8 Глава. (в истории 9 глав)
Мы с детьми в палате у Насти. Я держу её за руку — она всё ещё без сознания, но врачи говорят, что есть улучшения. Аня и Ярик сидят по обе стороны от кровати, смотрят на маму широко раскрытыми глазами.
— Мам, — тихо говорит Анюта, — мы так тебя ждём. Папа говорит, что ты скоро проснёшься, и мы пойдём в парк, будем кормить уток. Я так хочу с тобой покормить уток, как в прошлый раз!
Я сглатываю ком в горле, киваю:
— Да, Настенька, мы обязательно пойдём. Ярик, помнишь, ты хотел показать маме, как научился ездить на велосипеде?
— Насть, я купил сыну велосипед...
Ярик хмурится, старается быть серьёзным:
— Мама, я больше не буду спорить с Анькой, честно. Только просыпайся, ладно? Мы без тебя не можем. Мы теперь с папой живём, и он… он классный конечно, — смотрит Ярик на меня, — но нам ты нужна. Правда, папа?
Я киваю, с трудом выдавливаю улыбку. Внутри всё сжимается: всего неделя, как эти дети появились в моей жизни. Неделя — а кажется, будто они были всегда. Я ещё так мало о них знаю, ещё путаюсь в их привычках, страхах, любимых игрушках. Но уже не представляю, как жил без них.
Аня вдруг встаёт, лезет в свой маленький рюкзачок, достаёт плюшевого мишку — своего самого любимого. Осторожно кладёт его рядом с головой Насти, поправляет лапу, чтобы мишка «смотрел» на маму. Потом наклоняется и шепчет на ухо:
— Мамочка, это тебе. Он волшебный, он поможет тебе проснуться. Я его очень‑очень люблю, но тебя я люблю ещё больше.
В этот момент приборы вдруг оживают. Раздаётся резкий сигнал — один, второй, третий. Стрелки начинают дёргаться, линии на экранах скачут. Я замираю, не веря своим глазам. Дети испуганно хватают меня за руки.
Через тридцать секунд влетает медсестра, бледная, но собранная:
— Выйдите из палаты, пожалуйста! Сейчас придёт врач!
Мы едва успеваем отойти к двери, как вбегает лечащий врач Насти. Он быстро смотрит на мониторы, хмурится:
— Остановка сердца, — резко бросает он медсестре, — вызывайте бригаду!
Медсестра бросается к телефону, кричит в трубку код тревоги. В палату врываются ещё люди в белых халатах, тащат дефибриллятор. Звучит команда: «Адреналин».
Я прижимаю к себе детей, чувствую, как они дрожат. Аня вцепилась в мою руку, Ярик уткнулся лицом в бок. А я стою и слушаю — каждое слово, каждый приказ, каждый писк приборов.
— Разряд! — голос врача режет воздух.
— Нет реакции. Ещё разряд!
— Давление не поднимается… Продолжаем массаж!
Внутри меня всё рвётся на части. Страх, отчаяние, беспомощность — всё смешивается в один клубок. Я не могу пошевелиться, не могу отвести глаз от этой суматохи вокруг кровати Насти. Дети жмутся ко мне, и я понимаю, что должен быть сильным, но сил нет. Совсем нет.
Нас выталкивают за дверь. Я машинально делаю шаг в коридор, всё ещё сжимая руки детей. Только мы оказываемся снаружи, к нам подходит Татьяна. Она сразу видит наше состояние.
— Уведи детей, — хрипло прошу я. — Пожалуйста, уведи их отсюда. Я останусь. Она бросает тревожный взгляд на палату и слышит голоса медиков.
Аня поднимает на Татьяну заплаканные глаза, голос дрожит:
— А что с мамой? Нам страшно… Почему все так бегают?
Ярик тоже смотрит с тревогой, вцепляется в рукав Татьяны:
— С мамой всё хорошо? Почему врачи кричат?
Татьяна приседает перед ними на корточки, берёт их за руки, говорит мягко, но твёрдо:
— Всё в порядке, малыши. Маме просто стало немного плохо, вот врачи и беспокоятся. Но они очень хорошие, они помогут. Пойдёмте пока погуляем по коридору, посмотрим, что там есть интересного? Может, найдём автомат с соком и печеньем?
— А папа? — тихо спрашивает Аня, оглядываясь на меня.
— Папа пока останется здесь, — отвечает Татьяна. — Он будет следить, чтобы всё было хорошо. А мы с вами пока немного отдохнём, ладно? Пойдёмте, я дам вам сок и печенье. Папа скоро придёт.
Дети неохотно отпускают меня, бросают тревожные взгляды на дверь палаты, но идут за Татьяной. Я остаюсь у двери, вцепившись в ручку, и слушаю.
— Сердце не запускается, — слышу голос врача. — Ещё один разряд.
— Доктор, время…
— Продолжаем! Не сдаёмся!
Минуты тянутся, как часы. Я слышу удары собственного сердца, оно бьётся где‑то в горле. Руки дрожат, в голове пусто — только страх, огромный, всепоглощающий страх.
И вдруг — тишина. Резкая, оглушительная тишина после всех этих команд и сигналов. Заглядываю в палату. Врач медленно поднимает голову, смотрит на часы, потом на медсестру:
— Запишите время смерти.
Мир рушится. Я плохо соображаю, всё вокруг плывёт. Ноги подкашиваются, я облокачиваюсь на стену и медленно сползаю вниз, сажусь на холодный пол. В ушах шумит, в груди — огромная, чёрная дыра. Ничего не существует больше. Только пустота. И боль. Такая, что нечем дышать.
Внимание! Критический уровень вдохновения! Требуется срочная доза лайков и комментариев для стабилизации сюжета!
Переходим на последнюю 9 главу...
Скоро поставим точку, но не спешите уходить, ещё одна история ждёт вас на Литнете.