Дни потекли однообразной чередой. Утро — завтрак, который не лез в горло. День — прогулки со Степкой в парке, где на них косились молодые мамочки с колясками, и няни с детьми. Вечер — ужин в одиночестве. Ночь — ожидание и слёзы в подушку.
На пятый день Анна поняла, что так больше нельзя.
Она дождалась, пока Степка уснёт, вышла из детской и достала телефон из кармана. Она долго смотрела на него, потом решилась и набрала номер, который знала наизусть.
— Слушаю, — раздался в трубке его голос. Усталый, чужой, холодный.
— Слава, это я, — сказала Анна и почувствовала, как голос дрожит. — Ты можешь говорить?
Пауза. Длинная, тяжёлая, будто он решал, вешать трубку или нет.
— Я на совещании, Анна. Что случилось?
— Ничего не случилось, — сказала она. — Я просто... я соскучилась. Степка спрашивает про тебя каждый день.
— Я занят. Передай Степе, что я приеду, когда смогу.
— Когда? — вырвалось у неё. — Скажи мне, когда? День? Неделя? Месяц?
— Анна, — голос его стал жёстким, — не дави на меня. У меня работа. Я вас обеспечиваю, плачу за всё, условия контракта выполняю. Что тебе ещё нужно? Анна замерла. Контракт. Опять этот контракт.
— Мне нужно не это, — сказала она тихо. — Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной. Чтобы посмотрел на меня. Чтобы...
— Анна, — перебил он, — совещание ждёт. Я перезвоню.
И он первым отключил телефон.
Анна долго стояла, прижимая трубку к уху, слушая это мерное «ту-ту-ту». Потом положила телефон, вернулась в свою спальню, легла лицом в подушку и зарыдала. Горько, навзрыд, как не плакала даже после смерти Петра.
*****
После разговора с Анной, Верещагин совсем поник. Ни цифры, ни отчетности не лезли в голову.
— Слава, ты меня слушаешь?
Голос Сергея Ивановича, заместителя и близкого друга, вывел его из оцепенения. Верещагин поднял глаза. Сергей сидел напротив, в кресле для посетителей, и смотрел на него с тревогой.
— Что? — переспросил Верещагин.
— Я говорю, отчёт по новому проекту подписал? Или мне его тебе под нос сунуть?
— Подписал, — машинально ответил Верещагин. — Всё подписал.
Сергей вздохнул, откинулся на спинку кресла и уставился на своего друга в упор.
— Слава, что с тобой происходит? Уже две недели ты сам не свой. На людей орёшь, отчёты не смотришь, решения принимаешь с потолка. Вчера чуть сделку на полмиллиона не провалил, потому что думал о чём-то своём. Я тебя двадцать лет знаю, такого не видел никогда.
Верещагин молчал, глядя в окно. Там, за стеклом, лежал вечерний город, зажигались огни, текли реки машин.
— Это она? — спросил Сергей тихо. — Анна?
Верещагин дёрнулся, но ничего не сказал.
— Слава, я тебя умоляю, не надо со мной в молчанку играть. Я же вижу. Ты с того самого дня, как она сказала про беременность, сам не свой. Что случилось?
— Ничего, — глухо ответил Верещагин. — Всё по плану. Она беременна, ребёнок будет. Контракт выполняется.
— Да плевать я хотел на твой контракт! — не выдержал Сергей. — Ты на себя посмотри! Глаза пустые, руки дрожат, ты пить начал больше обычного. Я же знаю, ты ночами в офисе сидишь, домой не едешь. Почему?
— Потому что не могу, — вырвалось у Верещагина. Он сжал кулаки, желваки заходили на скулах. — Не могу я туда ехать, Серёжа. Не могу видеть её.
— Почему? — Сергей подался вперёд. — Объясни мне, дураку. Она тебе ребёнка носит, ты её в дом привёз, живёте вместе, а ты не можешь видеть? Что за чушь?
Верещагин встал, подошёл к окну, встал спиной к свету, как в тот первый день, когда Анна вошла в его кабинет.
— Ты помнишь Лену? — спросил он тихо.
Сергей замер. Потом медленно кивнул.
— Помню.
— Ты помнишь, что я тогда пережил? Ты рядом был в те дни. Я чуть с ума не сошел.
— Помню, — повторил Сергей.
— Я поклялся себе тогда: больше никогда. Никаких чувств, никакой привязанности. Только бизнес. Только контроль. Я эту клятву столько лет не нарушал. А она пришла — и всё рухнуло.
Верещагин обернулся. Глаза его блестели.
— Я люблю её, Серёжа. Понимаешь? Люблю! Как мальчишка, как идиот, как в первый раз. Я на неё смотрю — и внутри всё переворачивается. Я Степку обнимаю — и хочу, чтобы он моим сыном был. Не по контракту — по-настоящему. Я ребёнка этого жду — и ночами не сплю, думаю, каким он родится.
— Так это же хорошо! — воскликнул Сергей. — Это же счастье, Слава! О чём ты вообще говоришь?
— А если опять? — Верещагин шагнул к нему, схватил за плечи. — Если я откроюсь, поверю, а она... Лена же тоже клялась. Тоже любила. Тоже говорила, что навсегда. А потом изменила мне с моим братом. И разорвала наши отношения за месяц до свадьбы. Ушла, и даже не оглянулась. Что, если и она такая же?
— Слава, — тихо сказал Сергей. — Лена — это Лена. А Анна — это Анна. Ты что, не видишь разницы?
— Вижу, — прошептал Верещагин. — Потому и боюсь. Потому что если она уйдёт — я не выдержу второй раз. Я тогда точно сдохну.
— А если не уйдёт? — спросил Сергей. — Если она останется? Да и куда ей идти?
— Я не хочу, чтобы она была со мной только потому, что ей некуда идти, – рассердился Вячеслав.
— Ну, хорошо…. А если она любит тебя так же, как ты её? Ты об этом подумал?
Верещагин молчал.
— Ты видел, как она на тебя смотрит? — продолжал Сергей. — Я привёз её из деревни, я видел её глаза тогда — испуганные, затравленные. А теперь? Теперь она вся светится! Она тебя любит, дурак. Любит! А ты прячешься в офисе, как мышь в норе.
— А если это только кажется? — спросил Верещагин хрипло. — Если она просто притворяется? Притворяется, чтобы жить в богатстве и чтобы растить ребенка, которого родит?
— А ты съезди и проверь, — жёстко сказал Сергей. — Поговори с ней. Расскажи всё, как есть. И посмотри, что она ответит. Хватит уже в прятки играть. Ты не мальчик, Слава. Тебе скоро пятьдесят. Семью заводить надо, детей растить, а не в одиночестве по кабинетам сидеть.
Он встал, подошёл к другу, положил руку на плечо.
— Поезжай домой. Сегодня. Прямо сейчас. Поговори с ней. Расскажи про Лену, про всё расскажи. И посмотри, что будет. Я тебя очень прошу.
Верещагин долго молчал. Потом кивнул.
— Поеду.
Сергей улыбнулся, хлопнул его по плечу.
— Вот и правильно. А я пока с отчётами разберусь. Иди уже, не тяни.
Верещагин набрал номер дома.
— Тётя Зина? Скажите Анне... скажите, что я сегодня приеду рано. Мы будем ужинать вместе.
*****
Анна не верила своим ушам, когда тётя Зина постучала в дверь и сказала:
— Анна Сергеевна, Вячеслав Андреевич звонил. Сказал, что приедет сегодня рано и будет ужинать с вами.
— Правда? — выдохнула Анна, чувствуя, как сердце вырывается из груди. — Он правда так сказал?
— Правда-правда, — улыбнулась экономка. — Велел передать, что ждет не дождется. Поговорить хочет.
Анна заметалась по комнате. Что надеть? Как причесаться? О чём говорить? Она вдруг поняла, как сильно соскучилась. Как ждала каждую минуту этих долгих дней. Как боялась, что всё кончено, что он больше никогда не придёт.
Она перебрала весь гардероб — тот небольшой выбор вещей, что был в её комнате. Платья, блузки, юбки — всё казалось не тем. То слишком нарядное, то слишком простое. В конце концов она выбрала нежно розовое домашнее платье с длинными рукавами и небольшим вырезом. Простое, но элегантное. Распустила волосы — они упали на плечи мягкими волнами. Чуть подкрасила губы, подвела глаза. Посмотрела на себя в зеркало — вроде ничего. Не красавица, но и не уродина.
Степка тоже обрадовался, когда узнал, что «дядя Слава» приедет.
— Ура! — закричал он, прыгая по комнате. — Дядя Слава приедет! Мама, дядя Слава приедет! Мы достроим трассу!
— Достроите, сынок, обязательно достроите, — улыбнулась Анна, хотя сердце колотилось как бешеное.
Ужин она решила приготовить вместе с тётей Зиной. Анна настояла, что будет помогать — ей нужно было чем-то занять руки и мысли. Они накрыли стол в малой столовой, той, что уютнее, с видом на закат. Поставили свечи — тётя Зина сказала, что Вячеслав Андреевич любит, когда свечи горят. Достали красивую посуду, хрустальные бокалы.
К семи вечера всё было готово. Анна сидела в гостиной, сжимая в руках салфетку, и ждала. Степка пристроился рядом, тоже затих в ожидании.
Лифт открылся в пять минут восьмого. Анна услышала знакомые шаги, и сердце её чуть не выпрыгнуло из груди. Она встала, поправила платье, пригладила волосы. Степка сорвался с места и побежал в прихожую.
— Дядя Слава! Дядя Слава приехал!
Анна вышла следом и остановилась в дверях гостиной.
Он стоял в прихожей, подхватив Степку на руки, и смотрел на неё поверх его головы. Уставший, осунувшийся, небритый — но такой родной, что у Анны защипало в глазах.
— Здравствуй, Аня, — сказал он тихо.
— Здравствуй, Слава, — ответила она, и голос её дрогнул.
За ужином было почти как раньше. Почти. Верещагин шутил со Степкой, расспрашивал, как прошёл день, что интересного случилось, во что он играл. Степка тараторил без умолку, показывал новые рисунки, хвастался машинками. Анна сидела напротив, смотрела на них и чувствовала себя на седьмом небе от счастья.
Но тем не менее, между ними стояла невидимая стена. Он не смотрел на неё подолгу, отводил глаза, когда их взгляды встречались. Говорил вежливо, но холодно, будто она была посторонней.
Когда Степку уложили спать — с обещанием, что завтра они обязательно построят гоночную трассу, — они остались вдвоем в гостиной. За окном горели огни ночного города, в камине потрескивали дрова (тётя Зина растопила его к приезду хозяина), и всё это создавало иллюзию уюта, тепла, дома. Анна сидела в кресле, Верещагин стоял у камина, глядя на огонь. Молчали. Минута, две, пять.
— Слава, — не выдержала Анна. — Скажи мне, что происходит?
Он не обернулся.
— Ты почему избегаешь меня? — продолжала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Почему не приходишь? Почему не разговариваешь? Я схожу с ума здесь одна. Я думаю, может, я что-то сделала не так? Может, ты разлюбил... то есть, может, я тебе больше не нужна?
— Анна, — перебил он, не оборачиваясь. — Ты выполняешь контракт. И я выполняю. Ребёнок есть — отлично. Дальше будем жить по плану. Ты родишь, получишь деньги, уедешь. Всё просто.
Анна замерла. Словно её ударили.
— Что? — переспросила она, не веря своим ушам. — Что ты сказал?
Он обернулся. Лицо его было непроницаемо, только в глазах горело что-то, чему он не давал выхода.
— Я сказал, что всё идёт по плану. Ты получила, что хотела — долг прощен, ты в безопасности. Я получил, что хотел — наследника. Дальше каждый сам по себе.
Анна встала. Руки её дрожали, но голос звучал твердо.
— Значит, всё, что было между нами... ночи... разговоры... это просто? Это по контракту?
— Это было частью сделки, — ровно сказал он. — Ты согласилась родить естественным путём. Это подразумевает близость.
— Ты... — Анна сделала шаг к нему, глаза её горели. — Ты чудовище. Ты знаешь это? Ты просто чудовище.
— Я знаю, — ответил он тихо.
— Я думала... — голос её сорвался, но она взяла себя в руки. — Я думала, что между нами что-то есть. Я думала, ты чувствуешь то же, что и я. А ты... ты просто использовал меня. Как вещь.
— Анна...
— Нет, молчи! — крикнула она. — Не надо ничего объяснять. Я всё поняла. Завтра мы со Степкой уедем. Найду, где жить. А деньги... деньги я тебе верну. Все до копейки. Сколько лет понадобится — столько и буду платить. Но здесь я больше не останусь ни дня.
Она развернулась и вышла из гостиной, не оглядываясь. А он остался стоять у камина, глядя на огонь, и чувствовал, как внутри всё разрывается на части. Вот и всё, — подумал он. — Ты добился, чего хотел. Оттолкнул её. Теперь будешь один. Как всегда.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.