К тридцати пяти годам Регина разуверилась в возможности найти спутника жизни. Были, конечно, у нее мужчины. Эпизодические, как актеры в дешевом сериале, они появлялись, чтобы оставить после себя легкий запах парфюма, пару разочарований и стойкое ощущение, что «все мужики одинаковые».
Работа бухгалтером в крупной строительной компании приучила её к порядку, отчетности и предсказуемости. Чувства такой отчетности не поддавались, и она просто перестала тратить на них время. Она решила:
- Наверное, это мой крест - до старости оставаться одной…
В тот вечер она вышла из магазина «Пятерочка» с пакетом продуктов. Шел мелкий, противный дождь. Она уже собралась нырнуть в свою машину, как взгляд зацепился за мужчину, стоящего у входа под козырьком.
Он не был похож на бомжа. Скорее, на неустроенного человека, попавшего в беду. Стильная, но изрядно потертая кожаная куртка, старые джинсы, основательно поношенные ботинки. В руках он держал небольшую картонную папку, перевязанную бечевкой. Он смотрел на дождь отсутствующим взглядом человека, которому уже всё равно, где мокнуть.
Худое, помятое лицо, видавшая виды кепка. Но ее больше всего поразили его глаза, большие, добрые и печальные. Ей захотелось ему чем-то помочь. Регина сама не поняла, что заставило её подойти. Наверное, то, как он аккуратно придерживал папку, словно там лежало что-то бесконечно ценное.
- Вы… наверное, в затруднительном положении? - спросила она, чувствуя себя ужасно неловко.
Он повернул голову. У него были усталые, но очень ясные серые глаза. И странное дело, в них не было ни капли жалости к себе, которой она боялась.
- Вроде того, - ответил он тихо, голос оказался низким и спокойным.
Регина, повинуясь внезапному порыву, расстегнула кошелек и достала купюру в тысячу рублей. Он посмотрел на деньги, потом на неё, и покачал головой.
- Не обижайтесь, я предлагаю от чистого сердца, - проговорила она.
- Спасибо. Не надо, - он смутился. – Не надо, прошу вас.
Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Регина, чувствуя себя почему-то виноватой, села в машину и уехала. Она думала о нем весь вечер. И на следующий день, выходя из той же «Пятерочки», уже подсознательно искала его глазами. Он был там. Стоял на том же месте, с той же папкой. Дождя сегодня не было, но он словно ждал чего-то другого.
Регина подошла решительнее. Она почему-то чувствовала женским нутром, что это знакомство, к добру или худу, но просто так не закончится.
- Регина - мое имя. Послушайте. Так нельзя, - она сама удивилась своей настойчивости. - Пойдемте ко мне. Я приглашаю вас в гости. Я живу рядом. У меня есть борщ и чистое полотенце. Вы поедите, я хорошо готовлю, приведете себя в порядок, а потом… потом решим, что делать.
- Глеб, - просто ответил он. - Ну что вы, мне неудобно…Я сейчас не в форме, может потом как-нибудь, в следующий раз, - он долго смотрел на неё.
В глазах мелькнуло что-то похожее на борьбу. Гордость и отчаяние схлестнулись в последней схватке. Отчаяние победило.
- Хорошо, - выдохнул он. - Только ненадолго.
Дома Регина суетилась, накрывая на стол и стараясь не рассматривать гостя слишком пристально. За год до их встречи жена выгнала Глеба из квартиры. Не из-за пьянства или измены, а из-за того, что он «ничего не добился». Квартира была ее, доставшаяся от родителей. Глеб, художник, с его вечными поисками заказов, эскизами и неприкаянностью, перестал вписываться в её планы на красивую жизнь.
Он жил в подвальчике у приятеля-сторожа в доме на соседней улице.
- Я там пребываю на птичьих правах, без всякого документа на право пользования этим подвальчиком, - рассказывал он ей. – Мой приятель подсуетился и договорился с домовладельцами, что я временно там буду жить и творить.
Регину поразила его история, он был мягким, добрым, она это чувствовала. Папка, которую он так берег, была с рисунками. Глеб мылся в ванной долго. Когда вышел, завернутым в большое полотенце с мокрыми волосами, он показался ей помолодевшим лет на десять.
- Присаживайтесь, вот борщ, - сказала она Глебу.
- Спасибо…
Он молча съел две тарелки борща, потом сидел, сжимая в руках кружку с чаем, и смотрел в одну точку на стене. Регина, чтобы нарушить тишину, кивнула на папку:
- Покажете?
Он словно ждал этого вопроса. Развязал бечевку дрожащими пальцами. На свет появились десятки рисунков - карандаш, уголь, акварель. На них были портреты. Старики, дети, женщины у окна, спящие мужчины в метро. Они были… живыми. Регина плохо разбиралась в искусстве, но здесь всё было понятно без слов. В каждой линии чувствовалась такая тоска по человеческому теплу, что у неё защипало в носу.
- Это очень… сильно, - тихо сказала она.
Глеб поднял на неё глаза. В них больше не было пустоты.
- Можно я нарисую вас? - спросил он.
И Регина, бухгалтер, женщина, которая разуверилась в чудеса, просто кивнула, а потом без церемоний проговорила:
- Глеб, оставайтесь, у меня две комнаты, просторная кухня. Места нам хватит, вы мне не помешаете, а наоборот, не будет так одиноко.
- Но вы меня совсем не знаете…
- Вот и узнаем друг друга получше, - бодро ответила Регина.
Что было дальше? Дальше было всё странно и непривычно. Первые дни Глеб спал на диване, просыпался раньше Регины и бесшумно варил кофе ей и себе. Он старался занимать как можно меньше места, но его присутствие заполняло квартиру. Появился запах масляной краски. В углу комнаты возник мольберт, который Глеб принес из подвала от друга.
Регина уходила на работу, а возвращаясь, заставала его за работой. Он рисовал её. Не только позирующую, но и спящую, и читающую, и сердитую, когда она приходила с плохими новостями с работы. Он ловил её состояния, как опытный охотник добычу.
- Глеб, ты меня идеализируешь, - говорила она, глядя на портрет, где её глаза светились каким-то внутренним, незнакомым ей самой светом.
- Я вижу то, что есть, - возражал Глеб.
Регина видела, что он талантливый художник, а он вначале немного удивился, а потом с благодарностью признал, что и она почти по-настоящему разбирается в живописи. Тем более ее старший брат Георгий тоже художник, правда жил в соседнем районе.
Глеб совсем не умел ухаживать, а может стеснялся. Не умел признаваться в любви. Они жили в одной квартире уже два месяца, но потом все-таки между ними произошла близость, о которой каждый втихаря мечтал, и то по ее инициативе.
А через полгода Глеб стал первым в ее жизни мужчиной, который предложил ей замуж, как-то неумело, но мило. Конечно же она согласилась, ведь она давно ждала этого момента, стать женой.
Потом начались трудности. Регина пыталась устроить его жизнь по-своему: найти нормальную работу, купить нормальную одежду. Глеб сопротивлялся. Однажды она принесла ему офисную рубашку, надеясь, что он сходит на собеседование в рекламное агентство. Он поблагодарил, повесил рубашку в шкаф и надел свою старую, выцветшую в клетку.
- Я художник, Регина. Я не умею продавать и впаривать. Я умею рисовать.
Она немного обиделась. А потом пришла с работы и увидела на стене в прихожей новый рисунок - её портрет в профиль, с надутыми губками, под которым стояла подпись: «Моя упрямая муза». Она рассмеялась, и лёд растаял.
Через месяц случилось то, что перевернуло всё. Она позвонила брату Георгию, владельцу художественной галереи в его городе.
- Привет, братец, - давно не виделись, как вы с Иришкой там поживаете?
- О, привет, сестренка. Наверное, у тебя случилось, что-то из ряда вон выходящее, - смеялся он, - ты же всегда звонишь только в такие моменты.
- Точно, Гоша, точно…у меня к тебе дело. Объяснять долго, ты должен сам все увидеть своими глазами. Приезжай…
- Хорошо, жди, завтра буду…
Георгий увидев работы, которые Глеб сделал за это время, а их было много: портреты, люди, город, подвалы, дворы, и конечно, Регина, он ахнул.
- Ты где был все это время, извини, что сразу на «ты». Это же талантище! Твой стиль необычен. Видна глубина, что ли, размышления…
Глеб тогда посмотрел на Регину и сказал Георгию:
- Музу нашел.
Первая выставка называлась «Регина». Народу пришло немного, но те, кто пришел, покупали картины. Глеб стоял в стороне, мял в руках бумажный стаканчик и больше смотрел на Регину, чем на гостей.
Вечером, когда они вернулись домой, в их маленькую, но теперь уже общую квартиру, он протянул ей конверт.
- Это тебе.
В конверте лежала половина выручки. Регина растерялась.
- Возьми, это тебе, остальные мне на краски и кисти, - он взял её за руки. - Ты дала мне больше, чем крышу над головой. Ты вернула мне веру в то, что я не зря дышу.
Она хотела пошутить, что это слишком пафосно, но не смогла. В горле стоял ком. В свои тридцать пять, после череды никчемных мужчин и пустых надежд, она вдруг поняла, что уже не искала спутника жизни. Но вдруг нашла его в своей квартире, человека, который умеет видеть свет там, где другие видят только пустоту. Она вдруг подумала:
- Не суди о себе наперед, жизнь сама все расставит по местам.
Глеб работал много. И каждый день, приходя с работы, она находила на холсте что-то новое о себе и о других. И ей это бесконечно нравилось.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».