Он помолчал, потом протянул руку, осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся её волос. Провёл по ним, задержался на плече.
— Ты красивая, Анна. Очень красивая. И душа у тебя светлая. Я таких давно не встречал. Может, никогда и не встречал.
Анна замерла, боясь пошевелиться.
— Я не знаю, что делать, — прошептала она. — Я боюсь.
— Чего?
— Всего. Вас. Себя. Этого... что между нами происходит. Мы же чужие люди. У нас договор. А я чувствую... я чувствую что-то другое.
Он взял её лицо в ладони, повернул к себе.
— Я тоже чувствую, Анна. И это пугает меня не меньше, чем тебя. Но может быть... может быть, не надо бояться? Может быть, просто довериться?
Она смотрела в его тёмные, глубокие глаза, с искорками света от уличных фонарей — и тонула в них. Тонул и он. Анна и сама не заметила, как ответила на его поцелуй… а потом была ночь.
Долгая, тёплая, полная открытий…
Он был удивительно нежен, поразительно нежен. Он касался её так, будто она была не просто женщиной по контракту, а кем-то дорогим, желанным, единственным. В каждом его движении было столько тепла, что Анна забыла, где она и зачем.
И ей не было противно. Совсем наоборот, ей было хорошо, спокойно. Его сильные и уверенные руки, дарили не страх, а защиту. Анна забыла, кто она и зачем здесь. Осталось только это — двое в огромной кровати, дыхание, шепот, и город за окном, сверкающий миллионами огней.
Под утро, когда небо за окном начало светлеть, он притянул её к себе, уткнулся носом в макушку и прошептал:
— Спасибо, Аня. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала.
Она промолчала. Только прижалась крепче. Впервые за долгое время она выспалась, спала спокойно, без кошмаров.
Следующий месяц пролетел незаметно. Каждый из них днем жил своей жизнью. Вячеслав пропадал в офисе, занимался делами. Анна занималась Степкой, гуляла с ним, читала книги, которые нашла в огромной библиотеке в квартире. Вечерами они ужинали вместе, все трое, и это было похоже на семью. Настоящую, нормальную семью.
Степка обожал «дядю Славу». Вис на нём, требовал внимания, и Верещагин никогда не отказывал. Они давно нашли общий язык и Степка доверял уже дяде Славе свои мальчишеские секреты, признался в симпатии к однокласснице Кате Синичкиной еще тогда, когда даже мама не знала. Анна попыталась было спросить – о чем секретничаете, – но Вячеслав только подмигнул:
— Это наши, мужские разговоры.
Степка был счастлив. Папа никогда не секретничал с ним. Обычно он был очень уставший, злой и мог дать сыну подзатыльник ни с того, ни с сего. Дядя Слава был совершенно другим. Он даже разговаривал со Степкой не как с маленьким ребенком, а как с равным. И, кажется, Верещагину и самому нравится это общение. Анна видела, как светится лицо этого обычно сурового человека, когда он разговаривает с её сыном.
А ночи... ночи принадлежали им двоим. И с каждой ночью Анна открывала в нём что-то новое. Он был нежным, страстным, заботливым. Он мог разбудить её среди ночи поцелуем, мог прошептать на ухо что-то такое, от чего кровь приливала к щекам. И Анна ловила себя на мысли, что ждёт этих ночей. Что ей мало. Что она хочет ещё.
Она запрещала себе думать об этом. Напоминала, что это всего лишь контракт, что скоро всё кончится, что она родит и уйдёт. Но сердце не слушалось. Оно тянулось к нему, как подсолнух к солнцу.
И вот… этот день настал, в одно утро всё изменилось.
Анна проснулась и почувствовала знакомую, но почти забытую тошноту. Подступило к горлу, закружилась голова. Она едва успела добежать до ванной. Когда приступ прошел, она села на унитаз, не поднимая крышки, оперлась спиной о прохладную плитку, и перевела дух. В голове стучала одна мысль: Неужели?
Нельзя сказать. что она не была к этому готова, ведь считала дни, была задержка. Но она списывала на стресс, на перемену обстановки, на новую жизнь. А теперь… Теперь сомнений не оставалось. Чудо случилось. Значит, судьба, чтобы этот ребенок родился.
Анна оделась, привела себя в порядок и пошла по коридору к кабинету. Она очень волновалась, сердце то замирало, то ускоряло ритм. Но, молчать, конечно же, нельзя. Нужно как можно скорее сказать Славе. Да, нужно. Но она так боялась этого момента, его реакции, боялась, что всё изменится, и одновременно боялась, что ничего не изменится.
Верещагин сидел за столом, как обычно, с утра уже углубившись в бумаги. Когда она вошла, поднял голову, и лицо его озарилось тёплой улыбкой, какой он улыбался только ей и Степке.
— Доброе утро, Аня. Рано ты сегодня. Случилось что?
Она подошла к столу, встала напротив. Взялась руками за край столешницы, чтобы не упасть — ноги вдруг стали ватными.
— Слава... — начала она. Он просил называть его просто по имени, когда они одни. — Я... кажется, я беременна.
Верещагин замер. Даже дышать перестал. Смотрел на неё, и в глазах его что-то происходило. Медленно, как рассвет, разгоралось удивление, потом неверие, потом... восхищение. Настоящее, неподдельное восхищение. Его лицо осветилось изнутри, глаза заблестели, и Анна вдруг увидела, каким он был молодым, наверное, лет двадцать назад — живым, открытым, счастливым.
Он встал. Обогнул стол. Подошёл к ней, взял за плечи, заглянул в глаза.
— Ты уверена? — спросил он хрипло.
— Ещё нет, — честно ответила она. — Но головокружение... и тошнота... я помню это по первой беременности. Похоже. Очень похоже.
Он притянул её к себе, обнял крепко-крепко, уткнулся лицом в волосы. Она чувствовала, как бьётся его сердце — часто-часто, как у мальчишки и даже руки дрожат.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе, Аня. Ты даже не представляешь...
Он не договорил. Просто стоял, обнимал её. Секунды текли. Минуты. Они стояли посреди кабинета, обнявшись, и это было правильно. Естественно. Так, как должно быть.
Но вдруг он отстранился. Резко, будто опомнившись. Лицо его снова стало непроницаемым, маска упала на место, спрятала всё живое. Только в глазах ещё метались искры того восхищения, которое он не успел спрятать.
— Хорошо, Анна, — сказал он официальным, холодным тоном, от которого у неё внутри всё оборвалось. — Идите. Я вызову врача, чтобы подтвердить. Вам нужно обследование. И покой. Идите, Анна, мне нужно поработать.
Она моргнула, не понимая этой перемены. Стояла, смотрела на него, и в груди что-то больно сжалось. Только что он обнимал её, шептал слова благодарности, а теперь...
— Иди, Аня, — повторил он мягче, но твёрдо. — Мне нужно поработать. Мы поговорим вечером.
Она вышла, прикрыв за собой дверь. Прислонилась к стене в коридоре, прижала ладонь к животу, где, возможно, уже зарождалась новая жизнь. И не знала, плакать ей или смеяться.
Он обрадовался. Она видела это. Но тут же захлопнулся, как раковина. Почему? Чего он боится? Её? Себя? Их общей тайны, которая вдруг перестала быть просто сделкой?
Вечером он не пришёл. Только сообщение прислал: «Срочные дела, задержусь допоздна. Не жди. Слава». Анна лежала одна в огромной кровати, смотрела в потолок и гладила себя по животу.
— Здравствуй, маленький, — шептала она. — Ты зачем так рано? Ты зачем всё усложняешь?
И не находила ответа. Только тишина и огни большого города за окном. И чувство, что самое страшное и самое прекрасное в её жизни только начинается. Вот так лежала, разговаривала мысленно с еще не родившимся малышом и сама не заметила как уснула.
****
Утро наступило неожиданно. Анна открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Потолок с лепниной, тяжёлые шторы, сквозь которые пробивается солнце, запах дорогого парфюма, въевшийся в подушки — всё чужое, всё не её. Она уже было привыкла к этому ко всему, но сегодня проснулась с ощущением, что здесь впервые. Может быть это потому, что сегодня ночью Слава не пришел к ней?
Она повернула голову и посмотрела на пустую подушку рядом. Простыня была холодной, даже вмятины не осталось. Вставать не хотелось. Тело было тяжёлым, будто налитым свинцом, а в голове гудела одна и та же мысль, как надоедливая муха: почему? Почему он не пришел? Что она сделала не так?
Анна села, откинула одеяло и посмотрела на себя в зеркало напротив кровати. Бледная, волосы спутались, под глазами тёмные круги — красавица, ничего не скажешь. Она провела рукой по животу, где сейчас, может быть, уже зарождалась новая жизнь, и вдруг отчётливо поняла: надо что-то делать. Так больше нельзя.
В дверь постучали.
— Анна Сергеевна, — голос тёти Зины за дверью был мягким, но настойчивым. — Вставайте, милая. Доктор приехал, вас дожидается.
Доктор. Точно. Сегодня должен приехать доктор, которого пригласил Слава. Анна вскочила, накинула халат, пригладила волосы рукой — расчесывать некогда, и так сойдёт.
В гостиной её ждал пожилой мужчина в очках и с аккуратной седой бородкой. Он сидел в кресле у окна и рассматривал вид на город с таким видом, будто каждый день сидит в таких роскошных квартирах и смотрит на такие виды. Увидев Анну, он поднялся и улыбнулся — просто, по-человечески, без той официальной холодности, которой она боялась.
— Доброе утро, Анна Сергеевна. Я Пётр Ильич, врач. Вячеслав Андреевич попросил меня вас осмотреть.
— Здравствуйте, — ответила Анна и села в кресло напротив. Руки почему-то дрожали, и она сжала их в замок, чтобы доктор не заметил.
Пётр Ильич сел, открыл свой чемоданчик и достал оттуда бумаги, стетоскоп, тонометр. Всё делал не спеша, с той особенной аккуратностью, которая бывает у людей, привыкших не суетиться.
— Ну-с, давайте знакомиться поближе, — сказал он, надевая очки и глядя на неё поверх стёкол. — Рассказывайте, что вас беспокоит. Как самочувствие? Когда была тошнота, головокружения? Появлялись ли они снова или это было единоразово?
Анна отвечала, стараясь ничего не упустить. Доктор слушал внимательно, кивал, что-то записывал в блокнот. Потом попросил измерить давление — пришлось закатать рукав халата. Манжета сжала руку, и Анна поморщилась.
— Потерпите, милая, сейчас всё узнаем, — сказал Пётр Ильич, глядя на шкалу тонометра. — Давление в порядке. А теперь послушаем сердечко.
Холодная мембрана стетоскопа коснулась груди, и Анна вздрогнула.
— Дышите глубже, не задерживайте, — командовал доктор, и Анна дышала, стараясь не думать о том, что сейчас происходит.
Потом была кр…вь из вены. Анна терпеть не могла уколы, но виду не подала — зажмурилась только, когда игла вошла. Доктор всё сделал быстро, аккуратно, даже больно не было.
— Вот и всё, — сказал он, заклеивая место укола пластырем. — Теперь ждём. Результаты будут послезавтра. Но предварительно, Анна Сергеевна, я могу вас поздравить. По всем признакам — да, вы беременны.
У Анны перехватило дыхание. Она знала, но услышать это от врача — совсем другое. Настоящее. Окончательное.
— Вы уверены? — спросила она, и голос дрогнул.
— На девяносто девять процентов, — улыбнулся Пётр Ильич. — Срок совсем маленький, ещё и двух недель нет, но всё идёт хорошо. Я выпишу вам витамины, режим распишу. А еще через две недельки сделаем УЗИ, посмотрим на малыша.
Малыш. Анна прижала руку к животу и вдруг почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Глупые, ненужные, женские слёзы.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — ответил доктор, собирая свои принадлежности в чемоданчик. — Вы, главное, не нервничайте. Ребёнку нужна спокойная мама. Вячеслав Андреевич очень волнуется, между прочим.
Анна подняла глаза.
— Правда?
— Правда-правда. Так что вы уж берегите себя.
Когда доктор ушёл, Анна долго сидела в кресле, глядя на город за окном. Солнце поднялось уже высоко, заливало комнату золотом, делало её почти уютной. Тётя Зина принесла чай, оладьи с джемом, творог со сметаной и медом.
— Выпейте,покушайте, милая, это полезно, — сказала она, ставя чашку на столик. — Доктор сказал, вам покой нужен.
— Спасибо, тётя Зина, — ответила Анна и взяла чашку. Горячий фарфор согревал ладони.
Тётя Зина помялась на месте, потом сказала:
— Вячеслав Андреевич звонил. Спрашивал, как прошёл осмотр. Я сказала, что всё хорошо, доктор уехал. Он велел передать, что сегодня будут поздно.
Анна кивнула, стараясь, чтобы лицо ничего не выражало, но внутри всё оборвалось. Поздно. Опять поздно. Опять не придёт.
— Он ещё что-нибудь сказал? — спросила она, надеясь, что голос звучит ровно.
— Сказали, чтобы вы не волновались, — ответила тётя Зина и быстро вышла, будто боялась лишних вопросов.
Анна отставила чашку. Чай остывал, завтрак стоял нетронутым. Она смотрела в одну точку и думала: ну почему? Почему он не приходит? Чего боится?
Вечером она ждала. Уложила Степку, почитала ему сказку, поцеловала на ночь. Степка обнял её за шею тонкими ручонками и спросил:
— Мам, а дядя Слава сегодня придёт? Мы с ним не построили трассу, а он обещал.
— Придёт, сынок, — соврала Анна. — Скоро придёт.
Но он не пришёл.
Анна сидела в гостиной до двух ночи, глядя на огни города и слушая тишину. В два часа она пошла в спальню, легла в огромную кровать и долго смотрела в потолок. Потом услышала звук лифта. Шаги в коридоре. Они замерли прямо напротив её двери. Сердце забилось часто-часто, готовое выпрыгнуть. Секунда. Две. Три. Шаги удалились. Хлопнула дверь его спальни. Анна лежала и плакала. Тихо, беззвучно, чтобы никто не слышал.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.