первая часть
Тем более что случайной интрижкой это знакомство так и не осталось. Вначале забавное развлечение с юной Ириной довольно быстро превратилось в устойчивую связь.
Они виделись не только тогда, когда Света находилась в другом городе. И после её возвращения Максим ещё не раз позволял себе «расслабиться» с лёгкой на подъём любовницей. Ира была уверена, что беременность стала удачным способом привязать его к себе и даже вынашивала план: явиться к законной жене и заявить о своих правах. К счастью, проговорилась о своих намерениях, из-за чего Максим устроил скандал, дал ей деньги на аборт, но та, назло, всё равно решила оставить ребёнка.
Он уже успел порадоваться, что Ира исчезла из его жизни, как примерно месяц назад она выждала Максима у работы. Мужчина немало удивился, увидев её с коляской. В глубине души теплилась надежда, что ребёнок не его, но любовница протянула распечатку ДНК-теста.
— Я понимала, что на слово ты мне не поверишь, — сказала она. — Пришлось потратиться на анализ. Хорошо, что я твою зубную щётку не выбросила. Так что теперь сомнений быть не может: мой сын Степан — твой. У него на последнем медосмотре нашли патологию развития, но сказали, что всё можно скорректировать. Только вот бесплатное лечение — это сказки. Если нужны реальные результаты, придётся вкладывать большие деньги.
Так Максим и попался на крючок собственной любовницы, а затем неожиданно для себя привязался к слабому, беззащитному мальчику. Он начал регулярно помогать Ирине деньгами, оплачивая лечение и текущие нужды. Сегодня, почувствовав силу, Ира позвонила ему с прямой угрозой рассказать всё Свете.
Максим кипел от злости сразу на двоих — на любовницу, на жену, которая не желала закрывать глаза на его поступок. На его голову будто свалились две упрямых женщины. Не желая ещё больше раздражать
Свету, он не стал продолжать разговор и отправился спать, решив, что отсутствие слёз — неплохой знак, а утром всё как-нибудь утрясётся. В конце концов, Светлана всегда была отходчивой и стремилась к компромиссу.
Он всерьёз рассчитывал, что после ночи размышлений жена его простит. Но Света выбрала другой путь. Утром, сохранив образ холодной, сдержанной снежной королевы, вынужденно примеренный накануне, она спокойно объявила:
— Мы будем разводиться. У нас с тобой детей нет. Совместно нажитого имущества — кот наплакал. Думаю, проблем с разделом не возникнет. Твоему ребёнку, как я поняла, нужна серьёзная помощь — вот им и занимайся. Войны с твоей любовницей я вести не собираюсь. Нужен ей — пусть забирает.
Весть о грядущем разводе сына и невестки стала для Клавдии Егоровны настоящим ударом. Уже на следующий день после звонка Максима с мольбой «повлиять на Свету» она примчалась из другого города.
Свекровь намеревалась поговорить с любимой невесткой и разубедить её, почти не сомневаясь в своём успехе. Держась за руки Светланы, она взволнованно причитала:
— Господи, Светочка, да это я во всём виновата. Если бы я тогда не слегла, ты бы Максика одного не оставила. Всё у вас было бы как прежде, вы же такая замечательная пара, так подходите друг другу. Прости его, пожалуйста. Ну да, мужчина поступил некрасиво, но что же теперь — всю семейную жизнь перечёркивать? Вы ведь так хорошо жили. Он мне по секрету говорил, что вы уже и о детях начали задумываться. Разве можно всё это вычеркнуть из-за одной ошибки?
— Думаешь, его отец не ходил налево? Да ещё как гулял, хоть и прятался, как мог. Но шило в мешке не утаишь. Я ведь всё равно обо всём узнала. Просто уйти от него не решилась: и любила, и дети были, — взволнованно говорила Клавдия Егоровна, неожиданно делясь сокровенными подробностями собственной семейной жизни. Она по-настоящему тепло относилась к невестке и изо всех сил пыталась не допустить их с сыном разрыва.
Несмотря на старания свекрови, Светлана оставалась непреклонной и в выражениях особенно не стеснялась:
— Клавдия Егоровна, извините, но я даже обсуждать это не хочу. Мне очень больно. Это была не случайная ошибка. Он с этой женщиной, насколько я поняла, встречался регулярно. Ребёнка ей сделал, потом стал уводить деньги из семейного бюджета. По-тихому, украдкой. Я настолько оскорблена, что видеть Максима не могу. Он меня предал. Мне искренне жаль того мальчика, но брать на себя материальную ответственность за ребёнка мужа от любовницы я не намерена. Считайте меня меркантильной и черствой, но я не мать Тереза и не святая. Постоянно ощущать последствия его измены в виде пустого кошелька? Нет, спасибо. Можете думать обо мне что угодно, но даже косвенно заботиться о ребёнке от его романа я не буду.
Света произносила эти жёсткие, но честные слова, избегая встречаться с ней взглядом, чтобы не выдать всю глубину переживаний, а затем мягко высвободила руки.
— Знаете, наверное, даже лучше, что всё всплыло сейчас, пока у нас нет своих детей. Тогда уйти было бы гораздо сложнее. А так — соберу вещи и… начну новую жизнь. Квартира — Максимина. Машину мы брали вместе, но я не стану цепляться за каждую копейку. Ему деньги сейчас нужнее. Я заберу только то, что по праву моё.
С этими словами Светлана отправилась в спальню и принялась складывать вещи в большой дорожный чемодан. Свекровь последовала за ней, всё ещё пытаясь остановить её:
— Светочка, ну куда же ты собралась? У твоих родителей, насколько помню, совсем мало места. Ты здесь прописана, ты законная жена Максима и имеешь полное право жить в этой квартире. Слушай, а давай лучше ко мне?
Света, хоть и была разбита, всё же трезво оценила ситуацию:
— Спасибо вам, Клавдия Егоровна, но я не смогу. У меня здесь работа, родные, налаженная жизнь. Снова начинать всё сначала, искать вакансии, проходить собеседования — я к этому не готова. Да и Максим к вам наверняка будет приезжать, хотя бы изредка. Нам всё равно придётся пересекаться. Нет, лучше я сама устроюсь здесь.
Столкнувшись с упорством Светланы, Клавдия Егоровна вынуждена была отступить. Ей было до слёз жалко и сына, и невестку, которую она по-женски понимала и, в глубине души, даже восхищалась её твёрдостью.
На самом деле Свете было до ужаса страшно что-либо менять. В тайне она мечтала, что Максим вот-вот войдёт, улыбнётся и скажет, что всё сказанное — нелепая шутка. Она обидится, покапризничает и в итоге его простит. Но происходящее, к сожалению, совсем не походило на розыгрыш.
Женщина пыталась найти поддержку у родных, но почти никто по-настоящему её не понял. Родственники, пусть и не так настойчиво, как свекровь, всё равно убеждали её «не горячиться». За Максима заступился не только отец Светы, но и мать. Когда дочь пришла к родителям в надежде услышать слова поддержки, мама, мягко обнимая, вздохнула:
— Доченька, жизнь прожить — не поле перейти, всякое бывает. Наверное, нет такой женщины, которой муж ни разу не изменял. Просто одни умеют скрыть свои походы налево, а другие попадаются.
Светлана была ошарашена подобной логикой. Ещё совсем недавно, когда их отношения с Максимом только начинались, именно мама просила её не торопиться с замужеством и хорошенько присмотреться к этому мужчине, чтобы потом не жалеть.
Спокойно разобраться в том, почему мама вдруг переменила тон в отношении Максима, не получалось — в квартире царил хаос. По комнатам с криками носились двое маленьких сыновей младшего брата Игоря, которых из-за простуды оставили дома, не повезя в сад. Их мама, гражданская жена Игоря, чуть раньше ушла в женскую консультацию и, с заметным превосходством сообщив Свете, что снова беременна, упорхнула по своим делам.
Катя не спешила оформлять официальный брак и даже на семейных посиделках хвасталась, что как мать-одиночка получает положенные от государства выплаты. Светлана не раз намекала брату, что у Кати есть материнский капитал, который можно было бы направить на улучшение жилищных условий, но Игорь всякий раз просил её «не лезть в чужую семью». В итоге Света бросила попытки что-либо советовать: раз всех всё устраивает, зачем вмешиваться.
Теперь, когда она пришла к родителям со своей бедой, маму, казалось, совсем не смущал детский гам. Та для вида одёргивала внуков, напоминая про температуру, но через пару минут мальчишки снова начинали носиться и орать. У Светланы почти сразу разболелась голова — шума было столько, словно по квартире носилось не двое, а минимум четверо детей.
Она молча смотрела на мать, а та, решив, что дочь задумалась о сохранении брака, продолжала уговаривать:
— Света, ну подумай сама: ты столько сил вложила в то, чтобы у Максима дома был уют. Неужели не жалко, что всем этим теперь будет наслаждаться он и его любовница? Я понимаю, что тебе больно, обидно, мерзко, но уметь прощать тоже надо.
После этих слов Светлана вдруг ясно увидела истинную причину такого «утешения» и неожиданно расхохоталась, чем сильно напугала мать. Отсмеявшись, она объяснила:
— Мама, да я вообще не собиралась сюда возвращаться. Тут и так полное общежитие, места катастрофически не хватает. А когда у Игоря с Катей ещё один ребёнок появится, тут будет филиал ясельной группы. Я всего минут десять здесь, а у меня уже голова раскалывается. Это не дети, а какие-то неуправляемые шумовые сгустки звука, которые ко всему ещё и носятся туда-сюда.
Она перевела дыхание и продолжила:
— У тебя, между прочим, инвалидность, тебе бы в тишине жить, а у тебя в собственной квартире чёрт-те что творится. Хочешь, я серьёзно поговорю с Игорем, пусть няню наймёт или Катю прижмёт, чтобы детей воспитывала, а не просто воспроизводила. Не переживай, я сюда не перееду. Сниму квартиру поближе к работе, чтобы меньше времени и денег на дорогу уходило, а там потихоньку и свой жилищный вопрос решу. Но Максима я не прощу.
Она взглянула на мать прямо:
— Мама, разве ты сама не понимаешь, что через такое переступить нельзя? Пока я Клавдию Егоровну буквально ставила на ноги, у него тут страсти кипели. Вот теперь и пусть разгребает.
Мама понимала, что спорить с упрямой дочерью почти бессмысленно, но всё же попыталась ещё раз:
— Ты вспомни, я ведь предупреждала: нельзя мужчину надолго одного оставлять. Пусть бы сватья смирилась с сиделкой, а ты не бросала его надолго.
Спокойно осмыслить ещё и мамино мнение о том, что «надо было родить», оказалось особенно тяжело.
— А вообще вам с Максимом давно пора было завести малыша, — продолжала мать. — Глядишь, он бы и не посмотрел на сторону. Ты же женщина, хранительница домашнего очага, должна быть мудрее.
Света только горько усмехнулась:
— Спасибо, мама, «поддержала» так поддержала. С каких это пор дети стали работать вместо цемента? Ты правда думаешь, я не помню, как после рождения Игоря папа чуть от тебя не ушёл? Мне тогда всего семь было, но я прекрасно запомнила, как он говорил, что ты и себя, и дом запустила. Ему хотелось, чтобы и уют был, и чтобы с тобой не стыдно на улицу выйти. Так что, пожалуйста, не убеждай меня в том, в чём сама не уверена.
Мать растерянно замолчала. Она и не предполагала, что тот давний разговор с мужем так глубоко отпечатался в памяти дочери. Светлана, заметив, как у неё опустились плечи, тоже стихла. Ей стало безумно жаль мать, которая много лет живёт ради всех вокруг — сначала ради мужа, затем детей, а теперь ещё и взрослого сына, превратившего родительскую квартиру в хаотичный детский сад.
Дольше оставаться в этом шуме сил не было. Света взглянула на экран телефона и поднялась:
— Всё, мама, мне пора. Мне тут рядом ещё по одному делу нужно забежать, а потом я договорилась о просмотре квартиры.
Они обнялись, и Светлана буквально выскочила из родительского дома, где теперь не оставалось для неё ни сантиметра личного пространства.
Подарок к годовщине — комплект портмоне и обложки для автодокументов с инициалами Максима — стал совершенно ненужным, но Светлана честно расплатилась за заказ и отказалась забирать вещи:
— Делайте с ними что хотите, вдруг кому-то подойдут такие же инициалы.
Однако мастер от бесплатного товара отказался и предложил вернуть деньги, если удастся продать готовый комплект. На этом и сошлись.
Собственные вещи Света вывезла из общего жилища сразу после того, как убедилась, что найденная по объявлению квартира полностью её устраивает. Хозяйка, Любовь Григорьевна, оказалась приятной женщиной и заранее подготовила подробный договор аренды, в котором Светлана не обнаружила подвохов. Квартира сдавалась надолго, а её расположение было почти идеальным: до работы — чуть больше десяти минут спокойным шагом.
Они подписали два экземпляра договора, Любовь Григорьевна добавила её в чат подъезда, и обе остались довольны и сделкой, и друг другом.
После развода у Светланы действительно началась новая жизнь. Ей больше не нужно было вставать на полчаса раньше, чтобы успеть приготовить завтрак мужу, да и вообще на готовку у одинокой женщины уходило гораздо меньше времени. Она по-прежнему иногда тосковала по Максиму, которого когда-то любила до перехвата дыхания, но простить измену всё ещё не могла.
Возможно, прояви он настойчивость, всё сложилось бы иначе, но с момента подписания документов они так ни разу и не пересеклись — даже случайно. Света перестала часами пропадать на кухне: теперь ей не были нужны ни наваристые супы, ни пельмени, ни плов, ни другие сытные блюда, которые обожал Максим. Она с лёгкостью обходилась кашами на воде, овощными салатами и сезонными фруктами, и этого ей вполне хватало.
продолжение