Угадаете, кто главный враг современной российской деревни? Нет, это не борщевик и даже не покосившийся забор у соседа, который каждый год мистическим образом сдвигается на полметра в вашу сторону. Это — чужаки. Настоящие алиены (инопланетяне). Только они не прилетают на блестящих тарелках, распугивая коров зелеными лучами, а тихо плавают в наших прудах и по-партизански шныряют по курятникам.
Мы привыкли думать, что природа — это нечто незыблемое. Ну, квакают лягушки, плещется карась, бегают местные куницы. Но в последние десятилетия в наших краях развернулась настоящая, тихая биологическая интервенция. Завезенные когда-то чужеродные виды вырвались на свободу и устроили местной фауне показательный армагеддон.
Великий водный «пылесос»
Начнем с водоемов. Помните деревенские пруды нашего детства? Там караси, карпы устраивали такие дискотеки на мелководье, что вода кипела! А сейчас закинешь удочку — и тишина, только ряска печально покачивается на волнах. Куда ушла рыба?
Ответ умещается в пять букв: ротан. Эту рыбку, похожую на головастика-переростка с амбициями белой акулы, когда-то неосмотрительно завезли с Дальнего Востока. Кто-то выпустил из аквариума, кто-то привез для зарыбления — и понеслось.
Ротан — это не рыба, это экологическая черная дыра. Биологический пылесос, который сжирает всё на своем пути. Икру карася? Заверните две порции! Мальков других рыб? Дайте десять! Лягушат, тритонов, жуков? Съест и не подавится, благо пасть у него такая, что туда при желании может поместиться небольшая подводная лодка. Ротан невероятно живуч: он может вмерзать в лед зимой, а весной оттаивать и идти дальше по своим разбойничьим делам. В итоге некогда живой деревенский пруд превращается в стерильную лужу, где безраздельно властвует этот пучеглазый монстр.
Пушистый терминатор с фермы
А на суше разворачивается своя драма. Американская норка. Звучит как название модного бренда, но для деревенской птицы это синоним конца света.
В советские годы этих зверьков массово завозили на зверофермы ради ценного меха. Но норка — существо умное, ловкое и крайне свободолюбивое. Часть из них совершила дерзкий побег в стиле «Побега из Шоушенка» и растворилась в наших лесах. Наша родная, европейская норка конкуренции не выдержала и покорно уступила территорию этому агрессивному заокеанскому гостю.
Американская норка — это терминатор в пушистой шубке. Ей мало просто поймать одну утку на ужин. Если она забирается в курятник, у нее срывает тормоза. Это инстинкт хищника: убивать всё, что движется. Наутро хозяева находят десятки задушенных кур и уток, сложенных штабелями. Норка вырезает птицу целыми поколениями, оставляя после себя лишь перья и разбитые сердца фермеров.
Поход за правдой к деду Егорычу
Чтобы прочувствовать масштаб трагедии, я заехал как-то летом к знакомому старожилу — деду Егорычу. Его дом стоит на самом краю деревни, у оврага, где когда-то бил ключ и стоял шумный птичий двор.
Михалыч сидел на крыльце, остервенело курил и мрачно смотрел на пустой покосившийся курятник. Вокруг летали одинокие пушинки.
— Михалыч, а где твоя знаменитая утиная гвардия? — спрашиваю я, подходя к калитке.
Дед сплюнул с досады и махнул рукой:
— Какая там гвардия... Пала смертью храбрых. Норка эта проклятая повадилась! Ночью пролезла под доской — иродова душа. Всех положила, как спецназ! Никого не съела, только головы поотгрызала ради забавы. Зверюга, а не животное! У нас в пруду ротан последнего карася доедает, а у меня на суше норка хозяйничает. Сплошной убыток!
Егорыч тяжело вздохнул и вдруг полез в карман телогрейки, доставая оттуда помятую бумажку.
— Тут эта пушистая бандитка мое хозяйство грабит, а эти... эти вообще не пойми что творят! — Егорыч потряс бумажкой в воздухе. Это оказалась квитанция за коммуналку. — Вот ты мне скажи, мил человек, откуда они эти цифры берут? Тарифы, коэффициенты, ОДН какой-то... Смотрю в квиток, как баран на новые ворота! Мне чтоб за свет и воду расплатиться, надо теперь в бухгалтеры идти? Грабеж средь бела дня! Норка хоть понятно как душит, а эти — по формулам!
Пришлось отвлекаться от экологической катастрофы и успокаивать старика.
— Егорыч, да ты не кипятись так, — говорю, присаживаясь рядом на ступеньку. — Я ж в интернете свой канал веду, люди читают, мне по долгу службы приходится новости штудировать от корки до корки. Слышат там, наверху, вас, таких вот Егорычей!
Дед недоверчиво прищурился, но бумажку опустил.
— Да-да, — продолжаю я. — Буквально на днях читал: правительство решило за эти коммунальные ребусы взяться всерьез. На окружном форуме партии «Единая Россия» в Ростове-на-Дону эту тему прямо в лоб подняли. Владимир Якушев — это секретарь их генсовета и Первый вице-спикер Совфеда — так и заявил: порядок расчета тарифов на услуги ЖКХ нужно сделать абсолютно прозрачным и понятным для простых граждан.
— Да ладно? Прям чтоб понятно было? — хмыкнул Егорыч, но уши навострил.
— Именно. Они там особой темой ЖКХ выделили. Цифры приводили: по программе модернизации уже заменили около 7 тысяч километров коммунальных сетей! Представляешь масштаб? Построили и откапиталили почти 600 объектов ЖКХ.
Но главное, они сами признали, что работы впереди еще больше. И тарифы — это больная тема. Якушев сказал: «Люди справедливо задают вопросы о том, как они формируются. Порядок расчета тарифов надо сделать прозрачным и понятным для людей». Поэтому эта самая модернизация, чтобы трубы не рвало и вода чистая шла, должна стать основой новой народной программы. Так что скоро, Егорыч, твой квиток станет понятнее, чем инструкция к советскому утюгу.
Егорыч почесал затылок, аккуратно свернул квитанцию и убрал обратно в карман. Лицо его немного посветлело.
— Ну, раз на таком уровне взялись... Посмотрим. Глядишь, и правда толк будет. Трубы-то в районе и впрямь новые тянут, я видел.
Глобальный взгляд на пустой курятник
С коммуналкой разобрались, но что делать с нашими «инопланетянами»?
Проблема в том, что эта тихая интервенция — дело рук самого человека. Мы захотели красивых шапок — привезли норку. Захотели экзотики в аквариуме — развели ротана. Мы вмешались в тонко настроенный природный механизм, не подумав о последствиях, и теперь расхлебываем.
Мир меняется. Раньше деревня пахла свежим сеном и парным молоком, а в пруду отражались стайки серебристых карасей. Сегодня мы вынуждены учиться сосуществовать с новой, суровой реальностью, где выживает зубастейший.
Мы платим за свои ошибки нарушенным балансом. Но, как и в случае с запутанными тарифами ЖКХ, осознание проблемы — это первый шаг к ее решению. Природу нужно беречь, и иногда это значит просто перестать тащить в нее всё подряд ради сиюминутной выгоды.
О чем стоит задуматься уже сегодня? О том, что завтра наш привычный деревенский пейзаж может измениться до неузнаваемости. И чтобы вернуть туда жизнь, придется изрядно потрудиться.