Тридцать пять тысяч рублей. Ровно столько стоил мой новый ортопедический матрас из струттофайбера. А теперь на его светлом чехле расплывалось огромное жирное пятно от пролитого соевого соуса. И сверху на простыне валялась оглоданная куриная кость.
Я просто стояла в дверях собственной студии, судорожно втягивая носом кислый запах немытых тел и подгоревшего масла. Ладони мгновенно вспотели под лямками тяжелого рюкзака. Сестра мужа с двумя подростками приперлась к нам проездом из глубокой провинции. Клялась перед нашей свадьбой, что им нужно перекантоваться всего три дня перед поездом на юг. Мой новоиспеченный муж соловьем пел про гостеприимство. Ну я и отдала ключи от своей еще пахнущей свежей краской ипотечной однушки около метро. Якобы пусть родня спокойно отдохнет. А сами мы ютились в старой хрущевке его родителей.
Но прошло восемь дней. Съезжать золовка явно не собиралась. Ее телефон стабильно скидывал мои вызовы, а муж отводил глаза и мямлил про сезонные трудности с обменом билетов. И я поехала туда сама после двойной смены. Просто полить цветы.
Открыла тяжелую металлическую дверь своим нижним ключом. И меня накрыла слепая, уродливая ярость от вида этой картины.
Раковина на кухне до краев забита склизкой макаронной жижей и шкурками от сосисок. На моих светло-серых обоях отпечатки чужих грязных ладоней.
Из ванны вывалилась сестра мужа, замотанная в мое личное махровое полотенце. Из-под ткани капала вода на ламинат.
— Ой, а мы не ждали гостей сегодня. Мы пиццу заказали, сейчас доставщик приедет, — как ни в чем не бывало выдала она, перебирая влажные волосы.
Я молча указала свернутой в рулон рабочей сметой на залитую кровать. А затем перевела палец на дверцу дорогого немецкого холодильника. Массивная белая дверь неестественно кренилась вправо, болтаясь на одной нижней выдранной с мясом петле.
— Да это Макс случайно дернул с утра. Засорилось там что-то. Ну чего ты стоишь с таким злым лицом? Это же просто кусок железа, железяка. Мы же не чужие, мы семья. Брат придет на выходных и отверткой прикрутит. А тряпку эту твою я потом Ванишем застираю, делов-то.
У меня скулы свело так, что зубы заскрипели. Никаких дискуссий про семью. Никакого терпения.
— На выход. Две минуты на сбор шмотья, — тихо и жестко выдохнула я.
Золовка пошла багровыми пятнами. Кинулась закрывать грудью проход в комнату. Заорала тонким противным голосом про бессовестную стерву и негостеприимную Москву. Давила на жалость, крича, что у них билеты на утренний скоростной экспресс только на завтра. Им банально некуда тащиться с четырьмя баулами и детьми в надвигающуюся ночь.
А я шагнула вперед и сгребла с комода ее тяжелый планшет с яблоком на крышке. Сунула его глубоко во внутренний карман своей куртки. И сверху туда же отправила толстый серебряный браслет, лежавший рядом на подоконнике.
— Это замена петель Бош оригиналом и глубокая химчистка мягкой мебели, — монотонно чеканила я, наступая на нее ботинками. — Прайс в официальном сервисе сами загуглите. Успеете за пять минут упаковать трусы — куртки выкидывать в коридор не буду. Билеты на Сапсан у вас только на завтрашнее утро? Отлично. Ленинградский вокзал открыт круглосуточно. Скамейки там жесткие, как раз для вашего семейного нахальства.
Она ринулась отбирать технику, но я больно оттолкнула ее плечом в косяк. Просто схватила огромную спортивную сумку у двери и пнула ее носатыми ботинками прямо на пыльную лестничную клетку. Следом улетели куртки, шапки и какие-то зарядные провода. Пока она лихорадочно строчила голосовые моему мужу, я грубо вытолкала растерянных подростков за порог. Золовку выперла в шею следом. В носках. Кроссовки швырнула ей прямо под ноги на бетон. И с силой вбила железную дверь в раму, провернув барашек замка на четыре оборота. Мой телефон тут же раскалился от шквала входящих. Я нажала авиарежим и тяжело осела прямо на грязный, липкий пол коридора.
Прошло ровно две недели. Механизм дверцы обошелся мне в восемнадцать тысяч рублей с выездом официального мастера. Матрас пришлось тащить на помойку, органическая дрянь пропитала пену насквозь. Золовка действительно кантовалась ту ночь с сумками на жестких пластиковых креслах ожидания Ленинградского вокзала, о чем красочно растрезвонила всей родне.
Свекровь требует от меня немедленно вернуть незаконно присвоенный планшет и браслет, иначе пойдет в полицию писать заявление. Мой законный муж третьи сутки спит на раскладном скрипучем диване, отказываясь дышать одним воздухом с такой алчной расчетливой бабой. Развод маячит вполне реально. Ключи от своей студии я спрятала на работе. Семьи больше нет. Переборщила ли я с изъятием планшета вместо долгой воспитательной беседы? Вы бы дали наглым гостям доспать последнюю ночь на ваших разбитых руинах из чувства долга?
💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы