Марина проснулась с ощущением, будто её мозг ночью кто-то аккуратно вынул, встряхнул, задумчиво осмотрел со всех сторон и положил обратно… но немного не той стороной.
Первые несколько секунд она просто лежала, не двигаясь, и смотрела вверх.
Потолок был белый. Очень белый. Почти ослепительно белый, как будто его недавно перекрасили или, наоборот, очень старательно берегли от любых следов жизни. Только одна деталь нарушала эту безупречную чистоту: тонкая трещина, похожая на молнию, которая начиналась возле люстры и тянулась к дальнему углу комнаты.
Марина долго смотрела на неё.
Трещина была странно… знакомой.
Не так, как знакома вещь, которую ты видел вчера. Скорее как знакомо слово, которое вертится на языке, но никак не вспоминается.
Она нахмурилась.
Ей казалось, что она должна помнить, откуда эта трещина взялась.
Но не помнила.
— Хм… — тихо произнесла она.
Звук собственного голоса немного её успокоил.
Голос был её. Нормальный. Живой. Немного хриплый после сна.
Она подняла руку перед лицом.
Рука тоже была её — длинные пальцы, тонкое запястье, маленький шрам возле большого пальца, который, очевидно, имел какую-то историю… но память снова вежливо отказалась её предоставить.
— Прекрасно, — пробормотала Марина. — Тело моё. Голос мой. Потолок вроде бы знакомый. А память… как решето.
Она осторожно села на кровати.
Матрас тихо скрипнул — так скрипят вещи, которые давно привыкли к одному и тому же человеку.
Комната вокруг выглядела… обжитой.
И именно это пугало больше всего.
У стены стоял высокий книжный шкаф. Книги были расставлены не идеально ровно, а так, как их обычно ставят люди, которые действительно читают — некоторые лежали стопками, некоторые торчали корешками наружу под странным углом.
На комоде стояла фотография в рамке.
Возле окна — горшки с цветами. Они выглядели ухоженными, но не чрезмерно, словно их поливали регулярно, но без фанатизма.
На кресле лежал плед.
Всё было уютно.
И всё было слишком личным.
Марина медленно провела взглядом по комнате, и в груди появилось странное ощущение — словно она оказалась в доме человека, которого должна хорошо знать… но не знает.
— Ладно… — тихо сказала она самой себе. — Есть два варианта.
Она загнула палец.
— Первый: я дома.
Загнула второй.
— Второй: меня похитили… но похититель обладает удивительным чувством уюта.
Она огляделась ещё раз.
— И, надо признать, очень хорошим вкусом.
На спинке стула аккуратно висел мягкий халат.
Серый, пушистый, явно домашний.
Марина некоторое время смотрела на него.
— Ну конечно, — вздохнула она. — Похитители всегда заботливо готовят халаты для своих жертв.
Тем не менее она встала, подошла и надела его.
Движение получилось удивительно естественным. Руки сами нашли рукава, пояс сам завязался привычным узлом — как будто она делала это каждое утро.
Но ни одного такого утра она вспомнить не могла.
И вот это было уже по-настоящему тревожно.
В этот момент из-за двери донёсся звук.
Сначала тихий. Потом чуть громче.
Шкворчание.
Марина замерла.
Это был звук сковороды.
Через секунду к нему добавился лёгкий звон посуды.
А потом — ещё один звук.
Маленький. Бормочущий. Неразборчивый.
Детский.
Марина медленно повернула голову к двери.
— Так… — прошептала она.
Сердце начало биться быстрее.
— Либо у похитителей есть ребёнок…
Она сделала паузу.
— …либо всё гораздо, гораздо страннее.
Она осторожно открыла дверь спальни.
Коридор встретил её мягким утренним светом. Солнечные лучи пробивались через окно в конце коридора и ложились длинными полосами на деревянный пол.
Дом казался тихим.
Но снизу всё ещё доносились звуки кухни.
Марина подошла к лестнице и остановилась на верхней ступеньке.
И медленно посмотрела вниз.
Кухня находилась прямо под лестницей.
И на кухне действительно был человек.
Мужчина стоял у плиты, слегка наклонившись над сковородой, и совершенно спокойно жарил яичницу.
На нём была обычная домашняя футболка и спортивные штаны. Волосы немного растрёпаны, как у человека, который уже давно встал, но не счёл нужным расчёсываться ради завтрака.
Он выглядел… удивительно нормальным.
Не как злодей.
Не как маньяк.
Скорее как человек, который готовит завтрак в субботнее утро.
Рядом с ним, в детском стульчике, сидел маленький мальчик лет двух.
Мальчик держал ложку.
И с поразительной научной сосредоточенностью размазывал кашу по столу.
Не ел.
Именно размазывал.
Причём делал это так тщательно, словно проводил важный эксперимент.
Марина стояла на лестнице и пыталась понять, какая из частей этой картины пугает её больше всего.
В этот момент мужчина обернулся.
Он заметил её. И улыбнулся. Спокойно. Тепло.
Так, будто видел её каждое утро.
— О, ты проснулась, — сказал он. — Отлично. Завтрак почти готов.
Марина моргнула.
Один раз.
Потом второй.
— Простите… — осторожно произнесла она. — А вы… кто?
Мужчина замер.
Лопатка зависла над сковородой.
Он посмотрел на неё с выражением человека, который только что услышал крайне неожиданную фразу.
— Я… — медленно сказал он. — Твой муж.
Пауза повисла в воздухе.
Марина смотрела на него.
Он смотрел на неё.
— Простите? — переспросила она.
— Муж, — терпеливо повторил он.
Малыш радостно ударил ложкой по столику.
— Па-па!
Мужчина кивнул в сторону ребёнка.
— А это, между прочим, наш сын.
Марина молчала.
Секунд пять.
Потом десять.
Потом очень медленно сказала:
— Хорошо.
Она глубоко вдохнула.
— Я сейчас задам несколько вопросов.
Мужчина осторожно положил лопатку на стол.
— Давай.
— И мы посмотрим, — продолжила Марина, — кто из нас сумасшедший.
Он немного подумал:
— Это я слышу в первый раз.
Она прищурилась.
— Прекрасно.
И начала спускаться по лестнице.
— Тогда начнём.
Она подошла к столу и села напротив него.
— Первый вопрос.
Он кивнул.
— Как вас зовут?
— Алексей.
— Хорошо.
Она указала на себя.
— А меня?
— Марина.
Она задумалась.
Имя отозвалось где-то глубоко внутри.
Как эхо.
— Хм… — сказала она. — Имя… вроде знакомое.
Алексей хмыкнул.
— Обычно так и бывает со своим именем.
Он поставил перед ней тарелку с яичницей. Пахло очень вкусно.
Марина посмотрела на тарелку. Потом на него. Потом снова на тарелку.
— Ты опять ничего не помнишь? — спросил он.
Она подняла глаза.
— Опять?
Алексей тяжело вздохнул.
Тем самым вздохом, который издают люди, пережившие уже слишком много странных утр.
— Это уже третий раз за месяц.
Марина уставилась на него.
— ТРЕТИЙ?!
— Да.
В этот момент ребёнок радостно закричал:
— Мама!
И бросил в неё кусочек банана. Марина машинально поймала его. Она посмотрела на банан.Потом на ребёнка.
Потом снова на Алексея.
— Подождите… — тихо сказала она. — У меня… есть ребёнок?
— Да.
— И муж?
— Да.
— И дом?
— Да.
Она медленно кивнула.
— А память, видимо, как у золотой рыбки.
Алексей покачал головой.
— Это временно.
Она подозрительно посмотрела на него.
— Почему?
Он ответил совершенно спокойно:
— Потому что ты ведьма.
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Поддержать автора можно тут https://dzen.ru/lifeandmistic?donate=true
продолжение будет по ссылке ниже завтра