— Сдохнет она уже наконец, — сказала дочь своему мужу. Мать услышала случайно это. Самый страшный разговор в её жизни она услышала случайно. И он был о ней. Она не верила, что дети могут желать смерти родителям. Пока не услышала своими ушами
Прошёл год.
Валентина жила одна в своей трёхкомнатной квартире. Лена не звонила. Валентина не звонила тоже. Тишина стала привычной, почти родной.
Нина приходила часто, приносила продукты, сидела на кухне, пила чай. Они говорили о жизни, о погоде, о новостях. О Лене не говорили никогда.
— Валя, может, позвонишь ей? — однажды спросила Нина. — Сколько можно?
— Нина, она смерти моей ждала, — спокойно ответила Валентина. — Я не могу это забыть.
— Но она дочь.
— А я мать. Которая её растила, кормила, одевала, лечила. А она... она квартиру ждала.
— Валя...
— Не надо, Нина. Я всё решила.
...
В тот день Валентина сидела на кухне и пила чай, когда в дверь позвонили.
Она пошла открывать. На пороге стояла Лена.
Постаревшая, осунувшаяся, с красными глазами. Без косметики, без укладки, в старой куртке.
— Мама, — сказала она. — Пусти.
Валентина смотрела на неё долго. Потом молча отошла в сторону.
Лена вошла. Разделась, прошла на кухню, села за стол. Валентина села напротив.
— Что случилось? — спросила она.
— Олег ушёл, — тихо сказала Лена. — К другой. Молодой. Сказал, что я старая, скучная, вечно ною.
Валентина молчала.
— Денег не оставил. Квартира его, я там на птичьих правах жила. Сказал: съезжай.
— А дети?
— Дети со мной. Но жить негде.
— И ты пришла ко мне? — спросила Валентина.
— Мама, прости меня, — Лена заплакала. — Я дура. Я была дурой. Я не знала, что такое потерять всё. Я думала, что ты мне мешаешь. А теперь... теперь я одна.
Валентина слушала и молчала.
— Мама, я тебя умоляю, пусти пожить. Хоть на время. Детям негде спать. Мы на вокзале ночевали.
— На вокзале? — переспросила Валентина.
— Третью ночь, — всхлипнула Лена. — Дети плачут, холодно. Я не знаю, что делать.
Валентина встала, подошла к окну. Долго смотрела на улицу.
— Помнишь, Лена, — сказала она, не оборачиваясь. — Тот разговор. Ты сказала: «Сдохни уже наконец, квартиру освободи». Помнишь?
— Мама, прости...
— Я слышала, как вы с Олегом смерти моей ждали. Как квартиру обсуждали. Как смеялись надо мной.
— Мама, я была дура...
— Дура, — согласилась Валентина. — Но слова не воробьи. Я их помню. Каждое.
Она повернулась.
— Ты пришла ко мне, потому что тебе некуда идти. Не потому что любишь. Не потому что скучала. Потому что вокзал холодный.
— Мама, я тебя люблю...
— Не надо, — перебила Валентина. — Не надо лгать. Я знаю правду.
Лена молчала, опустив голову.
— Хорошо, — сказала Валентина. — Я пущу вас. Детей жалко. Они не виноваты.
— Мама... спасибо...
— Но знай, Лена, — Валентина смотрела ей прямо в глаза. — Я не простила. Я просто даю шанс. Только детям. Не тебе.
— Я заслужу, мама. Обещаю.
— Посмотрим.
...
Через два дня Лена привезла детей.
Миша, семилетний мальчик, и Катя, пятилетняя девочка, робко вошли в квартиру, оглядывались.
— Бабушка? — спросила Катя. — Это твой дом?
— Мой, деточка, — Валентина присела перед ней. — И теперь ваш.
— А мы будем тут жить? — спросил Миша.
— Будете, — ответила Валентина. — Пока не найдёте своё жильё.
Она посмотрела на Лену. Та стояла в стороне, опустив глаза.
— Идите, располагайтесь, — сказала Валентина детям. — Вон та комната ваша.
Дети побежали смотреть. Валентина подошла к Лене.
— Ты спишь в зале на диване, — сказала она. — Дети в детской. И запомни: это мой дом. Мои правила.
— Хорошо, мама.
— И ещё, — Валентина достала из кармана бумагу. — Прочитай.
Лена взяла, прочитала. Побледнела.
— Завещание? Квартира внукам?
— Да. Я оформила год назад. Тебе ничего не достанется. Ни копейки.
— Мама...
— Ты хотела квартиру? Ты её получишь? Нет. Квартиру получат дети. Когда вырастут. А ты будешь жить здесь только с моего разрешения. И если я увижу хоть намёк на то, что ты ждёшь моей смерти — вылетишь в ту же ночь. Как когда-то я.
Лена заплакала.
— Мама, я всё поняла. Я заслужу прощение.
— Не надо мне прощения, — сказала Валентина. — Живи. Ради детей.
...
Прошёл ещё год.
Лена работала. Устроилась продавцом, потом кассиром. Деньги небольшие, но на жизнь хватало. Валентина сидела с детьми, водила их в школу и садик, делала уроки, читала сказки.
Отношения с дочерью оставались холодными. Они жили как соседи. Здоровались, ужинали вместе, но разговаривали мало. Лена пыталась, но Валентина держала дистанцию.
— Мама, — однажды сказала Лена. — Ты меня когда-нибудь простишь?
— Не знаю, — ответила Валентина. — Я стараюсь забыть. Но когда вижу тебя, вспоминаю те слова.
— Я каждый день их вспоминаю, — сказала Лена. — Они меня убивают.
— Хорошо, — кивнула Валентина. — Значит, ты понимаешь.
...
Однажды вечером Валентина сидела на кухне и пила чай. Рядом рисовала Катя, Миша читал книжку.
— Бабушка, — вдруг спросила Катя. — А почему ты с мамой не разговариваешь?
— Разговариваю, деточка. Просто мы мало говорим.
— А ты её любишь?
Валентина замерла.
— Люблю, — сказала она тихо. — Как можно не любить своего ребёнка? Даже если он сделал больно.
— А мама тебя любит?
— Спроси у мамы.
Катя убежала в комнату к Лене. Валентина слышала, как дочь ответила: «Люблю, доченька. Очень».
— Слышишь, Коля? — прошептала Валентина фотографии мужа. — Любят они. А боль осталась.
...
Прошло пять лет.
Миша пошёл в школу, Катя готовилась к первому классу. Лена выбилась в люди, стала старшим кассиром, получила квартиру от работы — маленькую, однокомнатную, но свою.
— Мама, — сказала она однажды. — Мы съезжаем.
— Знаю, — кивнула Валентина. — Давно пора.
— Спасибо тебе. За всё. За то, что приютила. За то, что с детьми сидела. За то, что не выгнала.
— Не за что, — ответила Валентина.
— Мама, я знаю, ты не простила. Но я всё равно скажу: прости меня. Я была дурой. Я была жестокой. Я не ценила тебя. А ты... ты спасла нас.
— Я не спасала, — сказала Валентина. — Я просто жила. И вам дала жить.
— Можно, мы будем приезжать? В гости?
— Приезжайте, — разрешила Валентина. — Детей привозите.
— А ты?
— А что я? Я буду ждать.
...
Они съехали.
В квартире снова стало тихо. Но теперь тишина не давила. Валентина знала, что внуки рядом, что они приходят, звонят, любят её.
Она стояла у окна и смотрела на город.
— Ну вот, Коля, — сказала она. — Я отомстила. Не дала квартиры, не простила до конца. Но внуков вырастила. И они меня любят. Это главное.
Фотография молчала. Но Валентина знала: Коля бы одобрил.
Она улыбнулась.
— Живу, Коля. Живу. И буду жить.
За окном светило солнце.
Новый день.
Новая жизнь.
С надеждой
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)