершенно иной. Индивидуальные ограждения там, как правило, чисто символические, скорее элемент дизайна. А вот вся территория по периметру обнесена серьёзным забором, способным выдержать нешуточную осаду. В садовых товариществах тоже иногда ставят общий забор, но там он больше для порядка. Здесь же ограда выглядит внушительно: обязательно с камерами, поверху нередко пущена колючая проволока, а то и другие технические хитрости имеются. Попасть внутрь можно только через единственный въезд с охраной и сложной кодовой системой. Охранники тебя в лицо знают и вежливо поздороваются. А если не знают — начнётся дотошная проверка: документы посмотрят, расспросят подробно, куда и зачем, машину досмотрят, а то и личные вещи. При выезде процедура повторится.
Для Веры с Алиской это было сейчас важнее всего: они отчаянно хотели выбраться незамеченными, чтобы выиграть хоть немного времени. Вот до чего жизнь довела. Но у элитных посёлков есть и другая особенность, которая, как ни странно, роднит их с обычными деревнями. Заключается она в том, что обойти всю эту грозную систему охраны на самом деле довольно просто. Надо лишь знать как. Либо провести предварительную разведку, либо какое-то время прожить на этой территории.
Вера с дочкой, к счастью, относились ко второй категории. Вот только сама Вера понятия не имела ни о каких тайных лазейках. Вся надежда была на Алиску. И дочь не подвела.
— Конечно, я знаю, где можно выбраться, — зашептала Алиса, осторожно оглядываясь по сторонам. — Мы с пацанами этот лаз ещё в детстве придумали, когда мелкими совсем были. Там, правда, протискиваться придётся, но зато камеры туда не смотрят, слепая зона.
Забор в этом месте был сделан из сплошных металлических листов, похожих на ту же металлочерепицу. Каждый лист крепился к металлическому каркасу, и боковые стойки служили опорами. Алиска уверенно повела мать к задней стороне одного из коттеджей, который давно пустовал, — Вере казалось, что в нём вообще никогда никто и не жил. Дойдя до самого угла ограды, девушка упёрлась ногами поудобнее и с силой навалилась плечом на лист возле угловой опоры. Металл поддался, прогнулся внутрь, и образовалась щель.
— Давай сумку, мам, просовывай скорее, — скомандовала Алиска, продолжая держать забор напряжением спины. — Мы там в своё время часть крепежей повыдёргивали, место глухое, охрана сюда даже не заглядывает.
Сумка исчезла в темноте по ту сторону.
— Теперь давай, становись на моё место, а я полезу, — быстро проговорила дочь, уступая позицию.
Вера, не мешкая, подставила плечо и налегла что было сил. Полотно отогнулось ещё шире, и юркая Алиска в один миг проскользнула в щель. Вере пришлось тяжелее: протискиваться самой, но металл податливо гнулся под её напором, а снаружи дочка изо всех сил тянула край забора на себя. Вера всегда была худощавой, лишнего веса не имела, и через пару мгновений она уже стояла рядом с дочерью по ту сторону ограды. Освобождённый забор с лёгким шелестом встал на место, словно ничего и не было.
— Ну и куда теперь? — Алиска подхватила сумку с земли и вопросительно посмотрела на мать.
Вера, всё ещё тяжело дыша, оглядела тёмный лес, подступающий к самому посёлку.
— Думаю, до кордона Макарыча дотопаем. Он же вроде нежилой сейчас? Надо хотя бы пару часов передохнуть и сообразить, что дальше делать. Сейчас всё равно никуда не уедешь, транспорта нет. А утром попробуем в город выбраться. Я наводила справки, там вроде есть какой-то центр помощи для женщин… ну, которые от мужей бегут. От таких, как твой отец. Документы получишь, я разведусь, работу другую поищу. Как-нибудь заживём. Вот только учёба твоя, скорее всего, накрылась… — голос Веры дрогнул, но она взяла себя в руки.
— Да тьфу на неё, на учёбу, — решительно и даже с каким-то облегчением махнула рукой Алиска. — Если честно, мам, я и так понимаю, что в нормальный вуз на бюджет мне было бы не пробиться. Учили меня, сама знаешь, так себе. И все мои красивые табели — это фиговый листок, ничего не стоящий. Я это теперь точно усвоила. Вот поживу немного нормальной жизнью, без этого кошмара, тогда и буду решать, кем становиться и что делать.
Алиска замолчала, и Вера, лишь кивнув в ответ, молча развернулась в сторону леса. Та больше ничего не спрашивала — просто пошла следом.
Дорогу к лесниковскому кордону они знали неплохо. Сначала нужно было пройти с километр по натоптанной тропе, потом свернуть на просеку, а там уже и ещё одна тропинка начиналась. Вера хаживала здесь и раньше, и Алиска тоже не раз бегала. Так что даже в кромешной темноте они не боялись сбиться с пути.
Но у любого, кто случайно увидел бы эту сцену, наверняка возник бы закономерный вопрос: зачем? Какого чёрта матери со взрослой дочерью посреди ночи тайком пробираются через забор элитного посёлка и спешат в лес на заброшенный кордон, имея при себе лишь жалкую сумку? Ответ был прост до ужаса и, к сожалению, в жизни не так уж и редок. Они сбегали от него. От мужа и отца. От Глеба.
Своих родителей Вера почти не помнила. Так, какие-то смутные образы, обрывки, похожие на давно приснившийся сон. Она была слишком маленькой, когда её забрали, и никто не объяснил ей толком, что случилось. Только спустя несколько лет в детдоме старшие ребята, которые вечно всё знали, поведали ей историю: её мать посадили в тюрьму за убийство какой-то женщины, которую она, видите ли, приняла за любовницу своего мужа — Вериного отца. Только вот та женщина, как назло, любовницей и не была, получился какой-то трагический и глупый случай. А отец просто заявил, что с ребёнком ему не справиться, да и не нужно это. Он ни разу не навестил Веру в детдоме, и что с ним сталось потом, она так и не узнала.
Впрочем, таких историй в детдоме хватало, поэтому Вера своей не стеснялась и не считала себя особо обделённой. Жизнь там была, конечно, не сахар, но и ничего по-настоящему страшного она не видела. Кормили нормально, одевали прилично. В младшей группе игрушек хватало. Потом всем необходимым для школы обеспечили. Учились ребята, конечно, кто во что горазд. Вера же среди них считалась одной из лучших, поэтому ей даже дали возможность выбрать, куда пойти после школы. Вера смотрела на вещи трезво: содержание сироты государство заканчивало вместе со школой, аттестат был средненький, а надеяться на чудо она давно отвыкла. Поэтому вместо одиннадцатого класса она выбрала колледж управления со специальностью «Документооборот и делопроизводство». Название звучало солидно, а для поступления её знаний хватило. К тому же ей пообещали, что как сироте помогут с первым рабочим местом.
Учёба в колледже давалась легко, Вера без особых проблем получила диплом, который можно было не стесняться показать. Ей выделили неплохую комнату и действительно помогли с трудоустройством. Некоторое время она проработала в управлении городского строительства, куда её направили, а потом решила, что можно попробовать найти место понадёжнее и поэффективнее. Опыт у неё уже появился, в самостоятельной жизни она освоилась. Почему бы и нет? И она устроилась делопроизводителем в фирму под названием «Глеб и К».
Сейчас очень модными стали истории о современных Золушках, когда владелец крупной компании берёт в жёны едва ли не самую незаметную из своих сотрудниц. Правда, в реальной жизни такие сюжеты случаются примерно так же часто, как, скажем, встреча с кукушкой, свившей гнездо прямо на городской скамейке. Но, как говорят в народе, и сто раз палка может выстрелить. Вера как раз и оказалась этим редчайшим исключением, угодившим прямо в яблочко.
Для неё Глеб Князев — тогда, конечно, только Глеб Борисович — был существом почти с другой планеты. Когда он появлялся в их общем кабинете, заваленном кипами бумаг, девчонки, кажется, даже дышать переставали. И всё же этот неприступный и грозный начальник умудрился разглядеть среди перепуганных сотрудниц именно её. Чем она его зацепила — для Веры до сих пор оставалось загадкой. Ухаживания Глеба трудно было назвать изысканными или романтичными в классическом смысле. Он действовал по принципу, который тогда был в ходу у новых русских: просто подавлял свою наивную и небогатую избранницу размахом, щедростью и невиданной роскошью. Вера, которая и в обычные-то кафе ходила от случая к случаю, просто потеряла голову от пафосных ресторанов, бутиков с фирменными лейблами, от его представительной машины и поездки на море, о которой раньше не могла и мечтать.
Она с самого начала отдавала себе отчёт, что не любит Глеба. По крайней мере, её чувства были совсем не похожи на то, что пишут в книгах. Скорее это напоминало обожание фанатки, глядящей на своего кумира со сцены. Восторг пополам с ощущением собственной ничтожности. Но тогда Вера решила, что для замужества этого вполне достаточно. Глеб твёрдо обещал ей безбедную жизнь, а для девушки, выросшей в детдоме, такие гарантии значили ох как много.
Теперь, когда за плечами накопился немалый и, увы, печальный опыт, Вера часто ловила себя на мысли, что её подвело именно отсутствие нормального воспитания. В обычных семьях матери, бабушки, старшие сёстры так или иначе, хоть как-то, но учат девочку разбираться в мужчинах, дают ей хоть какую-то прививку от наивности. В детдоме такого не было и быть не могло. Вся её любовная история до Глеба ограничивалась Митей — парнем на год старше, который проявлял к ней симпатию. Митя был славный, спокойный, рассудительный. И, что удивительно для той среды, вёл себя как настоящий джентльмен: дарил мелкие подарки, помогал по мелочи, а не пытался задрать юбку или облапать, как это делали другие, считавшие такое поведение нормой. Он даже пару раз надавал по шее особо наглым типам, чтобы к Вере не лезли. Она была ему за это искренне благодарна.
Но надо понимать, что всё это происходило, когда ей было четырнадцать. В этом возрасте у девочек, конечно, просыпается интерес к противоположному полу, но назвать это серьёзным чувством язык не повернётся. Да и продлилась их история недолго. Митя окончил девять классов, уехал поступать в училище, и они с Верой потеряли друг друга из виду. Такие романы обычно так и заканчиваются.
Глеб на Митю совершенно не походил. Он был напористым, властным, резким, иногда даже грубоватым. Вера по молодости и неопытности приняла это за проявления настоящей мужской силы и характера. Ну и, конечно, деньги. Кто же добровольно откажется от шикарного коттеджа в пользу казённой комнатки в общежитии? Если бы сейчас у Веры спросили совета для юных девушек, она бы сказала не задумываясь: никогда не выходите замуж по расчёту и не путайте искренние ухаживания с банальной покупкой. Вы не вещь на витрине. К сожалению, она сама осознала эту истину слишком поздно и теперь расплачивалась за свою тогдашнюю слепоту. Но это ладно, полбеды. Самое страшное, что расплачиваться приходилось и Алиске.
Продолжение :