– Палей ни с какого бока не может претендовать на престол. Даже фамилия не Романов. Но он может послужить революционному народу. Мы не караем невинных и не разбрасываемся талантливыми людьми. – Сказав это, Максим Астафуров чуть не расплескал чашку, пытаясь подавить внезапный приступ смеха. Он прекрасно знал, что не только революционная необходимость, но и капризный произвол новых хозяев положения, косили всех, кто попадёт под руку, без разбора. Только и единственно его личный интерес к судьбе сестры Владимира, определил решение, его единоличное просто из-за каприза бога любви Эроса, виновен Палей перед революцией или нет. Будет Палей помехой узурпации власти Лениным, или нет. Он решил так исключительно по велению любви, а не по всяким другим отговоркам от выполнения приказа.
Ему пришло в голову, что лучший шанс завербовать поэта Владимира Палея был именно у его собеседника, который изучил его слабые стороны за время совместной ссылки.
– Какое у него сейчас состояние? Он пойдёт на контакт? На сделку?
Чеслав задумался. Он понимал, что этот разговор решает очень многое. Больше всего его заботила собственная жизнь. Этот агент играет свою игру. Он явно обладает полномочиями, от Ленина или от кого другого из верхушки нынешней власти, его слушаются. И дело явно подошло к развязке. Для него, Чеслава, это шанс спастись и соединиться с женой, оставшейся ждать в Гатчине. Оказаться в конечном итоге подальше от страны рабов, страны господ, которые сейчас будут её делить и тасовать карточную колоду судеб. Кому что. Кому в новые господа, кому ничего, кому меньше, чем совсем ничего – лютая смерть. Биться будут не до первой крови, до могилы соседа, внезапно превратившегося во врага. Лучше отойти в сторонку, в Америку. Может на Земле только там и в Австралии, про которую он знал мало, уже установился относительный покой и порядок.
– Я могу поговорить. Он тоскует по семье. Боится за отца, мать и сестёр. На этом можно сыграть. Правда я с ним уже почти месяц не встречался. Саша говорит, что настроение и у него, да и у всех остальных в школе угнетённо подавленное. И это, мягко говоря.
Тут Чеслав понял, что поговорить, как раз и не удастся.
– Тут загвоздка. В школу мне не попасть уже. Охрана не пустит. Туда входят только по пропускам. Стена и ограда высокие, больше двух метров, просто так не перескочишь. Охрана заметит, пока карабкаешься. Только Саша может поговорить.
У Максима начал складываться план. Как обычно случалось с ним, этот план был невероятен, изворотлив и приспособляем к неожиданностям настолько гибко, что оказывался выполним в отличии прямых, предсказуемых идей обычных людей. Хотя и правду сказать, ординарные люди планов не строят совсем, они следуют обстоятельствам. Главным отличием Максима было то, что он не просто запоминал множество фактов, имеющих отношение к делу, но и в своих мыслях мог ими всеми свободно оперировать, исправляя ошибки и вылезая из тупиковых положений по мере продвижения к цели. Это как начинающий шахматист видит только то, что пешка напала на его фигуру, а значит надо её отвести. Мастер держит в уме все фигуры и пешки на доске одновременно, даже не просчитывает ходы, а именно видит, что произойдёт дальше, если он двинет ту или другую. Максим был мастером планирования оперативных комбинаций от бога. Именно потому они с Япончиком провернули столько успешных делишек, ни разу не попавшись.
– Ты ведь авиатор. Есть такой самолёт, на котором три человека прилетят в Петроград отсюда?
– Фарман на двух человек. Если убрать вооружение, то ещё одного человека он потянет. Куда-нибудь пристроить можно. Под ноги положить на тряпки, например. Надо ещё взять запас керосина, если на пути топлива не будет, чтобы не застрять надолго. Под Екатеринбургом есть авиаотряд. Там такой самолёт должен быть. Нужен только серьёзный мандат, чтобы отдали. Фарман они пожалеют, будут упираться до последнего.
– Хорошо... Александра должна первым делом поговорить с Владимиром. Пусть скажет, что приехал человек и попросил передать привет Боде от Таши. Это он поймёт, будет слушать настолько серьёзно, насколько у него осталось разума. Повторяю, запомни слово в слово: Боде от Таши. Это их домашние имена, он будет уверен, что это серьёзно. Саша, слышишь, что я говорю? У них в семье всех уменьшительно зовут. Володя – Бодя, Наташа – Таша.
Александра Кривова подошла к столу, выйдя из кухни. Она старалась не вмешиваться в разговор мужчин. Знала своё место, хотя понимала всё, как минимум не хуже, чем все остальные. Так было прилично, место женщины на кухне. Максим продолжил медленно давать указания, обдумывая каждую деталь.
– Скажи ему, что прямо сегодня ночью их расстреляют в лесу. Что человек от Таши хочет просто поговорить, что обещать сейчас ничего не надо. Просто поговорить. Скажет отойти в сторону, пусть отойдёт без разговоров. Если себе не враг.
– Боде от Таши, этого мало, чтобы поверил. Его Бодей тут князь Сергей обычно и называет. И про Иру с Ташей упоминал. Я могла услышать. Он это знает. Ко мне относится пренебрежительно, не уважает. Скорее, наверное, не замечает вообще. Я для него пустое место. Он будет сомневаться, что это правда. Придётся привыкать к мысли, что моя роль тут не просто готовка и постирушки. Ещё глупостей наделает. Перед смертью люди чуют конец, паникуют. Он может сказать другим, что собираются расстрелять, начнётся паника. Это надо?
Агент Проныра была права. Максим должен придумать что-то получше.
– Да, это ты права. Предупреждать нельзя. – Максим продолжал прокручивать возможности. – Одежду Палея сможешь достать? Такую, чтобы его сразу опознали, если одеть на другого человека?
Проныра задумалась. Среди охраны был красноармеец мадьяр или австриец, как она про себя называла тех, кто пошёл служить советам прямо из плена. Этот молоденький, высокий парень мог сойти за Владимира. Но будет ли он сегодня в карауле. Это вопрос.
– Одежда у меня есть. И среди австрийцев один похож: худой и длинный. – Слегка замявшись, сказала кухарка. – Когда у них всё досматривали и конфисковывали, я припрятала кое-что. Костюм Палея тоже. – Ей было слегка неловко признаваться в таком поступке, но лучше угодить этому серьёзному парню. Сразу видно, специальное задание. Со специальной операцией шутки плохи.
– Где их казарма знаешь?
– Да. Могу показать. Это близко от школы.
План действий Максима стал обрастать деталями. Главное, чтобы исполнители не подвели. Он сказал Чеславу.
– Сейчас пойдёшь со мной. На сборы полчаса. Сюда уже не вернёшься. Я дам тебе мандат на реквизицию самолёта Фарман ина полную заправку с запасом по твоему требованию. Мандат не отдавай, расписку не пиши. Угрожай немедленным расстрелом в случае неповиновения. Документ есть? На Бориса Корвин-Круковский, так?
– Да.
– Поедешь в Екатеринбург. Возьмёшь аэроплан. Прилетишь сюда. Будешь ждать меня и Владимира Палея на взлётном поле. Где оно? – Максим был уверен, что офицер авиатор Борис Владиславович Корвин-Круковский уже прекрасно изучил и окрестности Алапаевска и где располагался авиаотряд в Екатеринбурге.
– Тут Напольная улица идёт от школы на запад, то есть в другую сторону от нас. Через версты две - три после кладбища, рядом с рекой, Нейвой называют, есть, плоское большие поле. У реки рощица, там можно схорониться самим и самолёт замаскировать.
– Ясно. Александра. Ты ведёшь себя, как ни в чём бывало. Придёшь сюда после работы. Приведёшь домой того австрийца, о котором сказала, что похож на Палея. Я приду с товарищами позже. Возьмём австрияка. И свободна. Твоё задание после нашего ухода такое. –Максим задумался. Он хотел дать женщине надежду, что у неё всё будет хорошо, если она постарается и всё выполнит сегодня верно. И ему самому хотелось, чтобы она спаслась из пекла, которое тут разгоралось. Он чувствовал, что вчера она понесла он него. Откуда знал? Не знал. Чувствовал. – Когда, если –поправился он –придут чехи или белогвардейцы или кто другой. Ты ничего не знаешь. Говори ту правду, которую можно проверить. Подробностей из жизни князей побольше. Ничего не утаивай и не приукрашивай. Понятно?
– Чего тут не понять. Всё ясно, как в подполье с полицией.
–Обо мне ничего. О Чеславе то, что был и сплыл. Постарайся уехать в Америку. Там приживись. Если всё будет хорошо, пошли открытку в любое наше представительство, Максиму. На открытке обратный адрес, где тебя можно найти. Цифра в тексте, это будет время пополудни. Жди там каждый пятый день месяца. Пароль: А,ты, проныра… Поняла?
– Да. – Она поняла. Он просто спасает её. Никакой открытки она посылать не станет. Она это знает и он тоже прекрасно понимает, что она не дура. Просто выводит из игры, а говорит для Чеслава, чтобы тот не должен был донести на чекиста, что тот разбрасывается ценными агентами. Надо постараться выполнить сегодня всё как можно лучше, чтобы не передумал.
Максим Астафуров отошёл в горницу, сказал – Не входите, пока. – Достал из кожанки походный футляр с письменным набором и заполнил пустой, подписанный Дзержинским бланк мандата Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК).
"Подателю сего, Борису Корвин-Круковскому, поручаю реквизировать любой аэроплан по его выбору и взять керосину к нему сколько он скажет. Любое препятствие ему чинимое будет рассматриваться как измена революции и караться расстрелом на месте.
Ф. Дзержинский"
Это должно сработать, подумал Максим. Подождал пока чернила высохнут, вышел в чайную и вручил мандат Чеславу.
– Мы сейчас пойдём и встретим товарищей из Екатеринбурга. Они отдадут тебе грузовичок, ты поедешь в Екатеринбург, реквизируешь Фарман и прилетишь сюда. Сядешь там, где говорил. Будешь нас ждать. Разведи костёр. Мы придём в середине ночи. Будь готов ко всему. Поспи, если получится. Вылетаем, я думаю, с рассветом.
Они второпях попрощались с Александрой, которая стала собираться на работу в школу. Завтрак князьям готовить.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon.