Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Т-34

Рассвет под Шауляем: четыре пушки встретили колонну из 28 немецких танков

В истории Великой Отечественной войны есть страницы, выплавленные из особого металла – металла мужества и самопожертвования. К таким страницам, без сомнения, относятся события августа 1944 года в Прибалтике, когда войска Красной Армии, сжимая кольцо окружения вокруг мощной группировки противника, вынуждены были отражать ожесточённые попытки врага вырваться из западни. Сегодня публикуется рассказ, основанный на воспоминаниях участника тех памятных событий, бывшего командира противотанкового орудия, впоследствии жителя города Калинина (ныне Тверь), С.М. Мухина. Его воспоминания, записанные в июне 1961 года, – свидетельство высокого духа и несгибаемой стойкости советского солдата. Середина августа сорок четвёртого. Обстановка на Прибалтийском направлении требовала от командования максимального напряжения сил. Тридцать немецких дивизий, будучи окружёнными в районе Шауляя, вели бои в плотном кольце наших войск. Их командование, стремясь спасти блокированную группировку, спешно стягивало кру

Всем привет, друзья!

В истории Великой Отечественной войны есть страницы, выплавленные из особого металла – металла мужества и самопожертвования. К таким страницам, без сомнения, относятся события августа 1944 года в Прибалтике, когда войска Красной Армии, сжимая кольцо окружения вокруг мощной группировки противника, вынуждены были отражать ожесточённые попытки врага вырваться из западни. Сегодня публикуется рассказ, основанный на воспоминаниях участника тех памятных событий, бывшего командира противотанкового орудия, впоследствии жителя города Калинина (ныне Тверь), С.М. Мухина. Его воспоминания, записанные в июне 1961 года, – свидетельство высокого духа и несгибаемой стойкости советского солдата.

Середина августа сорок четвёртого. Обстановка на Прибалтийском направлении требовала от командования максимального напряжения сил. Тридцать немецких дивизий, будучи окружёнными в районе Шауляя, вели бои в плотном кольце наших войск. Их командование, стремясь спасти блокированную группировку, спешно стягивало крупные резервы, в том числе тяжёлую технику из Восточной Пруссии, для нанесения деблокирующего удара извне. Именно в этот напряжённый момент артиллерийскому противотанковому полку, входившему в состав подвижной группы Резерва Главного Командования (РГК), была поставлена задача – выдвинуться на запад и принять на себя удар вражеских сил, рвущихся на выручку окружённым.

Как вспоминает С.М. Мухин, ночь выдалась тревожной. Батарея, только расположившаяся на кратковременный отдых, была поднята по тревоге. Уже через полчаса колонна машин с орудиями стремительно двигалась к линии фронта. Обстановка диктовала свои условия: время становилось решающим фактором, поэтому двигались с зажжёнными фарами, пренебрегая опасностью нападения с воздуха. Для бойцов полка, привыкших к маневрам, такие стремительные марш-броски были делом привычным, однако каждый понимал – впереди серьёзное испытание.

Перед рассветом подразделение прибыло в указанный район. После короткой рекогносцировки, проведённой командованием, орудийные расчёты заняли огневые позиции. Задача, поставленная перед полком, была предельно ясна: любой ценой сдержать натиск танковой группировки противника. Сведения разведки подтверждали: немецкое командование, бросив в бой значительное количество бронетехники, собранной в Восточной Пруссии, намеревалось прорвать кольцо окружения.

Полк, согласно приказу, должен был принять этот удар на себя, став первым рубежом обороны. Рассвет занимался медленно. Густой, словно молоко, туман опустился на землю, моросил мелкий, назойливый дождь. Но, как и подобает стойким бойцам, расчёты без лишних слов готовились к предстоящему бою. Работа спорилась в руках каждого: заряжающий тщательно протирал снаряды; наводчик, сверяясь с картой, намечал ориентиры на местности и скрупулёзно определял расстояния до них. Связисты, действуя слаженно и быстро, тянули нити телефонной связи на наблюдательный пункт. Старшина, как всегда по-хозяйски, доставил бойцам завтрак. В этой размеренной, деловитой подготовке чувствовалась та внутренняя сила и организованность, которая всегда отличала наши войска.

С первыми лучами солнца туман начал рассеиваться, открывая панораму местности. Где-то вдалеке послышалось нарастающее, тяжёлое урчание моторов. А затем поступил доклад с наблюдательного пункта: замечено движение большого количества бронетехники противника в направлении батареи. Когда дымка окончательно спала, взору артиллеристов предстала грозная картина. Внизу, в лощине, развёртываясь для атаки, шли танки. Четыре плотные колонны. Двадцать восемь вражеских танков надвигалось на позиции одной батареи! Впереди каждой колонны, прикрывая остальные своей мощной лобовой бронёй, двигались тяжёлые «тигры».

– Бой, который стал для меня последним, длился, наверное, не более десяти минут, – рассказывает тов. Мухин. – Когда вражеские машины приблизились на дистанцию около четырёхсот метров, все орудия батареи открыли огонь. Было отчётливо видно, как наши снаряды достигают цели – на бортах танков вспыхивали длинные огненные росчерки. Но пробить лобовую броню «тигров» с этой дистанции оказалось непросто. Однако враг, встретив столь яростное сопротивление, не рискнул продолжать лобовую атаку. Немцы применили свой излюбленный тактический приём – разделились на две группы и попытались охватить батарею «клещами», стремясь выйти на фланги.

Этот маневр стал для них роковым. Подставляя под удар орудийных расчётов борта машин, гитлеровцы поплатились за самонадеянность. Бойцы батареи били по развернувшимся танкам прямой наводкой. Минут через пять одиннадцать вражеских машин уже не двигались, пять из них были объяты пламенем.

Что было дальше, командир орудия не помнит. Очнулся он в жаркий полдень. В метре от себя он увидел широкий след гусеницы «тигра». Рядом зиял развороченный прямым попаданием снаряда орудийный окоп. От боли и жары снова потерял сознание. Пришёл в себя уже в санбате – как туда попал, не знает до сих пор. Там же он узнал, что, хотя врагу и удалось вклиниться в нашу оборону на участке передового заслона, прорвать кольцо окружения немцы не смогли. Наткнувшись на стойкость полка, они потеряли множество танков и были остановлены, так и не выполнив задачу по деблокаде.

Впоследствии, уже в глубоком тылу, в госпитале, произошла встреча. Среди раненых С.М. Мухин увидел своего наводчика, Файзыра Намалиева. Тяжёлое ранение получил тогда и он. Судьба разбросала однополчан, но память о том бое, о боевом товарище из Уфы, осталась навсегда.

Тот бой под Шауляем действительно стал для командира орудия Мухина последним. Тяжёлое ранение не позволило ему дойти до Берлина. Но, как с гордостью отмечал ветеран, его родной полк с честью прошёл весь боевой путь и завершил войну в столице поверженного врага. Спустя годы, воспоминания таких солдат, как Мухин, обретают особую ценность. Они – живые свидетели эпохи, хранители правды о величайшем испытании, выпавшем на долю нашего народа. Их судьбы, полные драматизма и героизма, служат для потомков нравственным ориентиром. Вглядываясь в прошлое, мы учимся мужеству, ответственности и подлинной любви к Отчизне. И в этом – неразрывная связь поколений, залог того, что подвиг не будет забыт, а память о нём перейдёт к детям и внукам.

★ ★ ★

ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...

СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!

~~~

Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!