Глава 1
Глава 2
— Вик, ты тут? Короче, всё в порядке. Дверь мне открыли. Это двоюродная сестра твоего мужа. Анюта, если не ошибаюсь? Беленькая такая, шумная.
Я опешила.
— В смысле — Анюта? Какая Анюта? Оксана, я никому не оставляла ключей! Мы вообще не планировали никого туда селить!
— Ну, милая, это ты не оставляла. Наверное, твой муж оставил. Это же его сестра, родня всё-таки.
Я поняла, что сейчас сорвусь и начну орать прямо в трубку, заставляя бедную соседку оправдываться за чужую наглость.
— Ладно, спасибо тебе большое за бдительность. Правда, спасибо. Я поговорю с мужем, спрошу у него, что за дела. Тебе обязательно сообщу, если что.
— Да не надо, — Оксана ответила немного обиженным голосом. — Это ваши семейные дела. Сами разберётесь. Главное, чтобы не затопили. Бывай!
Я нажала отбой и рухнула на стул. Анюта. Господи, только не она! Анюта была «бедой» всей их семьи. Вечно в каких-то сомнительных историях, вечно без работы, вечно с какими-то подозрительными кавалерами, которые то в «любовь-морковь» играли, то выставляли на мороз с одним чемоданом. Она была мастером вызывать жалость у своей тетки — Ваниной мамы, а та, в свою очередь, вила веревки из сына.
В этот момент в прихожей повернулся ключ. Пришел Ваня. Он вернулся с автомойки.
Я вышла в коридор, прислонилась к стене и посмотрела на него пристальным взглядом.
— О, Викуль, ты чего такая? Случилось что?
— А ну выкладывай, — начала я без предисловий, — что делает Анька в нашей квартире?
— Анька? Какая Анька? В нашей квартире? — он явно пытался выиграть время, судорожно соображая, какую версию выдвинуть.
— Не строй из себя непонимающего, Иван! Мне только что звонила Оксана из сорок восьмой. Она не просто видела Аньку, она с ней разговаривала! Ты зачем её туда пустил?
Ваня понял, что отпираться бессмысленно — я в гневе страшна, и врать мне сейчас — только усугублять положение.
— Ну, Вик… — он виновато опустил голову. — Да мама попросила. Она же знает, что наша квартира пустует. Ну, она и наехала на меня. Мол, Анюту мужик её очередной из дома выгнал, идти ей некуда, денег нет, на вокзале ей, что ли, ночевать?
— В смысле — из дома выгнал? — я задохнулась от возмущения. — Это же их общая квартира была!
— Да какой там общая… — Ваня махнул рукой. — Его это квартира. А они даже не расписаны были, ты же знаешь Аньку — ей «штамп не важен», ей «главное чувства». Вот чувства и закончились, а вещи её на лестницу выставили. Ну не мог я матери отказать, она бы мне всю плешь проела, что мы зажрались и родне не помогаем.
— Блин, Ваня! — я ударила ладонью по стене. — Я же тебе говорила: продавай немедленно! Как знала, что начнется вот эта вот «благотворительность». Ты понимаешь, что теперь ни один нормальный покупатель в квартиру не зайдет? Она же загадит там всё!
— Ну когда бы я её продал? — оправдывался Ваня.
— Когда? Вот прямо сейчас! Собирай сумку, бери билет и езжай туда! Выставляй Аньку, меняй замки и вешай объявление о продаже.
— Вика, ну как я её выгоню? Она же плакать будет, матери звонить…
— Значит так, Иван. Или ты завтра выставляешь сестру из нашей квартиры, или… или я сама туда поеду. И поверь мне, я церемониться не буду. Вещи её с балкона выброшу, если понадобится.
Муж посмотрел на меня, увидел, что шутки кончились, и молча потянулся за своим рюкзаком.
Я мигом снарядила мужа в «командировку». Сама купила билет на поезд, сама вызвала такси до вокзала.
Потом начала ждать.
***
— Ну что, ты съездил в квартиру? Поговорил с Аней? — позвонила я, едва он успел отписаться, что доехал.
— Нет еще, я сейчас у матери. Тут такое дело… — Ваня явно говорил из туалета, пока свекровь не слышит.
— Какое ещё дело?
— Мама просит, чтобы Аня у нас полгода пожила…
— Вань, ты в своём уме? Или ты там маминых пирожков переел и мозг отключился? Мы сами здесь снимаем квартиру за бешеные деньги, отдаем чуть ли не половину моей зарплаты «дяде», а твоя сестрица будет жить на халяву в нашей двушке?
— Ну почему на халяву? Мама клянется, что Аня будет платить коммуналку…
— Лучше молчи! Ничего не говори! Не беси меня, Ваня!
— Чего?
— Да ничего! Завтра же утром, слышишь меня, Иван? Завтра утром ты идешь к своей сестре и говоришь, чтобы выметалась. Квартира продается. Точка. Люди будут приходить, смотреть, а у неё там помойка, как всегда. Я её знаю: горы грязной посуды и шмотки по всем углам.
— Вик, ну ты чего?
— Да ничего, блин! Знаю я, как твоя сестра поддерживает порядок. У неё в голове сквозняк, и в жизни так же. Нет, Вань, это не обсуждается! Завтра же выселяешь её, и точка.
Ваня не стал спорить. Он знал: если я перешла на такой тон, значит спорить бесполезно.
Весь следующий день я была как на иголках. Ваня не звонил до самого вечера. Наконец, звонок. Я настояла на разговор по видеосвязи. Как знала, блин!
Экран мигнул, появилось лицо Вани. Я всмотрелась и ахнула. На лбу у мужа красовалась ссадина, а один глаз подозрительно припух.
— Господи, Ваня! А это ещё что?
Ваня вздохнул, поморщился и отвел взгляд.
— Да там такая история… Короче, пришел я. Сказал, что надо съезжать. А там, оказывается, Анькин мужик… Тот самый, который её «выгнал». Они помирились. И теперь он тоже живет в нашей квартире.
— Как это? У него же своя есть!
— Ой, не знаю, мы не успели до этого момента дойти, — Ваня потер лоб. — Я только рот открыл, мол, ребята, давайте на выход, мне жилье к продаже готовить надо… А он, шкаф этот недоделанный, сразу в стойку. Я попытался его за плечо взять, а он меня об стену лбом… и всё! Сказал, если еще раз приду — вообще ноги переломает.
Я слушала это и чувствовала, как во мне закипает ярость. Моего мужа в нашей же квартире какой-то приблудный хахаль бьет об стену?
— Ты в полицию заявил? — прошипела я.
— Да какую полицию. Мама узнает — инфаркт будет. Скажет, на своих же в органы настучали…
— Это не «свои», это захватчики! — я уже готова была сама бросаться на вокзал, как вдруг — входящий вызов по второй линии. Опять Оксана, соседка.
Я сбросила звонок мужа, пообещав перезвонить.
— Вика! Ты знаешь, что у вас там было сегодня? — голос Оксаны дрожал от волнения. — Мужик какой-то орет, маты на весь подъезд, Ваня твой выскочил из квартиры как ошпаренный! Это что за гости у вас такие?
Я, уже не сдерживаясь, в сердцах выложила ей всё: и про Аньку, и про «бедного» мужика, и про избитого Ваню.
— А вот это уже беспредел! — возмутилась Оксана. — Ну ничего, Вика. Есть у меня на этих негодников управа. Мой одноклассник, Лешка Воронин, сейчас как раз участковым на нашем участке работает. Позвоню ему. Вот увидишь: завтра съедут, как миленькие!
Я только и успела сказать «спасибо», как Оксана отключилась. Ночь я почти не спала. А на следующий день к обеду мне позвонил Ваня.
— Вика, ты что творишь?! Ты что творишь, я тебя спрашиваю?! — орал он так, что я телефон от уха отодвинула.
— Ты о чём вообще?
— Анька позвонила, рыдает взахлеб, выговорила мамке, что к ним участковый приходил! Напугал их так, что Анька чуть в обморок не упала. Сказал, если через час их духу в квартире не будет — поедут в отделение за незаконное проникновение и нападение на собственника! Твоих рук дело?
— Ну, моих. А что?
— Ты понимаешь, что теперь началось? Со мной мама не разговаривает, тётя Таня — Анькина мать — прокляла нас до седьмого колена, ну и Анька сама, само собой, меня заблокировала.
Я сделала вид, будто переживаю.
— Так они съехали или нет? — уточнила я.
— Ну… да… — буркнул Ваня. — Съехали.
— Это самое главное. Всё, родной, продавай квартиру. Срочно! Пока кто-то ещё из твоих родственников…
— Всё, я понял! — перебил он меня. Было слышно, как ему больно и неприятно слушать правду о своей родне.
Через три недели мы всё-таки продали ту квартиру. Покупатели нашлись быстро — молодая пара, которой очень понравился вид из окна и то, что в квартире «такая чистая аура». Я про себя усмехнулась: знали бы они, какая битва здесь гремела месяц назад.
Ваня со временем, конечно, помирился с матерью. Анька так и дулась, на семейных праздниках демонстративно со мной не здоровалась, ну и в соцсетях гадости писала про «алчных людей». Но мы были готовы к такой жертве.
Уж я-то точно была готова!