47. Eva Cassidy – Tall Trees In Georgia
Рассказывая о Кэти Мелуа и ее версии «Fields Of Gold», я упоминал и об Эве, всегда бывшей для Кетеван кумиром и старшей музыкальной «сестрой». Они даже спели вместе «дуэтом» (причем дважды), хотя мисс Кэссиди на тот момент давно уже не было в живых. И если тембр Кэти сочится благоуханием девичества, его чистой уверенности и цветущей силы, то Эва звучит именно как женщина. Зрелая и печальная, скромная, но пронзительная.
Как и в голосе Карен Карпентер, в ее пении будто жило знание ранней смерти (в те же 32-33 года), постепенное увядание, придававшее особую остроту каждой эмоции и каждой выбранной песне. Да, большинство из них не принадлежали, не были сочинены мисс Кэссиди, но истории эти проживались ярко и лично, дышали духом и образом певицы.
Даже и в этом проявлялась удивительная, щемящая скромность Эвы. «У меня есть только мой голос и моя гитара», – как бы говорила она. – «Поэтому я буду только играть и исполнять, стараться донести до вас красоту тех старых мелодий, которые всегда любила сама». И ей это удавалось сполна. В отличие от Кэти, Эва была очень стеснительной, и даже небольшая сцена музыкального кафе оказывалась для нее большим испытанием. Тем не менее, и при исполнении вживую, знакомые мотивы и тексты еще никогда не звучали, не переживались вот так, раскрываясь простором для жизни, фантазии и чувства. Золотой голос и печать ангельской кротости сочетались в певице с лихим бардовским темпераментом, со страстной женской натурой, неистово прорывавшейся в фальцетах и тихой меланхолии баллад.
Такие люди, как мисс Кэссиди, словно изначально не предназначены для этого мира. Сияние пламени их молниеносно коротко, но и незабываемо, ослепительно ярко. Like a candle in the wind. Их боль становится нашей болью, а неземная тоска, невольно рождающаяся между простых строчек, касается и заполняет душу, мерцает блуждающим огоньком, приковывает взгляд к горизонту.
Вот и «Tall Trees In Georgia» звучит старой как мир историей, что передается из уст в уста, вечно оставаясь сегодняшней. Историей о юности и мечтах, о родстве и одновременно странной потерянности среди дивной безмятежности природы. Историей любви, что искала выхода и человека на протяжении всей своей жизни, но, кажется, так и осталась одиноко теплиться, угасать в безразличии дней. Незамысловатый, но околдовывающий печалью мотив, гипнотическое перебирание струн и заостренно-взлетающие ноты. Слыша их, ты не просто сочувствуешь кому-то, но проживаешь всю трагедию существования, всю драму бытия человеческого. И Эва – живой голос этой боли. Как и символ непобедимой все-таки красоты.
(Или здесь).
Другие кандидаты: «Bold Young Farmer».
46. Eva Cassidy – Wayfaring Stranger
Все то же можно сказать и об этой песне, с той только разницей, что здесь явственен мотив пути. С одной стороны, это путь жизненный, путь всех невзгод, неудач и потерь. С другой стороны, взгляд бедного странника с надеждой устремлен дальше – в тот край, где страдания утихнут и будут как-то восполнены. Где он вновь обретет родителей и то неуловимо-прекрасное, что всегда, кажется, искал, нащупывал, как искренний, но потерявшийся ребенок.
Очевидно, что упоминание Спасителя определяет эту надежду как христианскую, но и рвущееся из души «I’m going there» Эвы само по себе дышит отчаянной устремленностью, упованием на лучшую долю если не здесь, то хотя бы по ту сторону мироздания. Ответа нет, но есть переживание, творящееся мелодией и голосом певицы. И изнутри его каждый уже сам находит дорогу.
(Или здесь).
Другие кандидаты: «Time After Time».