Странно думать только о себе, когда рядом плачет мама, но что я могу поделать? Глеб этот ещё… Вот как бы она себя вела, если бы заснула в январе 2024 года, переживая из-за бывшего мужа, а проснулась в мае 2025 года? Да ещё и замужем за незнакомым человеком!
Начало здесь. Предыдущая часть 👇
И что случилось? Я же здесь! Жива, пусть и не совсем здорова. Вот нашла время рыдать! Я себя мысленно пристыдила: маме тоже непросто. Но и мне нелегко! Короче, всем трудно. Как по мне, так не нужно сейчас грузить друг друга своими эмоциями! Поэтому, когда минут через двадцать в палату заглянула медсестра и попросила маму уйти, я ничуть не расстроилась. Даже обрадовалась.
- Вечером с папой зайдём, – пообещала мама. – Приедем сразу, как он работать закончит. И вот ещё… Я сама скажу Глебу, что ты его не помнишь. Тебе сейчас это сделать будет непросто, пока речь не восстановилась, но он имеет право знать.
Я кивнула и мысленно выдохнула. Отлично! Вот пусть с ним сама и объяснится. Авось сообразит сюда не приходить! И как я теперь должна себя вести с человеком, которого совершенно не помню, но знаю, что он мой муж?
Ладно, пока мамы нет, просто порадуюсь покою. Вот только радоваться было рано. Уже через полчаса я пожалела, что мама ушла. Уж лучше бы я смотрела, как она плачет!
Меня стали терзать врачи. Анализы – это ерунда, по сравнению с тем, что меня сначала усадили в кровати, а потом стали поднимать на ноги. В прямом смысле этого слова. Кажется, я знаю, что чувствовала русалочка, когда получила ноги, вместо хвоста!
Не буду утомлять рассказом о медицинских манипуляциях. Я всё равно не особо понимала, какими терминами они между собой разговаривают, что и зачем делают! Одно стало ясно: встань и ходи – вообще не про меня. Да наверное, ни про кого!
Ещё недавно я регулярно занималась спортом. Ну как спортом? Домашними тренировками в основном – силовой, аэробикой, зумбой, регулярно делала зарядки. У меня есть абонемент в тренажёрный зал, но я появляюсь там пару раз в месяц, чтобы не казалось, что я деньги на ветер выкинула, купив годовой абонемент.
Так вот, если пару дней не позанимаешься, мышцы уже будто деревянные! А здесь не было не просто занятий, а вообще никакого движения. Плюс переломы конечностей – и верхних, и нижних. Пока я лежала, они вполне себе зажили, но только теперь мне нужно разрабатывать руки, ноги, да всё тело!
Вот если быть совсем уж честной, мне даже уже было неинтересно, что со мной случилось, настолько неприятно и больно мне стало.
Когда через час меня оставили в покое, я посмотрела в потолок и стала прислушиваться к себе. Сил нет, да и откуда им взяться? Я похудела за два месяца, и даже очень, но вес собственного тела казался мне невероятно большим!
Тело с каждой минутой пробуждалось всё сильнее: я вдруг поняла, что оно полностью ноет. Не скажу, что это больно, но как-то раздражает. И не выключишь! Ничего не сделаешь.
Дав мне передышку, медсестра вернулась через час с каталкой и с каким-то парнем, судя по всему, с пациентом. Вдвоём они меня переложили и повезли на другие анализы. Те, что нельзя сделать в палате.
Вчера я и не думала, что придётся столько всего пройти, а сегодня поняла, что теперь моя жизнь выглядит так. И пусть. Зато есть время вспомнить. Ну не могла я просто взять и выйти замуж! Не могла! Мне же не двадцать лет, в конце концов! Я взрослая, самодостаточная женщина.
Что-то в этой истории не так.
***
Неделю меня никто не беспокоил. Я попросила врача, а та, опасаясь за моё психическое здоровье, пошла мне навстречу. За неделю я научилась сидеть, смогла говорить и даже с ходунками немного пройтись по палате.
Как же я попросила? А накарябала на листочке пару слов, а остальные неожиданно выговорила сама. Настолько мне важно было донести до Ангелины Григорьевны, что я никого не хочу видеть.
Восстанавливалась быстро. У меня проблем со здоровьем никогда не было, наверное, поэтому я так остро восприняла известие о своём бесплодии. Мне всегда казалось, что такой диагноз ставят напрочь больным людям! И то, это было где-то в глубине сознания, не на поверхности, потому что на деле я, как и многие, вообще не задумывалась, что не могу родить.
Вспомнить забытый год не получалось, и мои мысли всё время бродили где-то около Юры и моей неспособности стать матерью. Зато тело восстанавливалось, и все вокруг радовались моим успехам. Только мне становилось всё хуже. Не физически, конечно, а морально. Однажды мне придётся выйти за пределы больницы. Туда, где я не помню год и четыре месяца! К мужу, которого не знаю, к маме, которая изменилась и стала такой чувствительной!
Больничные стены защитили меня от незнакомого мира, но даже здесь моё уединение не могло продолжаться вечно.
Сегодня его нарушил Глеб.
Он постучал в дверь так робко, что я сразу догадалась: муж пришёл. И даже усмехнулась этой мысли. Муж! Да какой он мне муж? Даже промелькнувшее в голове слово «муж» ассоциируется у меня совсем с другим мужчиной.
- Войдите, – хрипло пригласила я.
Мужчина вошёл, и я ещё раз его разглядела. Нет, определённо внешне совершенно не мой типаж, хотя за неделю его отсутствия, я начала думать, что есть в нём что-то такое…
Ничего нет.
- Привет, – произнёс Глеб. – Я сяду? – он показал на стул.
- Привет, – ответила я. – Да, располагайся.
Он сел, тяжело вздохнул и вдруг посмотрел на меня так внимательно, долго, словно пытался что-то во мне разглядеть. Не знаю, увидел ли он, что хотел, но я заметила боль в его глазах.
Чёрт! Если он и правда муж, о котором я забыла, ему должно быть неприятно, что жена его совершенно не помнит! Если я вышла замуж, то точно не по любви. Может, Глеб об этом догадывался? А теперь, когда я его забыла, он подтвердил свои догадки?
- Ты меня не вспомнила? – тихо спросил он.
И голос у него какой-то… бесцветный. Да что такое-то, а? Ну ничего привлекательного в нём нет!
Вместо ответа я просто покачала головой.
Глеб тяжело выдохнул. Он выглядел потерянным, и на секунду мне стало его жаль, но я тут же на себя разозлилась. Жаль! А меня кто пожалеет?
Вдруг подумалось, что всё это сон. Да-да! Вот именно сейчас я в коме. Не очнулась, а продолжаю бродить по задворкам своего сознания. Потому что это не может быть реальностью. Будь у меня муж, даже если бы я его забыла, то увидев, всё равно внутри что-то бы всколыхнулось! Хотя бы на уровне чувств!
- Что со мной случилось? – задала я, наконец, давно волнующий меня вопрос.
На самом деле, по разговорам врачей, я почему-то решила, что попала в ДТП, но к ним с расспросами я не приставала. Но оказалось, что моя догадка была верна.
- Мы ехали… из больницы, – Глеб горько усмехнулся. – Ты была на плановом осмотре. И мы попали в ДТП. К сожалению, удар пришёлся на тебя, я почти не пострадал.
- Я была за рулём? – удивилась я. В той жизни, которую помню, у меня прав не было. Но шестнадцать месяцев забыто! Наверное, можно было бы за это время восполнить этот пробел.
Вот только…
- Ты никогда не водила машину, – протянул Глеб. – И не собиралась водить. За рулём был я. Но ДТП случилось по вине другого водителя.
- Где он сейчас?
- На кладбище. Ему вождение в пьяном виде стоило жизни.
Глеб поморщился, будто ему было невообразимо противно. Впрочем, это и правда неприятно. Это же не просто сел за руль и сам разбился! Он чуть не прихватил меня! И забрал на тот свет часть моей жизни. Ангелина Григорьевна сказала, что есть вероятность вообще никогда не вспомнить забытое.
- Он врезался в нас на перекрёстке. Въехал прямо в тебя. Удивительно, просто невероятно, что ты… не умерла на месте. Удар был сильный.
Глеб закрыл глаза, и мне показалось, что в этот момент он видит аварию, снова переживает её.
- Ну а потом было два месяца, когда никто не мог сказать, придёшь ли ты вообще в себя. Первые дни были самыми сложными, потому что за твою жизнь буквально приходилось бороться! И врачи боролись. Все хают бесплатную медицину, а я увидел, как они самоотверженно вытаскивают тебя с того света. Состояние стабилизировали. Потом я оплатил тебе отдельную палату.
Я молчала. Да и что скажешь? Этого я не помню и не могу помнить. Но вот что интересно: до того, как я оказалась на той странной улице во сне, была темнота и раздражение. Неужели это были первые дни моей комы?
- У меня нет ощущения, что я спала так долго… А как мы познакомились? И когда?
- Мы познакомились девятого февраля, – произнёс Глеб. – Ты облила меня кофе.
- Кофе? – удивилась я.
- Ну да. Я шёл в кофейню, тоже хотел взбодриться. А ты из неё выходила и совершенно не смотрела по сторонам. Бледная, не выспавшаяся.
И снова какая-то несостыковка! Я же дома обхожусь кофе! У меня и кофемашина есть. С чего бы я вдруг отправилась в какую-то там кофейню! Уж не врёт ли мне Глеб?
Вообще, вся ситуация странная. Слишком много такого, чего я никогда бы не сделала! Ну вот, например, выйти замуж! Если у нас скоро годовщина, получается, я через три-четыре месяца после знакомства вышла замуж? Да кто сейчас так делает, а?! Вообще никто! Я не знаю таких людей!
Кофе из кофейни! И не то чтобы я на этом экономила, просто дома с кофемашиной выходит дешевле. Это разумная экономия!
- Я знаю, что ты предпочитаешь пить кофе дома, – произнёс Глеб, не прекращая внимательно меня разглядывать. Мне даже показалось, что всё, о чём я думаю, написано у меня на лице, а он просто читает. – В тот день, как ты сама мне рассказала, тебе было грустно и невыносимо сидеть дома. Ты вышла скорее проветриться, чем кофе купить. Это было твоё спонтанное желание.
- Ладно. Мы столкнулись. А дальше что?
- Ничего. Ты предложила компенсировать мне химчистку, а я сказал, что с пятном справится стиральная машина. Ты ушла, а я пошёл за кофе.
- И всё? – не поверила я своим ушам.
- Всё. Это была первая встреча. А потом мы с тобой столкнулись где-то спустя пару дней в торговом центре. Лицом к лицу! И вместе удивились. Ты рассмеялась и предположила, что это знак и ты обязана купить мне новую рубашку! Я тебя заверил, что и со старой всё в порядке, пятно отстиралось.
Я задумалась. Такое, конечно, могло быть. Это на меня похоже. И я бы удивилась повторной встрече.
- А вот когда мы с тобой столкнулись в третий раз, ещё через несколько дней, то ты меня обвинила в том, что я за тобой слежу, – Глеб первый раз улыбнулся. Надо же! А улыбка сделала его немного симпатичнее.
Но он всё равно чужой.
- А где? Где мы столкнулись?
Я очень удивилась этим встречам, потому что последнее, что я помню, — это апатию, из-за которой я практически перестала выходить из дома. Даже продукты предпочитала заказывать, хотя я люблю выбирать всё сама.
- На набережной. Я вышел прогуляться в обед и уже возвращался в офис, как встретил тебя. А ты, вместо приветствия, чуть ли не с кулаками на меня налетела! – Глеб рассмеялся. – И обвинила, что я за тобой слежу. Хотя в той ситуации, это ты скорее за мной следила. Потом ты успокоилась и сказала, что раз уж мы в третий раз встретились, то можно и познакомиться.
Он ещё что-то хотел сказать. Но из коридора донёсся детский плач. Глеб быстро встал и вышел, и прежде чем я успела что-то подумать или крикнуть вслед, он вернулся, держа на руках карапуза, резко замолчавшего.
- А его ты помнишь? – спросил он с улыбкой. Мальчик, успевший у него на руках притихнуть, увидев меня, закричал снова. – Наш сын.
Сказать, что я обалдела – ничего не сказать!
Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.
Продолжение 👇