За окном кондиционеры надрывались без толку — гудели, дребезжали, но вместо спасительной прохлады гнали по офису тяжёлый, спёртый воздух. Июльское солнце стояло в зените и, казалось, вплавляло дома напротив прямо в раскалённое марево. Листья старого тополя за стеклом обвисли, как мокрые тряпки, и не шевелились. Было так душно, что плавились мысли и даже мухи на подоконнике еле ползали.
Мария Петровна, женщина основательная и предпенсионного возраста, сидела вся красная, точно самовар. Она промокнула лоб смятой бумажной салфеткой и, достав свежую, решительно засунула её под мышку блузки, прямо в лужу пота.
— Господи, хоть бы умереть не от теплового удара до зарплаты, — простонала она.
Майя, не страдавшая ложной скромностью, только отмахнулась. Её рыжие кудри взмокли у корней и вились мелкими колечками у висков.
— Мария Петровна, если я сейчас не сниму с себя что-нибудь, я реально упаду в обморок. И пусть потом штрафуют за производственную травму.
Не долго думая, она стянула через голову лёгкую блузку и осталась в топике. Топик был, честно говоря, на грани фола — узкие лямочки и минимум ткани, но в такую адскую жару это был вопрос выживания.
И тут, как по заказу, дверь распахнулась. На пороге стоял Иван Иванович, собственной персоной. В рубашке с длинным рукавом, наглухо застёгнутой, но при этом совершенно сухой — видимо, его бывшая милицейская закалка не позволяла организму потеть перед подчинёнными.
Его маленькие глазки хищно сощурились, наткнувшись на Майю.
— Так-так-так, — голос его сочился злорадной сладостью. — Майя, вы оштрафованы. За непристойное поведение на рабочем месте. Половина месячного заработка.
Майя, которая как раз обмахивалась папкой с документами, замерла.
— В каком смысле «непристойное»? Иван Иванович, вы вообще на градусник смотрели сегодня?
— А вы на себя в зеркало смотрели? — парировал замдиректора, набычившись. — Вы где находитесь? На пляже в Сочи? У нас тут, знаете ли, офис! Дресс-код, приличия, в конце концов!
— Дресс-код не предусматривает ношение нижнего белья в сорокоградусную жару при сломанных кондиционерах! — Майя вскочила, сверкая глазами. — Я в топике! Это не нижнее бельё!
— Это безобразие! — отрезал Иван Иванович и, гордый собой, вышел вон, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась побелка.
Мария Петровна всплеснула руками, забыв про салфетки, и те шлёпнулись на пол.
— Ох, Майечка, беда… Ирод старый!
Майя, не одеваясь, так и пошла к директору. Тот сидел в своём кабинете с видом человека, которого тошнит от жары и от родственников одновременно.
— Дмитрий Андреевич, это что за цирк? — с порога начала Майя. — Ваш дядя только что выписал мне штраф за «непристойное поведение»!
Директор устало потёр переносицу.
— Майя, ну а что ты хочешь? Офис — это не пляж. Надо быть одетой прилично. Я разбирался уже, наказание оставляю в силе.
— Прилично? — Майя прищурилась. — Хорошо. Я поняла.
Любой бы на её месте написал заявление, но Майя только вздёрнула подбородок и вернулась на своё место. «Посмотрим», — шепнула она, глядя на раскалённый асфальт за окном, где от зноя, казалось, плавились даже припаркованные машины.
Дня через три директор сам зашёл к ним в комнату. Настроение у него было отличное, он даже пытался шутить про погоду, мол, «синоптики обещают грозу, может, хоть продышимся». Мария Петровна согласно кивала, боясь лишний раз вздохнуть.
— Ну как вы тут, орлы? — спросил директор, сияя улыбкой.
— Да как мы можем быть орлами, Дмитрий Андреевич, — Майя подняла на него свои зелёные глаза. В них плясали чертики, но голос был сама печаль. — Когда в офисе такое творится? Бардак, разврат… Вот, взгляните, пожалуйста!
Она протянула ему телефон. На экране был Иван Иванович, выходящий из кабинета главного бухгалтера. Он был чем-то озабочен и смотрел в бумаги, поэтому совершенно не замечал, что ширинка на его брюках распахнута, явив миру несвежую рубашку.
Директор поперхнулся.
— Это что ещё за…
— А вот это, — Майя ловко пролистнула фото, — он же, выходит от вас. Тоже с открытиями. Кстати, как вы планируете наказывать за непристойное поведение на рабочем месте? У меня ещё серия есть. Показать? Там и в бухгалтерии, и в отделе продаж…
Директор побагровел. Но не от гнева, а от удушья. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь снова скрипнула, и на пороге возник сам виновник торжества.
— Что за шум, а драки нет? — начал было Иван Иванович, но осекся, увидев племянника с телефоном в руках и странное выражение лица Майи.
Все сотрудники, включая Марию Петровну, дружно уткнулись в мониторы. Плечи их мелко тряслись. И только тут Майя, бросив взгляд на вошедшего, негромко, но отчётливо хмыкнула:
— Иван Иванович, а у вас там, кажется, кондиционер сломался. Проветривается…
Замдиректора машинально опустил глаза вниз. «Молния» на его брюках была распущена ровно настолько же, насколько и на тех злополучных фотографиях.
В комнате повисла звенящая тишина, которую нарушал только стрекот цикад с улицы да приглушённый всхлип Марии Петровны, уткнувшейся в клавиатуру.
Иван Иванович побагровел так, что стал одного цвета с тополиными листьями за окном, крутанулся на каблуках и пулей вылетел в коридор.
Через неделю Майе выписали премию. Ровно в ту сумму, что с неё удержали за «топик». А Иван Иванович с тех пор, завидя её рыжую копну, старался лишний раз обойти стороной или сделать вид, что очень занят разглядыванием отчётов. Связываться с ней он больше не рисковал. Даже молнию проверял теперь трижды, прежде чем выйти из кабинета.
***